Темный Лес. Хранитель.

Через много-много лет… *** Хранитель шел по своему Темному Лесу не торопясь, наслаждаясь каждым шагом и каждым вздохом в этой теплой летней ночи. Словно из ниоткуда появлялась под его ногами тропка, раздвигая густую траву, обтекая попадающиеся камни, чтобы исчезнуть в двух шагах позади. Он не боялся споткнуться или заблудиться, хоть и стояла в лесу темная, густая темнота. Чуть светящимися глазами он видел все – от мелких жучков и паучков на своих невесомых паутинках, от каждой травинки и листка, до жителей леса, спящих или рыскающих в ночи, и духов, что скользили мимо него по своим делам. Ну, или по воле ветра. Лесавки, эти несносные девчонки, снова не оставляли его в покое, и это несмотря на давний запрет их отца – Лесовика. Еще в первую свою ночь в Лесу, над озером Сини, повздорили они с ним, когда выясняли, место ли здесь для Хранителя. Но кто же может противостоять воле Темного Леса? И Лесовик не мог, но это не значило, что он принял все как есть и смирился. Хранитель тихо хмыкнул, снова вспоминая то глупое, затянувшееся на долгое-долгое время противостояние. Лесовик спорить или ругаться больше и не пытался, да только если со всеми наладил Хранитель нормальные отношения, то тихая нелюбовь с Лесовиком порядком надоела. Даже Пущевик, уж насколько вредный старичок, и тот в последние годы не замахивался при встрече узловатым посохом, а просто делал вид, что не замечает. И это радовало. Глядишь, лет через четыреста-пятьсот и кивнет при встрече. А вот дочки Лесовика его правил не придерживались, если и был кто в Лесу в курсе всех дел, так это они, вездесущие мелкие ведьмочки. Так Хранитель им и сказал, когда они очень уж нагло попытались обшарить его карманы. - Мы? Нет, нет, мы не ведьмы, мы хорошие! – запели они хором, взлетая по веткам повыше. Чтоб не достал, если что. – Это Хранитель злой, ничего нам не принес! – Некоторые даже языки ему показали, сверкая глазенками из-под вечно растрепанных волос. – И даже Колика не прислал. Злой, злой и жадный! Ничего ему не расскажем больше! Девчонки распалялись, галдели и перепрыгивали с ветки на ветку, обижаясь все больше, – Хранитель каяться не спешил и все так же шел, не сбавляя шага. Они уже решили обкидать его чем-нибудь, прошлогодними листьями, например, но он вдруг полыхнул глазами, нахмурился и строго сказал: - А ну, цыц, непутевые! Дела у меня, ясно? Кто хочет – позже приходите на полянку у Кружевной речки. Будем русалок слушать и косы плести. - Ой, правда? Придем, придем! – подобрели лесавки и с хихиканьем разбежались. Понимали – если дела, то не стоит Хранителю мешать и под ногами путаться. Ничего хорошего-то не выйдет. И папа не поможет, не спасет. Еще и добавит! А Хранитель ускорил шаг, и вскоре Лес стал редеть, на стволах мелькнули теплые отсветы от костра, и вскоре он оказался на самой кромке лесной. Впереди до горизонта расстилались ровные, зеленые поля, а метрах в трех от деревьев горел костер, возле которого сидел старик. *** Хранитель замер за деревьями, снова спрашивая себя, стоит ли делать то, о чем просит этот старик, один из самых сильных Знахарей окрестных деревень и городов. Он пригляделся внимательнее и заметил дрожание слабых уже рук, морщинистое, словно печеное яблоко, лицо, подрагивающую челюсть и водянистые, давно уже не видящие как следует глаза. Старик, несмотря на теплую ночь, жался к огню, качал головой и шептал себе под нос. То ли вспоминал что-то, то ли пытался заглушить зовущие его сзади голоса. Ырка, кровожадная ночная тварь, хоть и боялась огня, но, оголодав, стояла во тьме, свесив руки до земли и сверкая глазами, и звала, звала старика на разные лады голосами из его прошлого. - Милок. Чай не чужая я тебе, - пел приятный женский голос из ее клыкастой пасти. – Пошто не отвечаешь? Неужто забыл дни наши светлые, ночи наши долгие, любовь нашу крепкую? Старик лишь крякал, потирал ладони и смотрел в огонь, бормоча себе под нос частушки. - Папка, папка, смотри! – кричала ырка звонким голоском, подбираясь ближе. – Я лодочку пустил! Пошли, посмотришь! Старик достал из-за пазухи фляжку и сделал долгий глоток. Ветерок донес аромат, и Хранитель с удивлением узнал свое снадобье для приведения в чувство. Действенный способ. - Деда, а деда. Ты попробуешь мои сборы от нервов? Ну дед, давай! А то мне за травами идти, а вдруг живот прихватит! – озорно хохотнул молодой и приятный мужской голос, при звуках которого чуть вздрогнул даже Хранитель и сделал шаг вперед. Старик хмыкнул, показал через плечо фигу и хотел уж снова приложиться к фляжке, но тут в лесу блеснули чьи-то светящиеся глаза. Он напрягся – неужто волкодлаки? – но среди деревьев показалась высокая тень и шагнула из-под сени Леса. К костру вышел сам Хранитель. Старик удовлетворенно вздохнул, спрятал фляжку и медленно, придерживая слабые колени, встал. - Приветствую тебя, Хранитель Темного Леса, Ведьмак! – склонил он седую голову. - Опять ты со своими выкрутасами, - махнул рукой Хранитель и вошел в круг света. – Смотрю, не скучно тебе, - он кивнул во тьму, где ырка взвыла коротко и яростно и метнулась прочь – искать другого заплутавшего ночью в степи путника. - Так балует, что с нее взять, - усмехнулся старик и так же медленно сел. – Я ж оборачиваться не собираюсь. А так не страшно тому, кто пращуров чтит. Да ты присаживайся, Хранитель, - он кивнул на тощий мешок на другой стороне костра. - Сколько раз говорить тебе – зови меня Дайрим. Или Знахарь Дайрим. А ты все по-своему. - Ну так и что же? Стар я уже переучиваться. - Ты всю жизнь переучиваешься, смолоду, - буркнул Дайрим и сел, глядя на старика, глаза которого горели радостью. – Чего сияешь? - Так я это… Не сияю. Просто рад, что ты согласен исполнить мою просьбу. - С чего взял, что я согласен? - Не был бы, не пришел, - резонно заметил старик и добавил: - Да и коловертыш твой крутился здесь ввечеру. Напугал – страсть! - Тебя напугаешь, - Дайрим свистнул, и во тьме послышались легкие прыжки. Через несколько секунд рядом оказался черный, ушастый и лохматый зверек, похожий и на зайца, и на кошку, и еще тьма разберет на кого. Он пошевелил ушами, сел рядом с Дайримом и подставил голову под его ладонь. - Я. Смотреть. Ырка ууу. Ушла, - проскрипел он отрывисто и довольно замолчал, выполнив свой долг. - Ну вот, - кашляюще засмеялся старик. – Чудика своего послал меня охранять. Чтоб зазря я не пропал, значится. - Какой ты проницательный, старик, - задумчиво сказал Дайрим. Глаза его мерцали. – Все видишь, все понимаешь…. А понимаешь, что если я выполню твою просьбу, тебя больше не будет? Исчезнешь ты, растворишься. Съест тебя Лес и имя не вспомнит. - Ничего, есть кому имя мое помнить, - серьезно ответил старик, выпрямляясь. – Тебе не понять, ты же… Хранитель, - в голосе старика послышалось благоговение и даже… зависть. – А я всю жизнь мечтал войти в Темный Лес. Стать его частью, жить его жизнью, слиться с ним. Но я простой человек. Пусть Знахарь, но простой. Не сгодился… - Так ты пытался? - Не принял меня Лес. Не говорил со мной, не впустил. Видать, слаб я для него при жизни был. Зато хоть так с ним соединюсь! - И ничего тебя не держит? - Ничего! - А ырка чего так старалась? - Так я и не оглянулся, - усмехнулся старик. – Жена? Ночью хорошо было, а днем баба как баба. Много таких. И как я, таких мужиков тоже много. Сын? Он вырос давно и живет себе в городе. Ко мне носа не кажет. Так что этим меня не проймешь. А Новэ… Он хорош, сильный Знахарь будет вместо меня. Но любить его так, чтобы отказаться от мечты? Нет. Я уже и сказал всем, что к брату переезжаю. Попрощался. Столько нервов, столько споров. Поверь мне, против напора, что я выдержал, твои вопросы легкие и не ослабят мою уверенность. Дайрим, не держит меня никто и ничто в этом мире. Вот и прошу тебя – дай мне стать частью Леса. Это все, чего я в конце жизни хочу. Дайрим молча смотрел на него и думал, что вот так и пролетает человеческая жизнь. И в конце ее не остается ничего, что могло бы задержать, не дать уйти без возврата. Этот старик, Знахарь, жил среди людей, исцелял их, отдавал им все силы, но в конце жизни хочет одного – раствориться в Темном Лесу. Стать частью, очень малой, незаметной частью его силы. Ну, что ж. Значит, так тому и быть. - Ладно, старик. Я выполню твое желание. Старый Знахарь только в этот момент понял, в каком напряжении был все эти трое суток, что провел у кромки Леса, ожидая ответа Хранителя. Он со вздохом облегчения расслабился. Расправил плечи, широко улыбнулся и вдруг схватился за сердце. - Ох, Дайрим. Дай чего-нибудь. А то не дотяну до мечты своей… - Что с тобой? - Сердце на радостях прихватило… Дайрим кивнул, протянул руку к своему зверьку, к Колику, и тот распахнул широко свою пасть, открывая доступ к объемному зобу, в котором легко умещалось все, что было Хранителю нужно. Все и в любых количествах. Дайрим сунул в пасть руку, сразу же нашел нужный пузырек и влил в рот старика несколько капель. Тот, побледневший, прикрыл глаза, задышал нарочито ровно и спокойно и уже через несколько секунд расслабился, – снадобье помогло. - Вот тебе еще причина, - хмуро сказал он, растирая грудь. – Мои сборы так быстро никогда не помогают. А твои так сразу. - Это же колдовские травы, из Темного Леса. - Именно, - старик снова сел ровно. – А я всю жизнь по березникам да лесочкам мыкался, по полям. Простые, слабые травки собирал, пытался людям помочь. Вот и понимай теперь, почему я этого так хочу. Чуда я хочу… - Неужто вся жизнь твоя так и прошла? - А ты не на мою, на свою жизнь посмотри получше, - переменил вдруг тему старик. – Я-то уж пожил, а вот ты что? - Что? – не понял Дайрим. – Я живу. - А то! Развел тут, понимаешь… Парень сохнет, тоскует. Надеется, дурачок мелкий, да верит! - Старик… - начал было Дайрим, но тот только махнул рукой. - А чего? Что не так сказал-то? Я знаю, что люб ты ему, но он пока не понимает, что ты Лесу своему Темному принадлежишь. А больше никому. - Люб? С чего ты взял? Ничего у нас не было, да и не будет, кроме… - Да знаю я, чем вы с ним занимаетесь, - махнул рукой старик. – Но про это ты не мне сказать должен, а ему. Чтоб не мечтал о тебе, дурень, не сох, да в сторону Леса не смотрел. Так и скажи: так, мол, и так, не нужен ты мне. - Молчи старик, - с угрозой в голосе сказал Дайрим, поднимаясь. – Не твоего ума дело! Старик серьезно посмотрел на Хранителя с непривычно взволнованным лицом, заглянул ему в светящиеся глаза и вдруг легко согласился. - А и правда, не мое. Делай, что хочешь, Хранитель Леса. Мое дело до места дошкандыбать, а вы поди уж и сами разберетесь. - Правильно мыслишь, - кивнул Дайрим. – Раз тебя ничто больше не держит, тогда пойдем. Ночь не растянется, как нам надобно, а у меня еще есть дела. - А какие? – вырвалось у старика нечаянно, но он тут же замахал руками и стал отнекиваться. - Почему бы не сказать? – пожал плечами Дайрим. – Сегодня месяц ясный, круглится да наполняется, русалки выйдут косы плести и петь будут. И травки кое-какие цветут, надо собрать. - Русалки, - вздохнул старик тоскливо и поднялся. – Видал я их издалека. А одну как-то звал, да она лишь посмеялась, да уплыла. А правда, что они такие, - он выразительно округлил себе грудь и бедра. - Они всякие, - ответил Дайрим серьезно. – Готов? - Готов! – твердо сказал старик, подгреб к огню ногой землю, засыпая его, и шагнул вслед за Дайримом к Лесу. *** - Опоздал! Совсем опоздал! – закричали лесавки, едва Хранитель вышел из-за деревьев на поляну у реки. – А мы его ждем, русалочкам милым не подпеваем, а он не торопится! Нет, не торопится! – щебетали девчонки, окружая присевшего в густую траву Дайрима. - А что, уже пели? - Пели и танцевали. Да, прямо в речке танцевали. А на бережок не выходят, у них ножек сейчас нету! – хихикали лесавки, усаживаясь рядом. Неуютно им было на земле, но полянка на пологом берегу была большая, так что с ветвей совсем уж неудобно смотреть да разговаривать. - Замолчите, дурынды лесные! – грудным голосом осадила их русалка, подплывая к самому берегу и опираясь локтями на корягу. – Здравствуй, Хранитель. Давно не заглядывал. - Здравствуй, Руслана. Некогда все. - Врешь ведь, - насмешливо прищурилась русалка и повела белым плечом, сбрасывая косу на спину. – Не скучал, видать. - А споешь мне? – перевел разговор Даир. - У тебя голос волшебный. - Волшебный то волшебный. Да на тебя, Хранитель наш, не действует. Что ж ты не приходишь больше? Ко мне не приходишь, - шепнула она, наклонившись ближе. - Руслана, не начинай, - предупредил ее Дайрим, но Руслану понесло. - Это у меня сейчас только хвост, а скоро и ноги будут, и все остальное. Приходи, Дайрим. Поиграем, - она прикусила губу и прикрыла томно веки. Лесавки восхищенно замерли, даже хихикать перестали. – Или позабыл ты, что дОлжно, а что нет делать Хранителю? - О чем это ты? – недобро прищурился Дайрим. - Не о чем, а о ком. О тебе. А что? Связался ты с кем-то за пределами Леса, разве неправда? А так не годится. Ты Хранитель наш, чего ж ты у людей-то забыл? - Ты, видно, совсем ум потеряла, Руслана? Уж с тобой не стану говорить о том, что я должен, а что нет! – жестко ответил Дайрим, выпрямляясь. – Или мне поучить тебя? Лесавки, напуганные его видом, отпрянули. - Не надо учить, - испугалась вдруг Руслана. – Разве ж я спорю с тобой? – спросила она жалобно. – Только тяжко мне, давит что-то. Скучаю… - Не по мне ты скучаешь, а по силе моей, - сверкнул глазами Дайрим. – Да и луна пока силу не набрала, вот и маешься. Лучше спой, тяжесть с души сбрось. Вот тебе и полегчает. Руслана вздохнула да глянула на него с такой тоской, что девчонки, округлив ротики, посмотрели на Дайрима. - Ой, Хранитель, ты ее обидел, что ли? Чего это она? Почему в гости не приходишь? А вот мы тебе сейчас отомстим, да, девочки? Точно, точно отомстим! - Не обижал я, - вздохнул Дайрим. – Не смущай малышек, - это он сказал уже Руслане, что оскалилась насмешливо и оттолкнулась от коряги. - А что я сказала? Подумаешь, несу всякое. Ночь такая!.. – Она закружилась, захохотала и нырнула, шлепнув по воде хвостом. - Споешь ли? – крикнул ей вслед Дайрим и с облегчением услышал «да», когда Руслана вынырнула среди подруг. - Она не обижается больше? – забеспокоились лесавки. – А почему такая? Это потому, что ножек сейчас нету, да? Ничего, скоро будут, просто время не то. Луна не на том месте. Петь, петь надо, чтобы тоска ушла. Разве она не знает? – кружились они рядом, заскакивали на колени и дергали за одежду. - Угомонитесь уже, - усмехнулся Дайрим. – А косы когда плести собирались? - Ой, косы, косы плести! – девчонки забеспокоились, забегали, а потом уселись в кружок спинами друг к другу. Стали дергать за волосы соседку спереди, пытаться плести косички, но то ли волосы не хотели укладываться в косы, то ли терпения у лесавок было маловато, но уже через десять минут покой засмотревшегося в небо Дайрима снова был нарушен. Девчонки и его не оставили в своей кутерьме, пока носились вокруг, представляя себя русалками и поводя худенькими плечиками. Только взгляд, как у Русланы, у них не получался. - Закружили, непутевые, - вздохнул он с улыбкой. – Колик, поди сюда! К Дайриму подбежал его зверек и, прижав ушки, посмотрел на лесавок. - Уши. Драть. Нельзя! – сказал он строго и оскалил белые зубки. Девчонки так и покатились с хохотом, тут же забыв про косы, русалок и их неизбывную тоску, а Дайрим потянулся, сунул руку в пасть Колика и вытащил широкую чашку, полную морса. - Что это? Что? Вкусно? – зашептали лесавки, подходя ближе. – С медом? Из ягодок? - Вкусно. Из ягодок. А ну, взяли травинки и пить! Лесавки повыдергивали травинки, сунул концы в чашу и стали пить, наконец-то одарив Дайрима тишиной. Он встал, отошел на самый край берега и прислушался, – ветер шумел листвой, русалки шептались, выбирая песню, чтобы порадовать редко заглядывающего к ним Хранителя, а Лес полнился неясным гулом жизней и смертей. И все было как всегда, правильно, как надо. Вот только тянуло неясной болью в груди у Дайрима. Сердце, обычно стучащее размеренно и спокойно, сейчас ныло и сбивалось с ритма. Словно взволновало его что-то. И он даже знал, что именно. Слова старика Знахаря о… Новэ. Тот даже перед самой Синью, когда раскинулся перед ним черный провал озера, остановился у самого мостика и сказал Дайриму, прищурив выцветшие глаза: - Не обижай его, Хранитель. Береги. Или просто оставь. Пожалей человека! Дайрим растерялся и не успел ничего ответить, – старик пошел по мостику, а когда тот стал таять под его ногами, обернулся, посмотрел сияющими счастливыми глазами и тихо опустился в густую, чернильную воду. И оставил Дайрима с роем мыслей, не дающих теперь покоя. Новэ, молодой помощник старика, старательный, сильный и талантливый, он с первого дня знакомства глаз с Дайрима не сводил, при встречах тянулся, явно хотел близости. Дайрим чувствовал это, знал. И не отказал ни ему, ни себе в удовольствии. А зачем еще тогда на свете жить? Вот и с Новэ до сих пор все так гладко выходило. Судя по словам старика – до поры до времени. Ну какие чувства могут быть между Хранителем Леса и простым Знахарем? Да и нет у Дайрима чувств никаких. Он даже знал, почему, но не любил вспоминать. Все в Сини утонуло и не стоит ворошить былое. Русалки наконец-то завели тихую песню, что разносилась над водной гладью, отражалась от стен высоких деревьев и улетала в небо. Что-то нежное да тоскливое, берущее за душу. Дайрим смотрел на их белые тела, кружащиеся в воде, слушал переливы голосов, и его собственная душа заныла вместе с песней. Хотелось чего-то… Он еще помнил это томление, хоть и не ощущал его со всей силой, как в прежней своей жизни. Новэ… Они чужие друг другу, разве простое удовольствие может связать крепко-накрепко? Нет, это же всего лишь тело, а душа Хранителя принадлежит его Лесу… Как и людская душа Знахаря принадлежит их миру. Вот только Новэ, видимо, правил этих не знал. Дайрим вздохнул, раздраженно встряхнул головой и повернулся в сторону Леса. Тот зашумел, прогоняя лишние мысли, ветерок прошелся прохладной волной по лицу Хранителя и по сердцу, остужая его и успокаивая. Что значат людские слова? Что значат их мелкое беспокойство перед лицом вечного Темного Леса? Голоса русалок крепли, песня разносилась по округе, привлекая лесных жителей, чьи тени мелькали за стеной деревьев. А душа Хранителя очищалась, сердце успокаивалось и билось теперь ровно и спокойно. Дайрим встряхнулся, сбросил с себя ненужные эмоции и пошел к лесу. Ночь идет, надо и делом заняться, травы собрать. Среди деревьев показался Лесовой. Поправил свою широкополую, заросшую мхом шляпу, сверкнул сурово глазами на притихших лесавок, вымазанных в сладком морсе, и взглянул коротко на Хранителя. Дайриму показалось, что даже кивнул, но свет месяца не проникал под тяжелые ветви, так что уверенности не было. Но Дайрим сам склонил голову в приветствии, а потом пошел в другую сторону, туда, где росла нужная ему трава. *** Дайрим вошел в лес, с удовлетворением услышал, как нагоняет его Колик, и быстро пошел по появляющейся тропке. Она вела его вдаль, прочь от Кружевной реки, на которой тосковали русалки, петляла между холмов, поросших высоченными елями, земля под которыми была покрыта толстым и мягким покровом опавших иголок, а под корнями селились волкодлаки, когда приходила пора растить щенков. Вот и сейчас светящиеся точки глаз следили за Хранителем из темноты. Звери вздыхали, тявкали, коротко лязгали челюстями, но близко не подходили. Потом тропа свернула на восток, в сторону пересохшего русла реки, и вскоре Хранитель уже шел между поднимающимися вверх, заросшими тонкими деревцами берегами, стараясь не поскользнуться на осклизлых камнях и не наступить случайно на свернувшихся кольцами разноцветных змей разных размеров. Колик, недовольно ворча и огрызаясь на шипение потревоженных гадов, ковылял следом, перекинув на спину длинные уши. Наконец берега стали понижаться, камни высохли и уже не норовили выскользнуть из-под ног, и Дайрим вышел на край высокого обрыва. Здесь, на небольшой поляне, на которую он легко попал, свернув налево вдоль края, росла редкая трава, необходимая Хранителю несколько раз в год. Дайрим размял плечи, наклонился и стал рвать по одному тонкие стебельки, которые тут же подхватывал Колик в свой зоб. Через час работа была закончена, и Дайрим сел отдохнуть. Небо на востоке начало светлеть, и перед ним, с высоты, открывался вид не только на верхушки деревьев, но и на поля, лежащие за лесной границей, и на одну из редких деревень, окружавших Темный Лес. Дайрим устало провел рукой по лицу, задержался пальцами на тонком узоре, что тонкой красной вязью изгибался на его левой щеке, и усмехнулся. Сейчас он был как никогда далек от людей. От их чувств и их желаний. И ему даже думать о них не стоило. Как пришло, так и уйдет. Хорошего от этих чувств человечьих ничего не будет. Это Дайрим знал точно. По собственному опыту. Он отвернулся от панорамы, подозвал Колика и взял себе несколько травинок. Сунул в рот и, тщательно прожевав, проглотил. Он потерял себя сразу же. Теперь он был не просто бывшим человеком, который стал Хранителем благодаря воле Темного Леса и Сини, теперь он сам был этим Лесом. А Синь смотрела на него, раскрыв свой черный, бездонный глаз. Дайрим почувствовал Лес, как свой организм, все было ему доступно. Огромный, Лес жил, дышал, тяжело ворочался или резво крутился в танце существования. Тоска, приходящая в Лес в это время, развеивалась с голосами русалок. Кто-то умирал, кто-то убивал. Кто-то рождался или дарил жизнь. Появилось несколько новых жителей, и Хранителю стоило пойти с ними познакомиться. И все было в порядке. Дайрим и сам не знал, когда пришел в себя, только солнце уже поднялось над горизонтом и теперь светило ему прямо в лицо. Он еще успел подумать, что стоило бы заниматься этим где-нибудь в кустах, а еще лучше дома, под крышей, но сознание покинуло его, и он заснул, уронив голову на траву. Через несколько минут из леса вышел огромный бурый медведь. Он повел черным носом, подошел ближе и обнюхал Дайрима. А потом наломал с ближайшего деревца ворох веток и насыпал их на него сверху, уберегая от солнца. - Спасибо. Берендей. Я говорить, - закивал Колик, подползая Дайриму под руку и сонно жмурясь на медведя. Тот рыкнул, кивнул большой головой и медленно, вперевалку, скрылся в лесу. И никто больше не смел нарушить покой Хранителя. Кроме его снов…