Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

После продуктивного диалога с переговорщиком, который так любезно решил показать ему своё лицо, сняв капюшон, Локи совершил недолгую, но весьма увлекательную прогулку по нижнему уровню громадного корабля, который здесь все именовали не иначе, как «эйро». Маг с детства помнил долгие уроки о древнейших цивилизациях, о их культуре, языках и, конечно же, распадах и гибели. И древний язык, который хорошо знала асгардская царица и пыталась учить ему сыновей, Локи помнил, и сразу же узнал это слово, внушавшее страх многим и многим поколениям асгардцев, выросшим на историях о колонианцах, покоривших десятки далёких миров. Слово, переводимое как «хаос», маг прокручивал в голове снова и снова, смаковал его, шептал и наслаждался тем, что стал частью великой истории исчезнувшей цивилизации. Как оказалось, и трикстер с радостью пришёл к такому заключению, встреча с колонианцами изначально вовсе не сулила ему смерть, нет, судьба бы этого не позволила. Она поступила с ним намного гуманнее: подсказала следующий шаг. Несомненно, на пути к заветной цели попадутся тяжёлые преграды, поэтому сейчас ему просто нужно немного времени, чтобы всё обдумать и спланировать. Свою спутницу он обнаружил в одной из плохо освещённых камер второго уровня; здесь воздух в коридорах был пропитан влагой, а тусклый, красноватый свет ламп плавно мигал с промежутками в несколько секунд. Карли увидела его не сразу, лишь когда он подошёл совсем близко, она подняла на него отмеченное усталостью лицо. Какая-то слабая тень надежды на то, что она тут же прильнёт к нему, обнимет, дрожащая и шокированная прошедшими событиями, ещё теплилась в нём, но так и осталась тенью, блёклой и невзрачной. — Всё в порядке? — спросила Карли едва ли не с равнодушием. — Они ничего тебе не сделали? — Ничего. Локи отошёл к противоположной стене, прислонился к ней плечом; теперь трикстер лишь на половину скрылся в тени. — Что это за место? Ожидая этого вопроса, Локи медленно вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, затем очень тихо заговорил: — В детстве Фригга рассказывала нам истории о древней и сильной расе колонианцев, водивших когда-то дружбу с Асгардом. Но случилось так, что их дом подвергся нападению одного из монстров, что поглощают миры, уничтожают их до последнего камня. Уязвлённые, покинутые, колонианцы просили помощи. Асгард отказал. — Локи хмыкнул и презрительно скривил тонкие губы. — Не удивительно, что дружба тут же закончилась. Вот-вот могла разразиться война, однако асгардцы поступили умнее: они силой отправили выживших колонианцев на их единственном корабле так далеко, что не всякий идиот посмеет сунуться туда. Да, проклятые асгардские предки своего добились, и их враги тысячелетиями скитались среди забытых звёзд и иссохших, мёртвых планет. Без необходимой силы этот корабль всё равно, что пылинка в пространстве: куда погонит ветер, туда и ляжет путь. Разумно будет отметить, что им, наконец, повезло. Ветер пригнал их в эту часть Галактики... Он замолчал, увидев, что девушка отрешённо смотрит куда-то в пустоту, перед собой, а на бледном лице ни намёка на внимание. Задело ли? Возможно, ведь обычно она слушала его истории с нескрываемым интересом. — Не так сильно тебя волнует наше местонахождение, как я погляжу. — В какой-то степени, ты прав. Сейчас меня волнует другое. Локи чуть склонил голову и прищурился. — Вот как... — Как же я могу быть тебе полезна, когда я даже себя защитить не могу! — Карли сжала голову обеими руками и нервно вздохнула. — Всё, чему ты учил меня, всё, чего я добилась за долгие недели — всё было напрасно. И был ли вообще смысл делать меня такой, если это оказалось бесполезным. Она выпрямилась, улыбаясь через силу, и в потускневшем взгляде Локи разглядел такую вселенскую усталость, что даже ему стало не по себе. — А если я не справлюсь? Я не смогу... — О! В таком случае, возможно, ты предпочтёшь уйти? — маг отошёл от стены, давая возможность девушке увидеть в свете ламп его лицо и кривую улыбку на нём. — Что это за бесполезное самобичевание? Я не ожидал, что ты будешь ныть и обливаться слезами только потому, что тебя немного напугали. Да, это был его уникальный метод внушить кому-либо чувство вины ещё большее, чем то имелось. Но самым главным было то, что Локи сам для себя решил, будто подобный способ поднятия боевого духа через унижение и упрёки являлся гуманным и правильным. У него никогда не было истинно преданного союзника, которым он мог бы помыкать при всех желаниях. У него не было толпы, чтобы вести её за собой. Всё это накладывало на неопытного Локи несрываемую печать из груза той ответственности, которую он не успел ещё ни для кого проявить. Если бы не его задетое самолюбие, если бы не мысль о том, что кто-то посмел усомниться в его решениях, в его умении держать ситуацию под контролем, он бы сумел заметить, что сейчас натворил. — Что ж, в таком случае, ты действительно пала низко в моих глазах! — не унимался он. — Если я решу для себя, что ты не оправдала моих ожиданий, я покончу со всем, что построил, и даже тогда я останусь прав. — Я ждала от тебя чего угодно, но не истеричной критики... — А чего тогда? А? — Он вдруг с ненавистью посмотрел на неё, скривив пальцы рук и потянувшись к ней. — Ты сводишь меня с ума своим упрямым желанием разрушить всё, что я тебе дал! И худшее из всего этого — твоя глупость, эта лёгкость, с которой ты смеешь жаловаться мне на свои неудачи. Карли вскочила с места, не в силах поверить в то, что услышала; поражённая, она уставилась на мага и недоумённо захлопала глазами. — Я не понимаю... Почему ты так стремишься меня унизить? Или это моё наказание? Ещё недавно ты говорил, что мы вместе... — Значит, я передумал! — он с отчаянием встряхнул руками. — Чего ты ждала, бросив мне в лицо свои бесполезные страхи? Жалости? А ты не подумала, что для жалости время упущено? Что есть проблемы куда более серьёзные! И если ты, наконец, не придёшь в себя, я лишь один раз подумаю, а стоит ли мне и дальше играть с тобой в доверие! Отвернувшись, он рявкнул очередное проклятие, затем обернулся к ней, и теперь они неверяще глядели друг на друга. В её больших девичьих глазах застыли слёзы. Она была шокирована... но спокойна. А Локи вдруг отшатнулся и понял, что его внезапная ярость утихла. Она утихла, когда маг ощутил тот древний, мерзкий страх, который он испытал уже однажды, будучи заточёным в темницу и глядя в глаза асгардской царице. Подумать только, всё повторялось! Его охватила дрожь, ибо страх пережить тот момент, навсегда поразивший его и испепеливший последние остатки его гордости, не отпускал, нет, он цепко держал его сейчас... как и тогда... Ему стало так горько, так невыносимо больно от осознания, собственной слабости перед простым, искренним извинением! Локи просто не умел раскаиваться... и сегодня этот порог не был преодолён. Он протянул к ней руку, желая лишь коснуться её тёплой кожи, ощутить её плоть пальцами... А она отступила, дёрнувшись, и трикстер посмотрел ей в лицо, не веря тому, что произошло. Нет, нет, она не была видением, как его мать! Она стояла здесь, перед ним, и он мог дотронуться до неё — живой и настоящей — он имел на это право... Глядя в её большие глаза он понял главное: как же он измучил это создание! Сломал и переделал себе в угоду, а теперь понятия не имел, как всё исправить. Лизнув пересохшие губы, Карли молча обошла его, и без лишних движений вышла из камеры, следуя одному направлению, где лампы в жутком коридоре мерцали ярким светом.

***

Она чувствовала себя куклой, которую кто-то очень ленивый и безответственный дёргал за её ниточки, но отпускать не намеревался ни в коем случае. Самое забавное — она сама не желала быть оторванной от своего кукловода. Это было ужасно глупо и бессмысленно. Один единственный коридор всё никак не кончался, а у Карли начала кружиться голова. Она чувствовала только запах влажного дерева, и даже это сводило с ума. Она устала, запуталась и ничего не понимала. Конечно же, она не заметила тень, мелькнувшую прямо перед ней: просто врезалась в чью-то твёрдую, широкую грудь и от неожиданности отпрянула в сторону, прижавшись спиной к шероховатой, холодной стене. Мотнула головой, убрала пряди волос с лица и окинула беглым взглядом высокую фигуру, возникшую перед ней. — Экая одинокая букашка, — произнёс «тёмный капюшон», и Карли шумно выдохнула. Будь это её другой новый знакомый, которого она имела честь обжечь, он бы уже сломал ей шею, возможно. — Ты не боишься быть здесь одной. Странно, но это утверждение прозвучало весьма безобидно, к месту, будто так и должно быть. Голос действительно казался сильным, глубоким, а его владелец говорил с плавной интонацией, будто носил в себе груз печали и бед на сотни тысяч лет назад. Что ж, судя по рассказам мага, эти существа довольно долго жили здесь. Едва Карли нашлась, что ответить, скрытный товарищ не дал ей заговорить: — Да, это то, что нужно. Ещё один бред несёт! Карли непонимающе посмотрела на него, но разглядела под капюшоном только бледную, гладкую кожу и полные, изогнутые в улыбке белые губы. Видимо, он угадал её желание рассмотреть его таинственную персону получше, потому что, больше не медля, вскинул руки и сдёрнул с головы капюшон. Ожидая увидеть очередное хмурое, татуированное лицо, поначалу она просто не поверила глазам. Он был самым обыкновенным из всех пришельцев, каких она только видела. Он больше напоминал ей человека, чем тех же колонианцев. Серого цвета кожа обтягивала лысый череп и острые скулы, глаза имели странный цвет — голубой ли, светло-серый — в полутьме не разберёшь; нос прямой с широкими ноздрями, щёки чуть впалые, под маленькими глазами — едва ли не чёрные круги, отметившие на этом осунувшемся лице усталость или пережитые страдания. Из-за тяжёлого ли плаща его фигура казалась шире, больше, или то, что он там «укутал» действительно внушительнее, чем его «миловидное» лицо, было неясно. — Глядя, с каким интересом ты меня изучаешь, я начинаю подходить к этому делу с большим энтузиазмом. Какому делу? Разглядываю как, простите? Девушка готова была за себя ответить, но он снова заговорил, чуть тише и мягче: — Чем он затащил тебя в такую даль от дома? Что он наобещал тебе, м-м-м? А ведь я чувствую страхи, что ещё сдерживают тебя. Это они свели вас с асгардским предателем вместе? Только вот он до сих пор не может их развеять. Ты его боишься? Он дал ей пару секунд на ответ, не более. А она просто молчала. — Боишься, потому что невозможно находиться поблизости с таким монстром, не боясь его. Я чувствую, чего ты страстно желаешь, чего так сильно хочешь. Я бы мог назвать и это, но не стану, ведь это идёт в разрез с твоим новым статусом оружия, которое он создаёт своими молодыми, неумелыми ручонками... Глупый-глупый мальчишка, он даже не подозревает, к чему стремится! Его острые, холодные глаза разглядывали её лицо ещё какое-то время. Потом он неопределённо хмыкнул и покачал головой. — М-м-м... Это действительно то, что нужно. А потом он просто ушёл. Развернулся и медленно зашагал туда, в темноту, из которой Карли сюда пришла. Он слился с этой тьмой, словно она поглотила его, словно она же и отторгнула когда-то. А девушка снова осталась одна, совершенно сбитая с толку. Она могла лишь предположить, с каким психопатом свела её и Локи судьба.

***

Локи решительно вошёл в маленькую комнату, скудно обставленную кое-какой мебелью, (благо, он давно успел отвыкнуть от роскошных дворцовых комнат, слуг и всего того, что когда-то было для него естественным), и автоматическая дверь глухо закрылась за ним. Маг судорожно стал стягивать через голову рубашку, и, пока раздевался, прекрасно мог ощутить, как хрустят его кости, как тянут болью мышцы рук и живота. Он был зол, вымотан, он слишком устал, чтобы думать и продолжать переговоры с этим скользким гадом, которого он узнал сразу, стоило тому открыть свою личность. Когда-то его звали Стур, когда-то он, как и Локи, называл Асгард своим домом. Но случилось что-то, до сих пор остававшееся тайной для всех, кроме её хранителя: Стур исчез из Асгарда очень давно, его семья пропала тоже, а здесь, на корабле одного из древнейших народов галактики, он был совершенно не похож на прежнего себя. Что-то изменило его, и самое ужасное — Локи глядел на него, как в зеркало, и именно поэтому чувствовал такое явное раздражение. Да, это было неприятно. Карли лежала на узкой постели за стеной, разделявшей комнату на две половины; её одежда была аккуратно сложена на полу, рядом. Локи долго смотрел на девушку, стоя у изголовья кровати, разглядывая подсвеченные тусклым алым светом лампы волосы, спутавшиеся и разметавшиеся по подушке, в которую Карли почти уткнулась лицом. Нет, это не воительница, подумал вдруг маг. Он не сумел переделать её таким образом, чтобы она больше не нуждалась в нём. Не успел. А она ему нужна, вот такая? Ещё уязвимая, сломленная своими человеческими страхами... Он резко мотнул отяжелевшей головой. Нет, он так просто не сдастся! Надо отбросить эти мысли, идти дальше и не думать о том, что он успел или нет. Рано хоронить её таланты. Когда-то в него тоже никто не верил. Они даже твердили, что из него не получится хороший чародей, глупцы! Рано его похоронили, рано. Скинул последние предметы одеяния, сразу же ощутил, как холодно стало без одежд. Медленно обошёл узкую постель, стараясь не шуметь, забрался под тонкое покрывало и вытянулся рядом с Карли, мигом ощутив кожей тепло её тела. Локи лёг на живот, левую руку освободил, чтобы коснуться мягких волос девушки. Карли томно вздохнула во сне, согнула левую ногу в колене, и его рука замерла на время над ней. Как не вовремя в нём проснулась совесть, где же она была до этого момента? Локи криво улыбнулся, подумав, что сдерживать свои глубокие, животные инстинкты сможет недолго. Он мужчина, всё-таки, он тоже желает многого, не железный ведь... Неожиданно вспомнил Тора и его слова, произнесённые в далёкое время юности: — Торопись, брат. Иначе в Асгарде скоро не останется благородных девиц, достойных твоего внимания. Самодовольный идиот. Тогда Локи было всё равно до этих девиц... Ничего. Ему и сейчас не нужны объятия, поцелуи, не нужны. Он подождёт, пока весь этот кошмар скитаний и забвения закончится. Девушка снова вздохнула, плавно качнула бёдрами, улеглась поудобнее. Со странным, извращённым удовольствием Локи подумал, что его терпение постепенно превращается в ничто. Пальцы переняли тепло от неё, живой и спящей рядом, ягодицами она невольно прижалась к его бедру... и этого оказалось достаточно. Он скользнул левой рукой по её ногам, чуть задержал ладонь на ямочках внизу спины, затем очертил большим пальцем круг на левом плече. Как хорошо, что она не просыпается! Его широкая ладонь накрывает сразу едва ли не обе её лопатки, пальцы перебирают длинные пряди волос, освобождают от них шею. Не просыпайся, создание, твой кукловод сам всё сделает. Локи перестал ласкать её спину, переместил руку ниже, скомкал покрывало, оставшееся теперь где-то на её ногах и его. Пальцы заскользили под неё, теперь он почти положил свою руку на её спину. Ниже, по гладкому, плоскому животу, ниже... Он и сам не думал, что испытает такое удовлетворение от одного лишь прикосновения к её плоти. Она спала, а он владел ею! Это ли не наслаждение для мужчины, осознавать, что она твоя где и как угодно? Парочка плавных движений, его пальцы медленно погрузились в неё, уже влажную, уже ждущую его, даже во сне, и он глухо застонал, дёрнулся и прижался лбом к её правому плечу. Немного фантазии о том, как он входит в неё, узкую и податливую, уже совсем не пальцами, и маг почти срывается на тихий рык. К чёрту реальность, в бездну Стура и его корабль! Пусть все они останутся где-нибудь там, далеко, вне досягаемости, вне всего... Карли застонала, прошептав что-то в подушку, которую вдруг сжала свободной рукой. Ловкие, длинные пальцы проникали в неё настойчиво, медленно подводя к разрядке. Она начала двигаться в ответ на трепетные ласки, её тело ощущало каждую пронзающую пульсацию, и она извивалась рядом со своим кукловодом. А он следил за ней сквозь пелену наслаждения, предвкушая кульминацию представления, разыгранного для него и только для него. Её спина выгнулась, бёдра сжались, а тонкая рука, наконец, отпустила смятую подушку, и долгожданный стон наслаждения, громкий и томный, на какое-то время прервал тишину. Сомнений не осталось, она проснулась теперь наверняка. Локи приподнялся на руках, переместился, накрыв девушку своим телом, лёг между её разведённых в стороны ног, тут же ощутив её влагу своей плотью, и так тесно прижался к ней, так крепко сжал её в объятьях, что, казалось, вот-вот сломает. — Зачем ты это сделал? — спросила она, охрипшая и поражённая после сна. — Я вёл себя плохо... Я был... не в себе. Это мой уникальный способ выразить своё сожаление. Ему было всё равно, что говорить, да и говорить было трудно. Единственная мысль, владеющая его разумом в тот момент, была лишь о том, как поскорее избавиться от мучительного ощущения неудовлетворённости. Теперь только брать, брать, и владеть, и поглотить её... Но едва он посмотрел в её глаза, почувствовал тёплые руки на плечах, затем она осторожно коснулась его лица, и его сердце успокоилось. Её нежность отрезвила Локи, и он был невероятно этому рад. Карли заставила его наклониться к ней, уверенно и смело она прижалась к нему, словно желала дать понять: он не один, и она всё сделает ради него. Он обнял её, затем вдруг понял, что осадок от вины за смерть любимой матери исчезнет, только если у него хватит мужества защитить это потерянное создание... Будет ли он тогда свободен, обретёт ли долгожданный покой? И где взять такое «мужество»?