Вторжение «Хаоса». Последняя миссия

***

Когда-то давно, в самые тёмные для Вселенной времена, когда покой и гармония были не больше, чем пустыми словами, один из бессмертных демонов (и самый неугомонный из них) выбрался из своего маленького мира, чтобы расширить границы собственного царства и заманить туда побольше несчастных душ. Но поздно поняв, как тяжело путешествовать вне пределов, где его власть была наиболее мощной, он вынужден был осуществить союз с другой могущественной правительницей. Она пообещала ему неограниченную поддержку и вечный приют в её владениях — далёкой и одинокой обители туманов — если тот взамен, с помощью своих способностей, будет подпитывать её силы самыми светлыми душами созданий, которых он повстречает на своём пути. Мятежный дух не желал подчиняться наглой и властолюбивой повелительнице, но именно она была достаточно сильна, чтобы направлять его и возвращать из небытия, потому что любое тело, используемое духом, в конце концов истлевало от времени и скитаний. За любовь к страхам и манипуляциям смертными существами дерзкого демона прозвали Кошмаром [1], и ни одна планета не могла выстоять против его изощрённых пыток, в итоге погибая, рано или поздно. Но с появлением многочисленных героев в разных уголках Вселенной Кошмару стало всё труднее скрываться и путешествовать. Долгие, бездейственные скитания привели к тому, что Кошмар растерял власть даже в собственном мире страхов, и теперь метался от звезды до звезды в поисках очередной лёгкой добычи. Последняя жертва далась ему проще простого, но с тех пор о Кошмаре помнили лишь его немногочисленные союзники, разбросанные где-то во Вселенной. Когда усталому демону попался странствующий корабль, раньше олицетворявший собой мощь и внушавший ужас, а сейчас напоминавший разве что истлевающий скелет погибшего существа, он понял, что это сокровище и обитающая на нём армия ещё смогут ему послужить. Тогда он напомнит о себе первой же жалкой планетке, на которую наткнётся. Демон прекрасно помнил о Камнях, которые были способны наградить владельца невиданной силой, властью поворачивать время и чужие жизни вспять, а также сталкивать друг с другом целые миры. Кошмару невероятно везло: он уже отыскал осколок одного из Камней, он даже знал, где раздобыть другие... Но вдруг понял, что ему будет достаточно всего трёх, чтобы воссоздать утерянный мир из страхов и кошмаров, где он мог бы властвовать, как и его тёмная подруга в её царстве. Кошмару понравился его новый союзник. Он увидел в нём зыбкую тьму, сотканную, как полотно, из глубоких, старых душевных ран. Эту тьму не могли прогнать ни любовь, ни свет, ни сострадание. Демону интересно было понаблюдать за этим тщедушным смертным, который вдруг возомнил себя равным таким, как он — бессмертным обитателям времени и пространства — одним словом, Богом себя возомнил! Кошмар не сомневался в исходе: этот слизняк обязательно потерпит неудачу. И в тот момент он завладеет его телом, чтобы продолжить своё бессрочное путешествие. Демон презрительно провожал Локи в его, как он считал, последний путь. Экземпляр, конечно, не лучший. И уж точно не лучше той оболочки, от которой Кошмар не мог дождаться, чтоб избавиться. Тот хотя бы был воином, пусть и с куриными мозгами, но зато его тело долго послужило демону. Однако, вместо мускулов и неограниченных сил бойца этот асгардский ренегат имел нечто гораздо большее. Магические силы питали не только тело, но и разум, и Кошмар не понаслышке знал, насколько хладнокровным мог быть Локи. Он изнутри пылал магическим пламенем, разжигающим в нём жажду власти и совершенства, и этот огонь оказался сильнее преданности дому, приютившему его, любви к брату и даже к той маленькой смертной женщине… Бессмертный дух не раз наблюдал, как из-за слабости плоти погибали целые народы (хотя и не отрицал, что иногда любил побаловаться тем же самым), но не понимал, как люди до сих пор могли верить в сильное чувство. Он был убеждён: не будь так называемая любовь разящим оружием, делающим смертных слабыми, она, возможно, и могла бы кого-то спасти. Но пока он не встречал подобного примера. Что же до смертной женщины, к которой Локи всё-таки испытывал что-то странное, то Кошмар был доволен тем, что сотворил с нею. Слабый дух был сломлен, потеряв контроль над телом, которое теперь подчинялось одной лишь силе магии, а значит, медленно умирало. Она уже принесла ему заветный Камень с Земли и почти выполнила свою функцию. Её тело и душа принадлежали ему, как и души колонианцев, которые видели в нём спасителя их народа… Кошмар предвкушал скорую гибель двух миров, а это означало миллионы и миллионы неискушённых душ в его широкий карман! Он не мог дождаться, когда уже наконец похвастает достижениями перед наглой союзницей, которая только и может, что восседать на своём каменном троне, запертая в четырёх стенах. Тогда, может быть, он заглянет и в её тёмное царство. Кто знает, возможно, ему там тоже понравится.

***

Тем временем во мраке царства Хель плелись интриги. Владычице мира мёртвых было скучно, и пугающие тени вокруг неё, сгущающиеся со всех сторон огромного тронного зала, росли и клубились с несвойственной им быстротой. С каждым днём (хотя время в этом холодном, населённом стонущими и мечущимися душами месте текло совершенно непонятно) настроение Хелы всё ухудшалось. Наблюдая за тем, что происходило в девяти мирах, она в который раз отмечала, как же просто существовали смертные. Она уже успела насладиться душами погибших в Ванахейме и Ётунхейме, но их мелкие стычки давно угасли, и владычица снова сникла. С тех пор, как она в последний раз обращалась к своему любимому демону, прошло достаточно времени, а он так и не ответил ей. Хела начинала терять терпение. Неожиданностью для неё стала новость о том, что любимый демон повстречал её самого ненавистного последователя и слугу. Поначалу Хела была в бешенстве, ведь Локи удавалось не раз провести её и выйти сухим из воды. Она была бы рада напомнить об этом Кошмару и тонко намекнуть ему о том, чтобы он привёл ей мерзкого ренегата, чтобы она сама расправилась с ним. — Проклятый сын Лафея! — вскричала богиня, стукнув кулаками по камню своего трона. — Долго он ещё будет мелькать у нас перед глазами?! Но последующие вести были не лучше: пускай хитрец (а, скорее, глупец) Локи намеревался вернуться в Асгард и в который раз его подчинить, так ещё и Кошмар стал нарушать правила. Она не ожидала, что он решился завладеть могущественными Камнями и превратить два дружественных мира в пыль, из которой слепил бы себе новый дом. Хела не беспокоилась за Мидгард, а тем более за ненавистный Асгард. Но её беспокоила идея дерзкого духа сместить её с трона повелительницы мёртвых. Стань он сильнее, то смог бы с лёгкостью схлестнуться с ней в битве… и даже победить. Разворачивающиеся на Земле действа будоражили тёмную душу Хелы, и её мрачные слуги воодушевлённо нашёптывали ей о новых слухах. — Да, да, я вижу! Две планеты ожидают своего конца, земля начинает дрожать в преддверии трагедии, — почти ласково заговорила Хела, тонкими изящными пальцами рисуя дымчатые узоры в воздухе. — Этот несчастный олух Локи думает, что в этот раз ему удастся построить своё царство, но он не видит, что на роль царя претендует не только его братец… Хела всегда вспоминала Тора с удивительным спокойствием и даже нежностью. Впрочем, наверное с чем-то, свойственным таким существам, как она, и что можно было назвать нежностью. Особенно её неким образом волновали его глаза, и, пытаясь разыскать его иногда во времени и пространстве, она обязательно желала заглянуть в эти глаза, такие голубые, что вряд ли само небо сравнилось бы с их притягательностью… Хела никогда не видела чистого неба… и злилась, что Локи так и не исполнил данного много лет назад обещания — привести Тора к ней. Злилась так, что с лёгкостью пробиралась в сны асгардского ренегата, пугала его и мучила видениями, чтобы он, наконец, доставил громовержца к ней. — Ничего, мои дорогие, ничего, — успокаивала она своих призрачных слуг, пустым взором глядя во тьму. — Локи осознает свою ошибку, и, как всегда, будет уже слишком поздно. Вот тогда он придёт ко мне. Но на этот раз я не приму его без подарка! Тёмные подданные зашептались, разбредаясь по углам зала, они были недовольны такими переменами. Но желание их повелительницы — это закон. Если она будет гневаться, хрупкий мир её владений пошатнётся, и души, томящиеся здесь, пострадают ещё сильнее, если такое вообще было возможно. Но теперь настроение Хелы явно улучшилось. Она с упоением думала о новой войне между людьми и гостями из космоса и ждала встретить сына Одина в своих туманных землях. — Какой же Локи дурак! — произнесла она вслух с презрением. — Он и понятия не имеет, что потерял…