Слезы Ангела

POV Gerard - Нет, Брайар, это даже не смешно! - я хожу из угла в угол кабинета. Я впервые в жизни так зол. - Джерард, я давал тебе неделю, а позже еще неделю и еще. Так что теперь пеняй только на себя. - Но это немыслимо, ей не место в том приюте! - Джерард, там никому не место, но мы не можем всех держать в больнице. Она абсолютно здорова, ты понимаешь это. Джер, давай не будем создавать прецедент, хорошо? Мне ничего не оставалось, как согласиться. Я не мог ничего сделать, удочерить мне бы не позволили. Неженатый, да и график доктора не самый подходящий для отцовства. - Закроем эту тему, Джер. Там мальчик тот, Джимми, очень хотел, чтобы ты зашел к нему. - Джимми? Да, я сейчас зайду к нему, - сказал я. - Хорошо, не расстраивайся, ты не можешь помочь всем, как бы тебе этого не хотелось. Больница вечером - почти то же, что и больница днем. Только суеты меньше, посетителей почти нет. Но отчаяние то же, затхлый запах лекарств и смерти. В последнее время я почти перестал контролировать эмоции, они лились на меня сплошным потоком, как Ниагарский водопад. В голове гудело от мыслей, которые мне не принадлежали, постоянная ноющая боль в желудке и частые головокружения. Такое ощущение, что кто-то или что-то забирает мои силы. По пути в палату Джимми, меня встретил Молко. Я старался избегать встреч с ним, потому что он пугал меня. Постоянно рассуждал о жизни и смерти, судьбе, предназначениях и прочих вещах. - Доктор Уэй, - окрикнул он меня. Я нехотя остановился и обернулся к нему. - Да, Брайан. - Хотел поговорить с тобой? Мне кажется или ты избегаешь меня? - он вопросительно смотрит на меня. У него глубокий взгляд, но не тяжелый, такой скользящий, будто видящий все нутро. Жутко. - Тебе показалось, Брайан. - Правда? - он начинает постукивать носком туфля по полу, и этот звук действует на меня, как гипноз. В глазах темнеет, а легкие не вбирают кислород. Я прислоняюсь к стене, закрывая глаза. Как сквозь толстый слой ваты слышу голос Молко: - Джи, что с тобой? «Джи», вот любопытно, почему он меня так называет. Чувствую прохладное, но мягкое касание его руки к моей щеке. Пульс приходит в норму, и я наконец-то могу сделать вздох. - Ты в порядке? - спрашивает он снова, когда я открываю глаза. - Да… все в порядке. - Ты мало спишь, - утвердительно кивает Брайан. Я трясу головой, сбрасывая оцепенение. Какое ему дело до того, сколько я сплю, и откуда он вообще об этом знает? - Все хорошо, извини, мне нужно идти, - я поспешно ретируюсь, стараясь как можно быстрее попасть в палату к мальчику. Здесь ничего не меняется. Все тот же тихий писк от работающих приборов, те же косые лучи закатного солнца на чисто вымытом полу, запах лекарств и койка с безнадежно больным мальчиком. - Джер-рард. - Да, малыш, это я, - как можно веселее говорю, буквально выдавливаю из себя улыбку. - Я ску-чал, Джер-ард, - голос мальчика такой слабый, что мне невыносима мысль о том, что он уже почти на краю, а я бессилен что-либо сделать. - Я тоже, малыш, я тоже скучал, - я обхватывая его тоненькую ручку своими пальцами, согреваю такую холодную. Он тает, за последние дни значительная потеря в весе, повышенная температура, которая буквально изматывает его, и отказ от приема пищи. - Видишь…как по-лу-ча-ется, не уви-жу я твой дом-ик. Непрошенные слезы застилают мне глаза, хочется закричать в небо, но слова не срываются с губ, они застревают в глотке. - Джимми, - что сказать, что я могу сказать? Какие слова способны на чудо? К сожалению, никакие. - Джи? - Да, малыш. - Можно те-бя так…на-зы-вать? - Конечно, солнышко, - я наклоняюсь к нему и целую в висок. Это невозможно, это убивает меня. Господи, если бы я мог хоть что-нибудь сделать! Хоть самую малость, но слишком поздно. Как часто в нашей жизни приходится говорить это слово «поздно». Мы не успеваем сказать важных слов, сделать хорошее, простить. Мы лелеем нашу гордость и льстим своему тщеславию, а время идет. И оно неумолимо. Оно смеется нам в лицо и ставит на колени, время идет, пока мы тщетно думаем, что ситуация под нашим никчемным контролем. А потом и наступает это "поздно"… Поддаваясь необъяснимому порыву, я достаю из синенькой венки мальчика капельницу, снимаю датчик. Обнимаю ребенка и пересаживаю его к себе на колени. Ему уже не поможет ни одна игла в мире, ни один датчик не даст ему того, чего он был лишен эти долгие и мучительные месяцы в больнице. Он был лишен человеческого тепла, простых объятий. Люди недооценивают силы объятий, а зря. Джимми был лишен этого, взамен получая только свежий холод от больничных простыней. Я прижимаю к себе ребенка, ощущая его слабое сердцебиение. Это крошечное сердечко так и не познает большинства человеческих чувств – любви, преданности, радости, но оно так же никогда не будет ненавидеть, презирать. Я убаюкиваю ребенка, а он счастливо улыбается мне, как никогда прежде. Значит, я прав. И тепло человеческого тела лучше любых лекарств. Мы тихо сидим так несколько минут. Я испытываю непонятную негу и от чего-то слабость. Перебираю его мягкие волосы, ощущая радость в маленьком сердечке. - Джерард? - раздается за моей спиной удивленный голос с нотками испуга в нем. И это, словно холодный ветерок в теплый весенний день, вырывает меня из моей реальности. В следующий момент я чувствую руку на своем плече. Сквозь ткань рубашки и халата я ощущаю холод этой руки. - Что ты творишь? - голос Молко. Только у него эти интонации странной властности, кажется мягкой и ненавязчивой, но в то же время, не оставляющей права выбора - только подчиниться. Я не успеваю осознать, что происходит, как Брайан забирает у меня ребенка, укладывая его обратно, подключая капельницу и датчики. Я только что нарушил медицинскую дисциплину, и счастье будет, если Молко не доложит на меня. - Что ты делаешь? - повышает он голос до сипящего шепота, а я виновато поднимаю на него глаза. В его зеленых глазах ни капли осуждения, какой-то странный блеск, страх. Почему? - Я… просто подумал, это то, что нужно ему… - внезапная темнота застилает глаза, а в животе неприятный ком, что-то туго сдавливает внутренности. - Так нельзя, Джи, - мягко произносит Брайан, касаясь моей щеки своими ледяными пальцами, – ты же понимаешь, что так нельзя. Ты уже не поможешь ему, а себе сделаешь хуже. Глупый, - в иной ситуации я бы задумался над его словами, но сейчас я слишком истощен всеми эмоциями, что его обращение и ко мне, и со мной не вызывает вопросов. - Пойдем, - он помогает мне подняться со стула, мое тело все еще сковывает слабость. Я не испытывал прежде такого, это словно последствия тяжелого гриппа, когда тебя измучила температура. Молко помогает мне дойти до кабинета, оставляя там: - Не делай так больше, Джерард, - все таки в его голосе звучит тревога. POV Brian Какой же идиот! Зачем он это сделал? Поддался порыву, я могу это понять. Но зачем же расточать силы на того, кому он уже не в силах помочь? Глупый, добрый Джерард. Брайар прав, когда называет его гребаным ангелом. Никогда не думает о себе, только о других, хотя за это он и одарен. Мальчик, я тоже не могу ему помочь, но нужно удостовериться, что с ним все в порядке. Тех сил, которые ему отдал Джерард ребенку хватит ненадолго, ибо он уже смертельно поражен. - Джимми? - бледные щеки ребенка сейчас покрывает румянец, и кажется он стал даже лучше выглядеть, еще бы чуть-чуть и Джи отдал бы ему добрую половину своих сил, а этого нельзя допускать. Он и так стал уязвимым в последнее время, не могу понять почему? - Доктор. - Просто Брайан, Джимми, - пытаюсь улыбнуться ему, как это делает Уэй, но из меня плохая нянька, в отличии от Джи. - А где Джер-рад? - в глазах ребенка отражается вся нежность, когда он произносит имя парня. - Он должен был уйти, но я же здесь. - Да, но ты не Дже-рард, он обе-щал мне…спеть, - ребенок немного капризно поджимает губы. Маленький эгоист, внутренне улыбаюсь я. Джерард разбаловал их своим вниманием и любовью. - Я посмотрю как ты, а доктор Уэй придет к тебе завтра, хорошо? - проверяю показатели. Все в норме, еще бы! - Бра-йан. - Да, Джимми. - Дже-рард же ан-гел? - вопрос ставит меня в тупик. Дети, дети, от них нельзя скрыть то, чего другие в упор не видят. - Но мы с тобой никому не скажем об этом, правда? - улыбаюсь ребенку, пусть он считает его ангелом. Так даже лучше. – Но я хочу тебе кое-то сказать. - Что я умру, я зн-аю… - уверенно заявляет мальчик. И говорит об этом без страха. А ему и нечего бояться, он безгрешен. - Нет, Джимми, все будет хорошо, правда. Но ты не должен больше принимать такую помощь от Джерарда, это вредит ему. Он уже не в силах помочь, и я не в силах помочь, а тот кто мог бы оказать тебе помощь, еще не может этого сделать, - сумбурно говорю я, надеясь на понимание со стороны ребенка. Он кивает. - Жа-лею то-ко об одном, я так и не уви-жу до-мик Джи… - теперь его голос звучит по-детски. - Я тебе обещаю, что увидишь, малыш, - пытаюсь подражать ласковым интонациям Джерарда в голосе, но это выходит слабо. Его добродетель – терпение, коего я лишен. - Хо-ро-шо, я те-бе ве-рю, Брайан. - Отдыхай, Джимми, я еще позже к тебе загляну. Мудрый не по годам. Хотя больные и брошенные дети взрослеют раньше других. Джерард сидит в кресле, прикрыв глаза. Дыхание тяжелое, веки нервно подрагивают. Он, конечно, не понимает, что произошло, это его пугает. А меня пугают причины его истощения, он давно научился контролировать свой дар, а сейчас ситуация полностью выходит из-под контроля. В чем дело? - Джерард, - не называю его «Джи», потому что вижу, как напрягается Уэй при этом. - Как там Джимми? - идиот, о себе бы подумал. - Все хорошо, а ты как? - Как-будто меня переехал асфальтоукладчик, - хрипло рассмеялся он. - Это пройдет, когда заканчивается твоя смена? - Через час, - он открывает глаза. Они лихорадочно блестят. - Иди домой и поспи, я прикрою, - недоумение мелькает на его лице. - Брайан? А ты, разве, не доложишь на меня? Глупый… - Нет, Джерард, но не делай так больше, - он согласно кивает. В другое время парень бы поспорил, но на данный момент у него нет на это сил. - Я поступил необдуманно, совсем не предполагал, что мои действия могут навредить мальчику. А тебе? - Ты на машине? - Да. - Езжай домой, только осторожно, хорошо? Джерард встает, руки у него заметно дрожат, а взгляд выражает тысячу эмоций в минуту. Он, в который раз, пытается прочувствовать меня. Его сбивает с толку то, что не может он этого сделать. - Спасибо, Брайан, за то, что не скажешь никому, - бросает он напоследок. POV Gerard Что не так с ним? Почему он ведет себя, будто мы знакомы всю жизнь, являемся закадычными друзьями? И откуда эта дурацкая слабость? Весна цвела нежно-розовыми лепестками яблонь и благоухала ароматом моих любимых вишен. Небо высокое и ясное. Ласковое солнце освещало все вокруг, придавая мягкость пространству. Вашингтон - очень чистый город. Здесь редко можно увидеть бумаги и окурки на тротуарах, в отличие от Нью-Йорка. Люди не такие отрешенные, как в Лос-Анджелесе, и не такие суетливые, как в любом другом мегаполисе. Я люблю этот город, наверное, с того самого момента, как переехал сюда. Приятно ехать в автомобиле с открытым окном, подставлять лицо ласковым потокам ветра. Дрожь отпустила, и теперь можно свободно дышать, но легкое недомогание еще присутствует. Может, я просто подхватил какой-то вирус? Дорога, которая обычно занимает у меня двадцать минут, сегодня заняла почти час. Я пообещал Молко ехать медленно, я сдержал слово, да и быстро я был не в состоянии ехать. Интересно, что делает Фрэнк? Я совсем забросил общение с ним в последние дни. Надеюсь, он не подумает, что это из-за того, что парень рассказал мне о своей ориентации. Это же не имеет никакого значения. Как родные дядя и тетя могли так с ним обойтись? Брат, которого Фрэнки любил, предал его. После такого любому захочется наложить на себя руки. Еще ко всему, его будущее туманно. Он не знает, что его ждет, как ему жить дальше? Я абсолютно не против того, что он живет с нами. Так я не чувствую себя один, потому что, к огромному моему сожалению, мы с Майки встречаемся только по редким выходным. А Фрэнк все время рядом, словно еще один младший брат. Но, нужно начать разговор о его будущем. Помочь ему определиться в этом мире, иначе парень себя потеряет, так и не найдя. - Фрэнки, я дома! - кричу с порога и замираю. Парень сидит на полу в гостиной и наигрывает какую-то мелодию на гитаре. Музыка всегда действовала на меня, как гипноз. Сладкий, непреодолимый дурман. Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и просто наслаждаюсь незамысловатой, но приятной мелодией. - Джи? - парень резко прерывает свою игру. - Прости, я помешал тебе. - Нет, ты что, это ты извини, что я взял гитару, я не хотел… - Не оправдывайся, - чувство неловкости, которое возникло между нами нужно срочно подавить. - Мне было грустно, я не могу даже забрать свои вещи из дома, а там вся моя жизнь, - голос немного дрогнул. Злые, абсурдные люди, лишают его жизни, смысла. Губят душу. Как они могут судить кого-то за то, что человек немного отличается от них. Люди всегда боятся того, чего не понимают. Вот по этой причине процветает ксенофобия. - Я понимаю, Фрэнки, - я подхожу к парню и немного растрепываю его каштановые волосы. - Джи? Что с тобой? У тебя дрожат руки, - его испуганный взгляд падает на мои все еще подрагивающие пальцы. - Ерунда, наверное, какая-нибудь простуда. Отлежусь до завтра, и все будет в норме. На мне, как на собаке, - шучу я. - А ты играй, Майки все равно некогда этого делать, а я так любил, когда он играл. Он тепло улыбнулся, а я прошел в комнату. Переодевшись, я опять ощутил сумбурные эмоции в своей голове, которые сменяются на яркие вспышки цветов перед глазами. Скорее всего, действительно вирус гриппа. Не расстилая постель, ложусь на нее. Тело млеет, появляется такое ощущение, как когда отсиживаешь ногу, она затекает. Закрываю глаза, чтобы унять головокружение. - Джи, - голос Фрэнка, как сквозь толщу воды, а на глазах пелена. - Да, Фрэнки… - Я тебе травяной чай принес, мне мама, - голос обрывается, ему больно вспоминать, и его боль отдается приступом во мне, – когда я болел. Приоткрываю глаза, парень ставит чашку с ароматным напитком на тумбочку, а сам подставляет стул и садится рядом. - Вот, выпей, - аккуратно придерживая чашку, делаю глоток чая. Изумительный, правда. У мальчика, определенно, талант. - Ты любишь музыку, Фрэнки? - О, да, я обожаю музыку. Она – спасение, - в его голосе восторг. Такая простая и легкая эмоция радует меня, мне нужно отвлечь его от боли, кажется, я просто не перенесу ее сейчас. Снова откидываюсь на подушки, чувствую, как пушистый плед, который лежит у меня на кресле, накрывает меня. - Ты поспи, в последнее время ты мало спишь, - звучит поучительно голос парня. Усмехаюсь, странно, теперь мы будто поменялись ролями, но я не имею ничего против. Может, все они и правы, когда говорят, что иногда я должен позволять себе быть слабым. Рука парня поправляет мои волосы и слегка задерживается на щеке, к тому моменту я медленно погружаюсь в сон. Палитра ярких, режущих глаза красок, сменяется уютным теплом. Такое правильное ощущение.