Темный Лес. Хранитель.

*** Дайрим не любил надолго уходить из Леса и был доволен, что покидать его приходилось нечасто. Всего-то раз в год, когда в одной из деревень проходила большая ярмарка, ведь только на нее приезжал из дальних стран один нужный ему торговец. Да и не торговец он был вовсе, хоть и полнился его шатер разными заморскими товарами. Но главным его занятием было поддерживать связи между Хранителями. Вестями они и так обменивались, а вот передать хрупкие склянки с тайными снадобьями, или сохраненные в определенных условиях травы, или еще что, такое же редкое и полное силы, – за этим всегда обращались к нему. Имени торговца никто не знал, но мало ли чего на свете неизвестного происходит. Вот и на этот раз Дайрим шел, чтобы передать ему тщательно упакованную травку, которую он недавно собрал в чаще Леса. Была она проложена влажным мхом, завернута в темную, пропускающую воздух бумагу и предназначалась Хранителю Высоких Западных Гор. На этот раз долгая дорога была, если так можно выразиться, скрашена мыслями о… Новэ. Немного злил старик, который перед смертью не нашел ничего лучше, чем сказать о нем, просить за него. Раздражало волнение, которое охватывало Дайрима тем больше, чем дальше он отходил от Темного Леса. А ведь он, этот молодой Знахарь, всего лишь человек. Он не мог стать кем-то важным для Хранителя. Выбросивший все из головы в ночь, когда русалки своей тягучей песней сначала растревожили, а потом очистили и успокоили его душу, сейчас Дайрим снова терял покой. Сердце тянуло, словно тонкие, мягкие ленты опутали его, не давая ему рассыпаться, но сдавливали слишком сильно… Он так задумался, что не кивнул трудяге Полевику, который лишь головой укоризненно покачал и скрылся в высокой и густой траве. Подходя ближе к деревне, пересекая ее колышущееся на легком ветру поле пшеницы, не заметил и Мерцану, покровительницу зари и жатвы. А она расстаралась: вышла в поле в белом, сияющем даже в этот дождливый день сарафане, заплетя свои золотые волосы в толстые косы. Но Хранитель прошел мимо и даже глаз на нее не поднял. И обычное раздражение, что появлялось в близости от человеческого жилья, на этот раз не беспокоило его. И деревня, полная, несмотря на дождь, голосов, криков, музыки и шума не доставила неудовольствия, и он не специально, а просто по привычке свернул на узкую, идущую за домами улочку, избегая встреч с людьми. Новэ… Почти забытый в последние дни, он снова словно стоял перед ним. С этими его светлыми волосами, страдальческим изломом бровей и теплыми глазами. Дайрим так увлекся, что не заметил, как из-за поворота вылетел парень и со всего размаха влетел в него. Проклятье уже было готово сорваться с его губ, но светлая макушка поклонившегося с извинениями парня остановила, – это был Новэ. Сердце стукнуло, проверяя на прочность свои узы, но они выдержали, и Дайрим смог посмотреть с холодком и спокойно сказать: - Здравствуй, Новэ. Не ушибся? Но это последнее, что он сделал правильно. Разговор, собственные волнения и странная настойчивость Новэ, его радостный, сияющий взгляд… Чем еще можно объяснить то, что он пообещал прийти к нему в дом? Знал же, что не место там Хранителю, тяжко, тесно. Однако он согласился и долго еще смотрел Новэ вслед, пытаясь понять, зачем это сделал. Но по ветру летели длинные волосы, выбившиеся из жгута, мелькали пятки, и он так и не смог решиться и отказаться от обещания. Дайрим закончил свои дела довольно быстро: отдал смуглому торговцу с насурьмленными бровями свой ценный сверток и получил взамен бутылку темного стекла с запечатанным в ней песком из Огненной Пустыни Забвения от ее Хранителя. Окольными улочками поспешил прочь из деревни с ее весельем, смехом и любопытными, а зачастую враждебными взглядами. В безлюдном месте, за садами, он положил бутыль в зоб подбежавшего Колика и, приказав ему ждать за березником, в поле, поспешил к дому Новэ. «Быстрее приду, быстрее уйду», - объяснял он себе спешку. И мысли, конечно, не допускал, что хочет снова увидеть Новэ. А тот уже ждал его. Сидел на камне, подтянув колени к груди, но, едва завидел поднимающегося на холм Дайрима, вскочил, неловко стряхнул прилипший лист лопуха и улыбнулся. Губы были яркие, искусанные в нервном ожидании. - Я уж думал, что пропустил тебя. - Сказал же, что зайду, - ответил Дайрим, отводя взгляд в сторону. – Я здесь. Ну, что за дело. - Не стоит о делах на улице говорить. Идем, - Новэ приглашающе махнул рукой и вошел в ворота. Дайрим словно нехотя, скривив губы, вошел следом за ним и снова остановился, не доходя до дома нескольких метров. - Не думаю, что твой Домовик будет рад видеть в своем доме Хранителя Леса. - Я поговорил с дедушкой, - лучезарно улыбнулся Новэ, распахивая дверь. – Он не обидится. - А что я по этому поводу думаю, тебя, видимо, не интересует, - прищурился Дайрим. - Тебе… неприятно? Плохо здесь? – вскинулся Новэ, словно эта мысль только что пришла ему в голову. – А если я распахну все окна? Все же дождь моросит. - У тебя на все есть ответ, да? Ладно, уговорил. Дайрим решительно взбежал на крыльцо и следом за Новэ вошел в темные, пахнущие старым деревом сени. А тот уже звал, манил его дальше, улыбаясь радостно и как-то беззащитно. Передняя комната была небольшой. Дайрим остановился на середине и внимательно огляделся. Темные, не оструганные бревна, из которых были сложены стены, потолок с балками, большая печь со старыми, потемневшими от времени изразцами. Стол у окна и лавки вдоль стен. И везде, куда ни посмотри, связки высушенных трав, какие-то ветки, бледные цветы и плоды в берестяных туесках на полках. И только вид светлых, непонятно откуда взявшихся занавесок на окнах, выбивался из общего стиля. Но и это не испортило впечатления. Дайрим, который был просто уверен, что ему ни за что внутри человеческого жилья не понравится, с удивлением понял, что ему хорошо и легко. - И что? – он повернулся к Новэ, который замер у неприметной двери в стене напротив. – Даже присесть не предложишь? Тот, отчего-то смущенный и раскрасневшийся, непонимающе моргнул и рассеянно переспросил: - Зачем сесть? - Ты же поговорить хотел! Похоже, ты просто тратишь мое время… - Потом поговорим. Позже, - сверкнул глазами Новэ, расстегнул пару пуговиц на рубахе, а потом, подцепив на спине, одним плавным движением снял ее, растрепав едва собранные волосы. Дайрим замолчал ошарашено, замер на несколько мгновений, буквально пожирая Новэ глазами. Жадно смотрел на плоский живот, на золотистую кожу, глядел, как тот отбрасывает рубашку в сторону и делает шаг вперед. К нему. Вот только что Дайрим был полностью спокоен, а уже через пару секунд его закружил вихрь страсти. Он преодолел разделяющее их расстояние не заметив этого и коснулся вожделенной, гладкой даже на вид кожи. Привычно запустил ладонь в светлые мягкие волосы и сжал кулак, вырывая из горла Новэ тихий стон удовольствия. Возбуждение ударило в голову, он вдохнул запах Новэ, провел ладонью по спине, вниз, сжал с силой ягодицу и прижался уже вставшим членом. - Дайрим, - прошептал Новэ и потянулся к нему всем телом. А потом сделал невероятное – обхватил Дайрима руками за шею, притянул к себе и, не раздумывая, не спрашивая и не ожидая ответа, поцеловал. И Дайрим замер, даже думать перестал, потому что прикосновения мягких губ, горячего языка словно ударили его под дых. Он и забыл, совершенно забыл, каково это – целовать кого-то, показывать, что человек тебе небезразличен, что ты готов дарить ему, разделить с ним удовольствие. Сердце забилось часто, сильно, проверяя на прочность свои путы. Новэ, не видя отклика, испугался, промелькнула паническая мысль, что все: сейчас Дайрим выпрямится, оттолкнет его и уйдет. Он уже начал впадать в отчаяние, когда губы Дайрима, наконец, дрогнули, пусть поначалу едва-едва. А потом он со все нарастающим напором стал целовать в ответ. Ощущение счастья пронзило ярко, до боли, Новэ всхлипнул в чужие губы и прижался теснее, отдавая власть над собой в руки Дайрима. А тот наступал. Раздвигал губы Новэ своими, сминал их и сильно прикусывал. Поначалу мягко, а потом настойчиво толкался в рот Новэ, оглаживал его язык своим, выманивал, играя, чтобы поймав, лизнуть широко и горячо и снова отпустить. У Новэ уже ноги подгибались, и он буквально цеплялся за Дайрима, не забывая в процессе стягивать с его плеч плащ. А потом забылся, потерялся в ощущениях и очнулся лишь прижатый Дайримом к стене, едва тот запустил руку в его непонятно когда расстегнутые штаны. - Повернись, - приказал Дайрим хрипло, но Новэ, противясь его рукам, чуть отстранился. - Постой, не так. - Какого?! А как? - Идем… Новэ с сожалением выскользнул из плена сильных рук и толкнул неприметную дверь. - Ну и что это? – недовольно прищурился Дайрим, которого раздражала эта задержка. - Раздевайся, - вместо ответа скомандовал Новэ и скинул штаны. Дайрим на несколько мгновений завис, глядя на сужающуюся книзу спину, по которой рассыпались белые пряди волос, на ямочки на пояснице. На округлые, светлые ягодицы… Он сделал шаг вперед и недвусмысленно потянулся к Новэ, но тот, заметив движение, изогнулся, избежал его рук и опустился на кровать. - Раздевайся, - повторил он твердо. Дайрим, не отрывая от него жаркого взгляда, стал стаскивать одежду, подчиняясь тону Новэ и неожиданно решительному выражению его глаз. Ничего, один раз уступить можно. Дайрим отбросил в сторону штаны, и раскрасневшийся Новэ нервно облизнулся, глядя на его торчащий член. - Иди ко мне, - еще смог прошептать он, прежде чем Дайрим навис над ним и придавил своей тяжестью. А потом вдруг замер, глядя на Новэ широко распахнутыми глазами, в которых плескались желание и… растерянность. Прикосновение к горячей коже Новэ всем телом… плотно, жарко, сладко. Дайрим в который раз был поражен. Как же давно он не чувствовал ничего подобного! А Новэ, не давая ему времени опомниться, скользнул руками по плечам вверх, обхватил его за шею и притянул к себе, на расстояние дыхания, в то же время закидывая ногу ему на поясницу. Обнимая, обнажая его и себя до стона, до боли, до вскрика. Мир вокруг поблек. Раньше, конечно же, раньше у Дайрима все это было: и поцелуи, и кожей к коже, лицом к лицу, вдохи и выдохи на двоих, но никогда еще не было такого с любящим его человеком. С тем, кто готов многое сделать, многое отдать, лишь бы быть рядом. Да и забыл все, что было, Дайрим. Синь вымыла из памяти и из сердца боль, любовь его горькую, да одарила спокойствием. Которое сейчас таяло, иссякало без следа. Дайрим целовал солоноватую влажную кожу снова и снова, сжал до синяков, а потом, оглаживая шершавыми ладонями, поднял бедра Новэ вверх, раскрывая его для себя. Тот сам зачерпнул что-то из чашки у кровати, мазнул себя между ягодиц и размазал скользкое по члену Дайрима, огладив сильно, поворачивая руку, массируя пальцами. Дайрим скрипнул зубами, приставил член и мягко, но неумолимо толкнулся внутрь. Новэ сначала чуть зажался, а потом расслабился, выгнулся, прижимаясь животом и грудью, выставив незащищенную шею, выдохнул жарко, с протяжным стоном. Дайрим сдал назад, а потом вновь вошел, глубже, жарче, а уж когда Новэ, сбиваясь и тяжело дыша, прошептал: «Дайрим», он сорвался. От того, что видел, что чувствовал. Он вбивался резко и часто, до влажных громких шлепков бедрами по ягодицам Новэ, до рваных выдохов и коротких стонов сквозь закушенные губы. Волосы лезли ему в лицо, липли к потной коже, но Новэ убирал их, быстро и яростно целовал и снова откидывался на подушки, чтобы стонать и метаться под сильными толчками. Дайрим глаз от него отвести не мог. Наверняка этот образ: с рассыпавшимися в стороны волосами, красными, припухшими губами, с мелкими капельками пота над верхней губой выжжется у него на изнанке век, и забыть его он уже не сможет. А Новэ обхватил его обеими ногами, приподнял бедра и повел ими из стороны в сторону, сжимаясь и играя. Дайрим зарычал, выпрямился, подхватил Новэ ладонями под ягодицы и рванул на себя. Снова и снова. Сильно, часто, яростно. Новэ распахнул мутные от страсти глаза, обхватил свой напряженный, с темно-розовой головкой, член, сжал его, прогнулся и тут же кончил, вскрикнув и забрызгав белыми каплями грудь и живот. Дайрим засмотрелся на него, стал двигаться чаще, ловя ртом воздух. Удовольствие до боли сжалось спиралью у него внутри, жаром обожгло в паху и стало раскручиваться, мощно и неотвратимо. Поначалу медленно, ударяя в голову, а потом все быстрее и сильнее, заставляя Дайрима закусить губу, чтобы не закричать. Он впился пальцами Новэ в бедра, толкнулся еще пару раз и замер, застыл, содрогаясь и кончая. *** Прошло довольно много времени, прежде чем Новэ смог хоть что-то сказать. Едва его отпустила послеоргазменная нега, он вдруг испугался. О чем разговаривать? Какими словами? Да, он хотел поговорить об их отношениях, но его вдруг охватили смущение и неловкость. Спросить прямо? Новэ украдкой посмотрел на необычно расслабленного Дайрима, представил, как тот посмотрит – серьезно, а возможно, с насмешкой – и отвел взгляд. Страшно. Но молчать и дольше смысла не было, и он решился. Но сказал не то, что рвалось с языка. - Я хотел бы пойти с тобой в Лес. - Что? – выплыл из своих мыслей Дайрим и чуть отодвинулся, чтобы удивленно взглянуть на Новэ. - Я хотел бы пойти с тобой в Лес, - повторил тот. - Зачем? - Ну… - Новэ решил повременить с признаниями. – Я давно уж старика не видел. Он же к тебе пошел. - С чего это ты взял? - Ну а как иначе? - пожал плечами Новэ. – Он хоть и плел что-то насчет родственников, но меня-то обмануть не смог. Я знаю, что уйти в Лес, жить там было его самой большой мечтой. - Знаешь, значит? – усмехнулся Дайрим. – И думаешь, что старик Знахарь сейчас живет в Темном Лесу вместе со мной и остальными нашими? - Да… - Новэ взглянул растерянно. Не понравился ему тон Хранителя. А тот сел на постели, развернулся к Новэ и, стараясь не замечать его скользнувшего по обнаженной груди взгляда, сказал: - Старик пришел в Лес, чтобы умереть. - Как? – ахнул Новэ, подняв глаза и прижав ладонь ко рту. – Его что, убили? - Умереть в Сини, - ответил Дайрим с нажимом. – Ты же знаешь, слышал от него, что это такое? Новэ заторможенно кивнул. - Так, мельком. Он не объяснял… - Правильно, незачем. Он опустился в ее глубины, растворился, слился с Темным Лесом, как и мечтал всю жизнь. Здесь ты угадал. - Но… как? – повторил потерянно Новэ. Из глаз его покатились слезы. – Но он же так мечтал… Он знал, на что идет? - Конечно же он знал! – раздраженно ответил Дайрим, с недоумением глядя на мокрые дорожки на щеках Новэ. – Я его много раз предупреждал, но он все равно пришел. - Но почему ты не оставил его жить в Лесу? – выкрикнул вдруг Новэ, сверкая влажными глазами и сжав руки в кулаки. – Ты мог ему не позволить! - Я не принимаю решения за людей! – рыкнул Дайрим. – Ну а позволить ему остаться… Ты смеешься, что ли? Ни один человек не сможет жить в Темном Лесу. И даже то, что он был хорошим Знахарем, этого не меняет. Он без меня не мог даже переступить его границу, войти не смог. - Но я… Я думал, что еще увижу его. Когда провожал – смеялся… Новэ обмяк, снова всхлипнул, и плечи его задрожали. Дайрим смотрел на него и не мог понять, что же ему делать. Он ничем не мог помочь. Более того, – чужие ожидания его совсем не касались, но в то же время слезы Новэ, его боль не оставляли его равнодушным. - Новэ… - он протянул руку. – Перестань. - Да, сейчас, - Новэ закрыл лицо ладонями и отвернулся. Он не ожидал утешения, тем большим потрясением для него стали теплые руки на плечах. Дайрим погладил осторожно, большими пальцами, но Новэ стал успокаиваться, растер лицо и затих. - Значит, люди слабы, чтобы жить в Лесу? - Конечно! Даже думать об этом смешно, - Дайрим хмыкнул. – Вы, люди, далеки от Леса, от его жителей, от… нас. И нет вам в него хода. - Разве никто не пробовал? - Были такие глупцы. Лес выпил их, и теперь никто не знает даже, где их тела. - Вот, значит, как… - Новэ вытер глаза и обернулся. В голосе его послышалось глубокое разочарование, но он встряхнулся, убрал от лица растрепавшиеся волосы, закрутил их и завязал узлом, и у Дайрима все вылетело из головы. А Новэ продолжил: – Не обращай внимания, просто это было… неожиданно. Старик был мне как отец. Нет, - Новэ тепло улыбнулся, - как дед. - Разве он не твой родной дед? - Нет, не родной. Я вообще неизвестно чей и откудовый, - пошутил он грустно. - А пойдем лучше в баню! Новэ кивнул сам себе – отличная идея. Самое то, чтобы перестать думать о потере. Время скорбеть будет позже, а сейчас, пока его Хранитель здесь… Новэ с энтузиазмом вскочил, взял Дайрима за руку и потянул за собой. - В человеческую баню? – скептически поднял тот бровь, но Новэ тянул его все сильнее. - А что такого? Я уверен, что тебе понравится! И Дайриму, конечно, понравилось. Он даже перестал замечать все ее отличия от его собственной, потому что делать это, когда рядом, в пару, горячий, раскрасневшийся, страстный и такой близкий Новэ, было совершенно невозможно. И невозможно было к нему не прикоснуться, не попробовать снова эту кожу на вкус, не услышать вздохи, не сорвать поцелуи… Не погрузиться в него, в его жар, снова и снова. Они вернулись в дом, когда уже стемнело. Новэ усадил Дайрима за стол, достал из подпола вино, выставил все, чем был богат. И глаз не мог от него отвести, потому что таким мягким, непривычно… доступным, что ли, не видел его еще никогда. В груди заныло, отчаянно хотелось, чтобы такие вот дни и вечера стали обычным делом. Хотелось стать ближе. Как можно ближе. Новэ пил вино, не пьянея, что-то ел, но не замечал вкуса, а только смотрел на Дайрима, который в одной рубахе сидел за столом и, откинувшись на стену, смотрел в окно на темное небо, на загорающиеся звезды. Делать это сквозь стекло казалось глупым и необычным, и он подумал, что, наверное, стоит и… Но его размышления были прерваны Новэ, который с явным волнением на лице встал и подошел ближе. Оперся рукой на плечо Дайрима и, перекинув ногу, сел ему на колени, лицом к лицу. Дайрим вскинул на него глаза и поднял бровь. - Что? – тихо спросил тот. – Мне показалось, что это хорошая идея. - Неплохая, - медленно кивнул Дайрим и обнял Новэ за талию. Провел руками вверх, под рубашку, с силой смял кожу и довольно улыбнулся, когда Новэ чуть прогнулся и тихо застонал. - Мы… Я хотел поговорить, - выдохнул он наконец, сжав плечи Дайрима и заглядывая ему в лицо. - Я помню. – Дайрима укололо нехорошее предчувствие. Захотелось одернуть Новэ, запретить, промолчать, но он не привык убегать от неприятностей, поэтому сказал спокойно: - Говори. Я тебя внимательно слушаю. – И только глаза его сразу изменились, подобно захлопнувшейся двери. Только что пылали, были теплыми и глубокими, и вот уже стеклянный свет, холод и отчуждение. Новэ испугался. В груди кольнуло уверенностью, что не стоило и начинать, что и так, как было, тоже неплохо, но он решительно отогнал недостойную его трусость и сказал, не чувствуя губ: - Нам надо что-то делать с нашими отношениями. - С… чем? - С нашими отношениями, - твердо повторил свои слова Новэ. – Так не может больше продолжаться. - Почему? – руки Дайрима замерли, а потом медленно выскользнули из-под рубашки и легко легли Новэ на бедра. - Мне мало тебя, - прошептал Новэ. – Я хочу быть с тобой рядом всегда. Ладно, не всегда, но гораздо больше времени, чаще. Я устал приходить к тебе, к Лесу, чтобы ты загибал меня в поле, а потом спокойно уходил обратно в свой Лес! Бросал меня снова и снова… - Я не могу туда не уходить, разве ты не знал? Лес, это… - Ты под его властью. - Глупости! – раздраженно ответил Дайрим и взглянул холодно и зло. – Я и есть Лес. Я владею им, а он мной. И если ты не понимаешь, что ничего изменить нельзя, да и не нужно, я ничем не могу тебе помочь. - Дайрим! – испуганно воскликнул Новэ. – Разве я… ничего для тебя не значу?! Дайрим замер, застыл, глядя в блестящие глаза. Перед его внутренним взором встал старик. Даже перед лицом Сини он сказал о Новэ. Перестать давать ему ложную надежду? Дайрим спросил себя: готов ли он что-то менять, или же лучше сказать Новэ все сразу, прямо сейчас?.. Сердце в груди рванулось, забилось быстро и часто, прося, умоляя остаться здесь, не уходить вот так, обрывая все. Придумать что-нибудь, найти выход. Разделить свою жизнь с Новэ, потому что ну с кем еще он может ее разделить?.. Но ленты рванули, сжали, сковали и заморозили его порыв. Нить, связывающая Дайрима с Лесом, натянулось, завибрировала и позвала. Жестко и настойчиво: «Хранитель мой, вернись! Я жду, жду. Жду тебя…» Новэ увидел ответ в его глазах. Он отшатнулся, встал с коленей Дайрима и отошел на пару шагов. - Я… - начал Дайрим, - выделяю тебя из всех остальных людей. Ты и сам это знаешь. Ни с кем у меня не было ничего подобного. Но… - Но?.. - Но между нами не может быть ничего большего. Разве это не очевидно? Я – Хранитель, а ты простой человек, пусть и хороший Знахарь. - Но мы могли бы попытаться! Жить вместе, быть рядом друг с другом! Я… Я люблю тебя, Дайрим! Как никого и никогда! Дайрим побледнел, распахнул глаза, полыхнувшие белым светом, потом встал и посмотрел на Новэ, который ждал его ответа напряженный, словно туго натянутая струна. Но Дайрим не ответил. Он отвернулся и, подойдя к одежде, сложенной на лавке, стал одеваться. От Новэ за его спиной полыхнуло отчаяньем и безнадежностью. - Дайрим, прошу тебя… Ответь мне хоть что-нибудь, - сказал ломким голосом на грани срыва. Дайрим застегнул пояс, обулся и взялся за плащ. - Ты… - голос его сорвался, но он продолжил: - Ты не должен чувствовать ко мне ничего подобного. Я не смогу тебе ответить тем же. - Скажи мне это в лицо… Дайрим резко обернулся и в два шага подошел впритык. - Думаешь, я не смогу?! Да что ты обо мне возомнил? Я – Хранитель, ты снова забыл об этом! Ничего не может связывать меня и человека. Разве что пара минут удовольствия! Ты… любишь меня, но лучше бы тебе поскорее об этом забыть. - Я приду к тебе, я смогу доказать, что я сильнее, что я могу… - Ты сможешь только умереть! – закричал Дайрим. – Прекрати строить несбыточные планы! – он посмотрел в искаженное лицо Новэ, и его словно по сердцу полосонуло болью. Прикусив губу до крови, тот отчаянно сдерживал навернувшиеся слезы, все равно, несмотря на причиненную боль, тянулся к нему, едва руки не протягивал. - Дайрим, Дайрим. Мы сможем. Если вместе, то сможем! - Нет никакого вместе, - четко сказал Дайрим, нависая над Новэ и чувствуя каждой клеточкой властный зов Леса. Боль за Новэ рассеялась в его силе, в его праве. Оставаться здесь он больше не мог, Темный Лес звал его, притягивал обратно. – Забудь меня, прекрати думать и надеяться. Он набросил плащ себе на плечи и, круто развернувшись, пошел к двери. - А если бы я был одним из жителей твоего Темного Леса, ты бы не стал сопротивляться? - Это невозможно, - твердо ответил Дайрим. – Человек никогда не сможет стать одним из нас. Он вышел за дверь, через несколько секунд шаги его растаяли в ночной тишине. - А вот это мы еще посмотрим! – сквозь слезы зло сказал Новэ и зажмурился.