Темный Лес. Хранитель.

Глава 9 *** Вокруг царила Тьма. Новэ не видел ее глазами, они были плотно закрыты, но он чувствовал ее всем телом, всей душой. Она обволакивала его плотно, без единого просвета. Просачивалась внутрь через поры кожи, въедалась в плоть, чернила душу. Новэ понимал, что Тьма была здесь всегда, и она будет еще долго после того, как сам Новэ исчезнет, вместе со своими глупыми, недолговечными привязанностями и смешными чувствами. Он был словно мошка, которая вдруг решила показать миру, что тоже разумна и достойна его внимания. Нужно было просто признать, что он ничтожен, ничего собой не представляет, полон заблуждениями о своей значимости и не достоин того внимания, которое ему оказывают. Новэ охватило глубокое отчаяние, что он так и не прикоснется к вечной и таинственной Тьме, но тут как дар пришло понимание, что еще не все потеряно, что у него, жалкого смертного существа, есть шанс прикоснуться, приблизиться к непостижимому. Нужно лишь впустить Тьму в себя. Отдаться полностью, позволить перекроить себя так, как ей будет угодно, и тогда он, простой человечек, сможет послужить ей, имеющей так много имен. Синь было одно из них, как и Великая Тьма, как и Навь… Дело осталось за малым – принять ее в своем сердце и открыться. Отбросить все ненужное. И Новэ ясно, словно это уже с ним происходило, увидел, как он, раскинув руки, позволяет Тьме пронзить его тело, подчинить и изменить. И он, почти покоренный ею, дернулся, готовый сделать так, как этого требовали образы в его голове, но… не смог. В его руках было что-то живое, дорогое и родное. То, что он никак не мог отпустить, выбросить и забыть. Даже ради прикосновения к вечности, даже ради Нави, места, куда уходят все покидающие обычный мир Яви люди. Новэ словно очнулся, сжал руки крепче и почувствовал, как бьется живое сердце в груди Дайрима, к которому он отчаянно прижался. Эти удары он ощущал кожей, нервами, всей душой. И пусть давно пора было хоть что-то сделать, решать и решаться, он не разжимал объятий. Давление на него все усиливалось, стараясь подчинить, сломать, и было страшно разочаровывать ждущую и жаждущую его Тьму, но Новэ сопротивлялся. Когда Дайрима потянуло в сторону, сильно и настойчиво, он только сжал руки крепче, в страхе вжимаясь лбом ему в грудь. В голове отчаянно билось: «Нет! Не отдам!» И даже когда Дайрима вдруг рвануло в сторону со страшной силой, почти вырывая из его объятий, Новэ не потерял его. Вскрикнув и даже не подумав, где он – в воде, или нет, он все равно сумел удержать любимого. Снова и снова кто-то или что-то пыталось вырвать Дайрима, который был, кажется, без сознания, и Новэ каждый раз удавалось не отпустить, не выдать, не предать. И все это несмотря на злой, недовольный гул вокруг, на тягучие толчки, на боль, что поначалу тихо, а потом все сильнее пронзала его тело. «Не отдам!» - повторял он про себя вновь и вновь, с упорством маньяка, которого ничто больше не интересует не только в этой жизни, но и в посмертии. «Сдохнешь», - впивалось в измученный борьбой мозг. «Все равно», - едва отвечал он, чувствуя, как туманится разум, не в силах выносить эту пытку где-то в ничто по пути в никуда… Становилось все тяжелее, Тьма давила, уже не изучала, а просто била, пыталась подавить, перемежая угрозы соблазнительными картинами возможного и близкого будущего в качестве нового Хранителя. «Без него никогда», - повторил Новэ в который раз и понял, что больше не может терпеть и оставаться в сознании. Он медленно поднял голову, скользнул губами по шее безвольного Дайрима в его руках, пожалел, что не может вдохнуть и почувствовать его запах и… на мгновение ему показалось, что отношение Тьмы изменилось, полыхнуло изумлением и любопытством, но тут его сознание окончательно погасло. Первый вдох был самым трудным, словно его легкие отвыкли работать. Он закашлялся, разрывая себе грудь, сжал горло и вдохнул еще раз, до самого конца, наслаждаясь свежим прохладным воздухом. «Хорошо», - мелькнуло в голове. И он тут же напрягся и распахнул глаза – где он? Где Дайрим?! Дайрим оказался рядом. Они лежали неподалеку от Сини, в густой траве, и луна расцвечивала их лица голубым светом. - Дайрим! – он потряс его за плечи и с облегчением выдохнул, когда тот застонал и попытался открыть глаза. – Мы живы, Дайрим! - Не был бы так уверен, - прошептал тот слабо, но тут же улыбнулся. – Хранитель может быть только мертвым. - Как и все в твоем Лесу? - Как и все в нашем, - он выделил слово, - Лесу. - Нашем?.. – Новэ растерянно огляделся и замер, осознавая то, что произошло. – Но… почему? - Что почему? - Она… Тьма, - исправился он, - хотела, чтобы я… а, неважно! – он обернулся к севшему Дайриму и ослепительно улыбнулся. – Мы вместе! Но теперь-то ты понял? - Что именно? - Что я был прав! - То, что Синь едва не поглотила нас… - Но не поглотила! Я не знаю, почему, - он обернулся на неподвижную гладь озера, но там не было ответа. – Наверное, это потому, что я неотразим! - Да ну? – Дайрим засмеялся и притянул Новэ к себе, обхватил его лицо ладонями и заглянул в глаза. – Да, верно. - Или потому, что я так сильно тебя люблю… - выдохнул Новэ и прижался к губам Дайрима своими. И он, конечно, так и не узнал, что действительно, именно из-за его чувств Тьма оставила его Хранителем вместе с Дайримом. Ведь один Хранитель – хорошо, но два, связанные крепкими узами, намного лучше. И сильнее. А уж как распорядиться этой силой, что буквально хлестала, когда эти двое были вместе, она как-нибудь разберется. - Постой, что это? – Новэ, оторвавшись от губ Дайрима, с изумлением смотрел на его грудь, откуда тянулась прямо к Сини тонкая дымная лента. – Дай-ка я… Он потянулся, посмотрел серьезно, и глаза его замерцали, как и у Дайрима, а по щеке зазмеился красный тонкий узор. Он коснулся ленты пальцами, а потом толкнул мягко Дайрима в грудь. На удивление, тот не почувствовал толчка, пальцы прошли глубже, почти к самому сердцу, крепко опутанному этой лентой. - Уберешь ее? – спросил Дайрим шепотом. – Она мне больше не нужна. - Она совершенно лишняя, - согласился Новэ и, ухватив за кончик, потянул. Лента на удивление легко поддалась его усилию, и уже через минуту сердце, горячее сердце Дайрима больше не было сковано никакими договорами и ограничителями. Лента развеялась на ветру, но ни Новэ, ни Дайрим этого не заметили. Они, прильнувшие друг к другу, вообще еще долго ничего вокруг не замечали. Кругом жил своей жизнью Темный Лес. Посланница обратилась туманом и исчезла, Лесса зализывала полученные раны и преданно ждала сыночка около дома Хранителя, не зная еще, какая радость ее ожидает. Русалки печально пели в реках, Лесовик обходил свои владения, Лесавки, хохоча и визжа, следовали за ним, кидаясь шишками во всех, встреченных по пути. Шишига погружала пальцы в шелковистые волосы очередной жертвы, а Болотница печально крутилась в кувшинке по своему болоту. Волкодлаки растили щенков и готовились к переселению, а верный Колик ждал своего… своих хозяев у границы пущи. Все было, как и должно было быть. А Синь – душа Темного Леса, как всегда – была спокойной, бездонной и полной загадок. Великая Тьма, Навь, которая смотрела на мир сквозь бездонное окно лесного озера. И Темный Лес не только стоял тысячи лет – с тех пор, когда о людях еще и не слыхивали. Под присмотром своих Хранителей он собирался стоять до скончания веков. А потом еще немного.