Темный Лес. Хранитель.

*** Дайрим шел быстро, прямо через поле, а потом через луг, не следуя изгибам тропинки, а по прямой, кратчайшим путем. Нить зова звенела в груди острой болью, тянула и чуть душу не выворачивала, призывая своего Хранителя домой, в Темный Лес. Все живое и неживое, что могло бы встретиться ему по дороге, разбегалось загодя в стороны, не желая оказываться на дороге у одержимого Хранителя. Колик, бегущий тенью рядом, не произносил ни слова, прекрасно чувствуя, что нужно его хозяину. Когда стены Темного Леса черной нитью отрезали на горизонте небо от земли, Дайрим ускорил шаги, почти летел, едва касаясь земли ногами. Дойти, достичь, наконец-то вдохнуть глубоко, без пронзающей насквозь боли, – вот что билось у него в голове. Наконец он пересек границу Леса, схватился за замшелый ствол дерева, упал на колени, а потом и навзничь, ловя ртом холодный и сырой, предрассветный запах травы. Сдавленно застонав, желая большего, почти слияния, он вонзил пальцы в землю, погружая их все глубже, и наконец-то начал расслабляться. В голове гудело от облегчения, от почти экстаза – он дома! Лесавки, что прибежали на край Леса его встречать, сидели на ветвях притихшие, не зубоскаля и не вереща, только отводили распахнутые глазищи да переглядывались тревожно. Колик, сидящий рядом с уткнувшимся лицом в траву Дайримом, встопорщил уши, засверкал глазами и показал девчонкам кулак. Те понятливо закивали, скорчили ему, правда, рожицы, но молча снялись с места и убежали вглубь Леса. Дайрим и сам не знал, сколько так лежал, вновь становясь собою прежним, но вскоре ему стало намного лучше, произошедшее в деревне теперь воспринималось, словно сквозь толстое запыленное стекло. И Новэ, его слова и его чувства уже не били по живому, а почти незаметно скользили мимо. При чем здесь Дайрим? Эта история не о нем. Он медленно поднялся, еще раз вдохнул запах земли со своих перепачканных рук и медленно, наслаждаясь каждым шагом, пошел прочь от границы с миром, в Лес. Солнце как раз показало свой край из-за горизонта, когда он вышел на маленькую поляну среди чащи, на которой рос, по-другому и не скажешь, его дом. Ровные стволы, тянущиеся вверх – стены – и изогнутые, образующие пустые проемы – окна и дверь. Наверху деревья росли наклонно, раскинув пышную зелень, – крыша. Высокий, практически «живой» дом, увидеть который Дайрим был очень рад. Он устал. Все эти переживания, человеческие ауры, их жилье, по-видимому, здорово вытянули из него силы. Хотелось упасть на заросший мягким мхом лежак, укрыться сплетенным из трав одеялом и отдохнуть… Обязательно, но позже, когда он закончит с делами. Тем более что, несмотря на охватившее его спокойствие, в глубине души Дайрим боялся задуматься, ощутить потерю или сожаление о Новэ… Он достал у Колика из зоба полученную на ярмарке бутыль, обошел дом и притопнул ногой в определенном месте. Пласты земли разошлись в стороны и открыли ему каменную узкую лестницу, которая изгибалась между толстых корней и уходила вниз, под дом. - Огонек! Огонек! – прыгал вокруг него Колик, от избытка чувств грозя выбить из рук бутыль. – Я? Да? - Ладно, – кивнул Дайрим. – Зажигай. Колик мотнул головой, подобрал выпавшую свечу и с восторгом взял ее в лапки. Дайрим щелкнул пальцами над фитилем, и огонь взметнулся ярким мазком, грозя опалить слишком близко наклоненную мордочку. Колик взвизгнул, хихикнул и стал спускаться первым, осторожно ставя неуклюжие задние лапы на ступени. Внизу, в широком, облицованном камнем подвале мерцали в неверном свете десятки пузырьков и баночек, горшочков и запечатанных колб. Дайрим погладил бутыль, прислушался к пению песка внутри, слегка поддаваясь желанию откупорить узкое горлышко и выпустить песок забвения. Не помнить ни о Новэ, ни о своих приглушенных желаниях… Стать, как прежде – чистым и пустым. Он позволил себе еще немного помечтать, а потом решительно поставил бутыль на верхнюю полку, к самой стене, подальше от соблазна. Несмотря ни на что, он не собирался убегать от проблем. К тому же с отсутствием причины и проблемы закончатся. Ведь он все прямо сказал, и теперь ожидать появления Новэ было бы смешно. Дайрим пробыл в подвале еще с полчаса: проверил готовность выстаиваемых составов, некоторые перевернул, над некоторыми, признав их готовыми, провел рукой, и они тут же заросли мхом, под которым легко хранились месяцами. Осмотрел на наличие сухих травяных смесей широкие полки и опрыскал водой растущую в углу на стене редкую светящуюся плесень. И, выходя из подвала, уже предвкушал долгий отдых, но сразу уйти в дом ему не удалось, – его ожидали. Мелкий, чумазый мальчишка с торчащими из нечесаных волос рожками, с хвостом, заканчивающимся такой же топорщащейся кисточкой, мялся на границе поляны, не смея подойти ближе. Блестя глазами, лесавки висели вокруг него на деревьях и звонко хохотали. Обзывались, кидались иногда шишками и вообще – вели себя отвратительно. Но мальчишка сдерживался. Морщил курносый, похожий на пятачок нос, засовывал грязные руки в карманы широких штанов, со свистом гонял хвост из стороны в сторону, сшибая травинки, отворачивался, сопел, краснел, пинал и взрыхлял копытцами землю, но в споры не вступал. - Хранитель! – почти простонал он счастливо, едва Дайрим появился из-за дома. - Хранитель, смотри, смотри! Анчутка приперся! Он такой чумазый! Он страшненький! Он грубый! Он плохой! Он дурак! – закричали лесавки со всех сторон, возбужденно перепрыгивая с ветки на ветку и строя глазки этому самому «дураку». - В чем дело? Кто разрешал гостя шишками обкидывать? – нахмурился Дайрим, смеясь про себя. Его отпустило окончательно, и сейчас, окунувшись в привычную жизнь, он почувствовал себя счастливым. - Мы не обкидывались! – в панике закричали лесавки, побросав шишки позади деревьев и тараща честные глаза. – Это он сам! Мальчишка только рот раскрыл от такой наглости, покраснел, отчего грязь на лице стала почти не видна, и хмуро посмотрел на Дайрима, – а ну он поверит? Но Дайрим только прикрикнул, посмотрел внимательно и серьезно спросил: - Рассказывай, что случилось? Тебя как зовут? - Аник я, - анчутка вытер нос рукой, почесал голую грудь и подошел ближе. – Меня наши прислали – оборотки лютуют. - Волкодлаки? – переспросил Дайрим. – С чего бы? Самое время потомство растить… - Так они и растили, но чегой-то решили из логовищ в деревеньку свою переезжать сейчас. - Им же еще месяца два в логове жить, - задумчиво сказал Дайрим. – А из-за чего переполох? - Не знаю, - важно сказал Аник, приосаниваясь и кося глаз на притихших лесавок. Его сам Хранитель слушает, вот как! - Ладно, дальше, - нахмурился Дайрим. - Вот они в свою деревеньку пришли, а для дитей малых там условий нету, они ж еще не выросли как надо. Вот и решили идти из Леса в человечью – там все устроено. Дайрим только глаза раскрыл – такого еще не бывало. Волкодлаки жили в Лесу постоянно, гон проводили в животном обличье, щенят рожали и растили до осени в логове, а к зиме оборачивались людьми и переселялись в давно уже выстроенную ими деревеньку в Лесу. Все у огня в очаге теплее будет, только охотились волками. И им спокойнее, и людям нет страха жить рядом с оборотнями. Чем грозил выход волкодлаков из Леса в человеческие деревни, даже подумать было страшно. - Устал? – спросил Дайрим. – Есть, пить хочешь? Анчутка быстро кивнул и тут же испугался своей наглости, но Дайрим уже шел в дом, поманив его, чтоб догонял. Собрался Хранитель быстро, пока мальчишка торопливо пихал куски хлеба в рот и запивал их морсом, собрал и суму, и кое-что еще по карманам рассовал. - Понравилась человеческая еда? – усмехнулся он, глядя, как Аник пальцем собирает крошки со стола, а потом сказал серьезно: – Нам пора. Лесавки возбужденно голосили, но замолчали, едва Дайрим и анчутка вышли из дома. - Ты куда? Зачем? С ним уходишь? – волнуясь, закричали наперебой. - Ухожу. В дом не заходить! – пригрозил он пальцем. - Да мы и не лезли! Лезли! Лезли, но не мы! Мы сторожили! - Глядите, а то опять больно будет. Ладно, всем до свидания. Скоро буду. - А с тобой? С тобой можно? - Так там же чумазых анчуток много, - прищурился Дайрим. - Много?! Их там много?! О! Тогда мы… пойдем! Не пойдем! Хочу, я тоже хочу! Дайрим, уставший от этого галдежа, отвернулся. Выбросил лишние мысли из головы и привычно протянул руку в сторону. Стебли травы под ней потянулись, завились, скрутились вокруг друг друга и вытянулись вверх уже посохом, который и лег покорно в ладонь Дайрима. Тот удовлетворенно кивнул, стукнул им легонько по земле, открывая Тайную тропу, и сделал шаг. Анчутка подскочил, щелкнув хвостом, вцепился руками в край плаща и еще успел показать язык растерявшимся лесавкам, прежде чем вместе с Хранителем раствориться в солнечном утре туманной дымкой. Девчонки тут же бросились следом, и некоторые даже успели попасть на тропу, тут же исчезнув, а остальные, издав разочарованный крик, кинулись лесом в земли волкодлаков. Авось успеют и не пропустят всю забаву. Жаль было бы не увидеть, как Хранитель будет гонять оборотков. *** Новэ не спал всю ночь. Поначалу ворочался в кровати, на которой еще недавно был вместе с Дайримом, потом, поняв, что так только тяжелее, встал и вышел на крыльцо. Ночь была беспокойной. Далеко в деревне все еще гуляли. Раздавалась музыка, крики и смех. Новэ присел тут же на крыльце, запрокинув голову к небу. Вот ведь – когда Дайрим был рядом, он ни звука не слышал, а теперь гулянье ярмарки раздражало и мешало. Новэ вообще сейчас все раздражало. Отказ Дайрима хотя бы попытаться изменить их отношения, стать ближе, его, конечно, огорчил, но и сильно разозлил. Новэ не собирался сдаваться, он с детства знал, что за свое надо бороться. Не зря же, живя в другой деревне с отцом, да и то неродным, добился-таки того, чтобы не быть, как он, пастухом, а попасть именно сюда, к этому Знахарю учеником. Вот и теперь он решил взять все в свои руки. Не живут люди в Темном Лесу? А кто пробовал? Косточек не найдешь? Так надо самому проверить. У него-то, поди, есть и дар кое-какой. Авось не пропадет! Едва небо на востоке стало светлеть, Новэ поднялся, передернул плечами от ночной свежести и вошел в дом. Собраться было делом недолгим: несколько склянок, кое-что из еды и старенький арбалет, которым расплатились однажды со старым Знахарем за лечение. Поставив готовую суму у порога, он выставил на столе несколько склянок. У одних оставил листок с надписью: «От живота», у других: «От головы» и у оставшихся: «От крови. Мазать!» Понадеявшись, что если кто читать не умеет, то знающего позовут, он поднялся на чердак, поклонился завозившемуся под пледом Домовику и попросил его спуститься. А чтобы тот не держал на него зла за лесного гостя, поставил ему за печь молоко, мед, сладкие булки и ягод по мелочи. Нельзя было оставлять Домовика недовольным, но судя по теплому поскрипыванию досок дома, по тихому гудению ветра в трубе, – он в обиде не остался. Все же у Знахаря жил, много чего повидал за это время. Сивка, старая уже, но все еще довольно крепкая лошадка, встретила его горячим фырчанием и толчком в плечо. Новэ засмеялся, дал ей на ладони сахарок и накинул на спину попону. Перетянул ремнем, надел уздечку и вывел ее во двор. Седла у них со стариком отродясь не было, так и привык ездить Новэ, прямо на спине. Привязав к ремню свою сумку, он потянул Сивку за собой, прикрыл ворота и сжал губы – пути назад не было. Он ухватился за гриву, подпрыгнул и сел лошадке на спину, а потом мягко сжал колени. - Н-но, милая! Давай, пойдем! Тропа, плавно завернув, увела его от непривычно тихой в этот ранний час, уставшей от гуляний деревни, провела через светлый березник и вывела к полю. Новэ с тоской посмотрел направо, – туда надо было идти, чтобы встретиться с Хранителем, когда людям требовалось что-то посильнее знахарских отваров. Но сегодня ему туда хода не было. Не раньше, чем он сделает хоть что-нибудь для достижения своей цели. Новэ стукнул Сивку коленями, тряхнул поводья и, развернув лошадку налево, прикрикнул: - А ну пошла! Давай, эге-гей! Сивка хитро прищурила сливовый глаз, чуть не взбрыкнула, но послушно сорвалась… в легкую рысь. - Давай, давай! – кричал Новэ, подгоняя ее, да только не очень у него это получалось. Наконец Сивка разошлась, прибавила хода, и Новэ затрясся у нее на спине, слушая свист ветра и без страха глядя вперед. Новэ подгонял Сивку до самого обеда, пока солнце не встало прямо над головой, а лошадь не стала дышать тяжело и надсадно. - Давай еще немного, - уговаривал он ее, наклонившись к самому уху. – Видишь – деревья? Вот там, в теньке и отдохнем. А то не приведи нас, Полудница осерчает. Вот тогда проваляемся до вечера. Сивка, словно поняв, что он говорит, покивала, шумно пофыркивая, и прибавила хода, так что уже через несколько минут Новэ слез с ее спины под тенью деревьев посреди поля. А уж то, что и родник здесь имелся, он вообще принял за добрый знак. «Значит, милостивы ко мне боги», - твердо сказал он себе, нуждаясь в поддержке, несмотря на всю свою решимость. Обтерев Сивку пучком травы, стреножил ее и сел у крайнего дерева, лицом к темнеющей на горизонте полоске Леса. Он весь путь не терял его из вида, двигаясь параллельно и выбирая место, где он к Темному Лесу приблизится и войдет в него. В то, что это у него получится, он верил. Как и в то, что делать это надо подальше от Хранителя, а то еще помешает в стремлении показать ему, Новэ, что ничего у него не выйдет. Он немного поел, напился ледяной воды и прислонился к дереву, к старой березе. Видно, любила березу Берегиня: сладко шумели ее листочки, и ствол упирался в спину мягко, усыпляя. Новэ и сам не заметил, как задремал. И не видел, как любопытно выглянул из травы Полевик, рассматривая редко появляющегося в этих местах человека, как Полудница прошла мимо, торопясь к деревням. Поиграть, наказать неосторожно работающих на солнцепеке и уложить с солнечным ударом спать до вечера. Разбудил его шумный выдох в ухо. Сивка щекотно ткнулась мордой в лицо, фыркнула и тяжело переступила ногами. Новэ вскочил, испугавшись, что проспал все на свете, но солнце стояло высоко, едва пройдя зенит, так что он, напившись, собрался, низко поклонился березе и забрался Сивке на спину. Та сама, без понуканий, вышла из-под тени деревьев и рысью, все наращивая ход, побежала дальше. Ближе к вечеру Новэ стал вдруг замечать, что места ему смутно знакомы. Кажется, сюда они вместе с мальчишками из его родной деревни прибегали, таясь от взрослых, порыбачить на реку. Нигде больше, кроме как здесь, не водились в заводи такие громадные сомы. Бывало, тянули все вместе, скопом, едва побеждая здоровую рыбину. И не пугало их, что кто-нибудь мог по пути сюда или в воде их поймать, или что Лес неподалеку. Они ведь не наглели, близко к нему не подходили, да и боги, видать, берегли детишек. Это взрослым уже приходилось стараться выжить самим. Новэ потянул поводья направо, и Сивка стала послушно забирать к Темному Лесу. Солнце уже клонилось к западу, и Новэ похлопал Сивку по крупу, подгоняя. Им надо было еще реку перейти, а потом и к Лесу подъехать. Он хотел раскинуть стоянку как можно ближе к нему. Чтоб далеко не искать. Вскоре показалась впереди и река, с густо заросшими осокой и камышом берегами. Новэ придержал Сивку: здесь он никогда не был, поэтому выбирать место брода надо было осторожно и внимательно. Но его ждал сюрприз. Брода не было, зато из-за высокой травы вынырнула пусть едва, но заметная тропа, а через реку, немного ниже бобровой плотины, был перекинут крепкий еще мост. Видно было, что не так давно здесь проезжали телеги, и Новэ сразу подумал про обозы, приехавшие к ним на ярмарку. Правильно, они-то шли напрямик, не заезжая в каждую деревеньку. Повеселев, он уже хотел подогнать Сивку, как от заводи вверх по течению раздался слабый старческий голосок. - Эх, нелегкая! И что мне, старой, теперь делать-то? Ну как же так? Вот беда, беда, огорчение… Новэ дернул поводья и к мостику выехал шагом, настороженно вглядываясь вперед, в камыши. Но, подъехав ближе, расслабился, выпрямился и остановил Сивку. - Что случилось, бабушка? Старушка, растерянно стоявшая на берегу, сжимая кулачки, быстро обернулась, охнула и отступила на шаг, почти заходя в воду. - Ты кто?! – крикнула испуганно. - Я человек, бабушка, не бойтесь, - он улыбнулся. – Худого вам не сделаю! - Ну ладно, поверю тебе на слово, - кивнула старушка и снова обернулась к реке. Течения здесь, в большой, заросшей тиной и водорослями заводи, почти совсем не было. И на густо покрытой ряской воде одиноко покачивался старый лапоть. – Ох, лапоток-то потеряла! Как мне до дому добраться? Что делать? Ан вечер скоро, ночь. - Помочь тебе? - А помоги, конечно! Достань обувку, я домой-то и пойду потихоньку. - А где живешь, бабушка? – спросил Новэ, привязывая Сивку к расшатанным перилам. Старушка, зло блеснув на него глазами и оскалившись в спину, снова улыбнулась, едва он повернулся. Морщины сеткой разбежались по лицу. - Так в деревне тут. В Нижних Вешняках. - Вот оно что, - кивнул Новэ, подходя ближе. – Ну и как здоровье старосты? - Старосты? Хорошо его здоровье, - засуетилась старушка, придвигаясь ближе и жадно шевеля пальцами, словно приманивая, - чего ему сделается-то. Новэ сделал еще шаг к воде и вдруг настороженно замер. В воде, под черной корягой сидело какое-то существо. Яркие, горящие глаза, зеленые, словно длинные водоросли, волосы, плывущие на воде. Точно мавка! А она оскалила острые зубы, и над водой разнеслись тихие насмешливые слова: - Ловись, ловись, рыбка! Но тут она, уверенная в своей невидимости для человека, встретилась с Новэ взглядом и замерла. Только глаза еще больше выпучила. А Новэ отмер и вовремя развернулся, чтобы увидеть, как тянет к нему сухие, узловатые руки оскалившаяся желтыми зубами старуха, подойдя совсем близко и тараща мутные глазки. - Ой, смотри, смотри, соколик, на меня, - монотонно забормотала она. – Ты пойди со мной, за мной. Там радость, там тепло, там счастье твое… Новэ с испугом почувствовал, как разум его туманится, и ему стало казаться, что цель его там, в заводи. Но не зря же он обладал даром Знахаря. Пробормотал он слова заговора на ясность и чистоту, и вмиг сошел с него туман. Он, не мешкая, схватил неожиданно тяжелую бабушку за шиворот и закинул ее в самую середину заводи. Та плюхнулась, подняв кучу брызг, вода заволновалась, плеснула на берег, а старуха, глотнув воды, вынырнула, вся облепленная ряской, и заверещала пронзительным голоском: - Ты что это, супостат, делаешь? Что творишь-то?! - Что, что, - улыбнулся Новэ, глядя, как сползает со старушки ее благообразная внешность. И через минуту уже смотрел в лицо злобной водяной старухи со спутанными колтуном волосами. – Нет в деревне Нижние Вешняки старосты. Он в Верхних Вешняках живет. А тебе, бабка Шишига, я не по зубам! - Умный, что ли, такой? – ощерилась старуха, забираясь на корягу. - Да не жалуюсь пока. Мавка тут не выдержала и оглушительно захохотала. - Ох. Уделал он тебя, Шишига! А ты все: дурак, дурак. Слово скажу – сам в воду прыгнет. А ты, - она обернулась к Новэ, - видишь, что ли, меня? - Вижу… А не должен? - Не должен, - задумчиво сказала мавка и окинула его внимательным взглядом. – Я ведь морок навела. - Ну, извини, - пожал плечами Новэ. - А кто ты? - Знахарь я, кто ж еще. – Новэ медленно, задом, отошел от воды подальше. – Ладно, поеду. Недосуг болтать. - Езжай, Знахарь, - помахала ему зеленой рукой мавка и невзначай толкнула корягу плечом. Шишига, злая после неудачной охоты, снова кувыркнулась в воду и с криком погналась за мавкой, которая изящно скользила от нее в воде. Новэ быстренько отвязал Сивку и погнал ее вперед, подальше от реки. Ладно, Шишига. Старуха хоть и могла человека зачаровать и утопить, но справиться с ней Знахарю было легко, а вот с мавкой повезло, что настроение у нее было хорошее. Пожелай она, любого человека погубила бы. Закружила, увела бы к себе, под корягу. Но Новэ мог, конечно, побороться. И снадобья у него разные были, и наговоры против водной живности и нечисти знал, но зачем ему лишние хлопоты? Поэтому он подгонял Сивку, стремясь уехать подальше от реки до наступления ночи. Когда небо стало ощутимо темнеть, а ветер уже не обдавал жаром, а гладил прохладой по коже, Новэ наконец приблизился к Темному Лесу. Метрах в пяти от взмывающих ввысь деревьев Новэ натянул поводья, останавливая косящую темным глазом Сивку, и спрыгнул на землю. Место для остановки было подходящее. И трава не слишком высокая, чтобы не подошли слишком близко, прячась в ней, нежеланные гости, и Лес – вот он, рядом. Можно на него смотреть, можно подойти ближе и попытаться войти. Но только не сегодня, не в темноте. Новэ снял попону с лошади, стреножил ее и отпустил пастись, но она далеко не отходила. Щипала траву и словно следила за ним, не упуская из виду. А Новэ развел огонь, расстелил для себя прихваченное одеяло и сел лицом к Лесу. Он манил его, тянул тайной и чудесами. А особенно возможностью быть с Дайримом. Все равно он сможет, он докажет ему, что рано тот сдался, что все может получиться, стоит только постараться! Было удивительно тихо, даже сверчки молчали, и чуть тревожно. Новэ казалось, что Лес присматривается к нему, прощупывает своим вниманием, решает, стоит ли вообще связываться с этим человеком и не лучше ли сразу отказать ему в доступе. Новэ вздохнул, улегся на одеяло, подтянув сумку со снадобьями к себе под голову, и закрыл глаза. Он думал, что сразу заснуть от волнения не сможет, но усталость взяла свое. Вскоре он уже спокойно спал, совершенно растеряв бдительность. И только Сивка стояла рядом, опустив голову, и дремала. Какой-никакой – а страж.