Слезы Ангела

- А может, я прыгну с тобой? - сказал я и сел на перила рядом с девушкой. Ее взгляд выразил все смятение моими действиями. - Ты? Но…зачем это тебе нужно? - А зачем это нужно тебе? - я был непреклонен. - Не знаю, - выдохнула она. - Скажи мне, - расскажи мне, что тебя тревожит, я, правда, могу помочь, девочка. - Меня предали, - в ее словах не было безысходности, только детская, глупая обида. Она не чувствовала себя обреченной, как Фрэнк. - Кто? - Ну же, ты можешь мне доверять. я навевал ей эти мысли. - Парень…, - как все просто, оказывается. Ее всего лишь предал парень. Это случается на каждом шагу, но не является поводом для самоубийства. Просто люди сейчас не заводят отношений ради любви, скорее для галочки. Так нужно. Тебе уже тридцать? Пора обзавестись семьей. Родственники, друзья, коллеги, все вокруг будут твердить тебе об этом. Ты должен. Ты обязан. Подчеркни свою «нормальность». Никто не спрашивает, а кому ты должен? Кому обязан? И в чем заключается пресловутая «нормальность»? - Что же он сделал тебе? - Посмеялся надо мной, как над последней дурой! Она всхлипнула. Уязвленная гордость, обиженное самолюбие, неужели это повод для того, чтобы лишить себя дара жизни? - Он не стоит этого, - сказал я тихо. Девушка посмотрела на меня с непониманием в глазах. - Как это? «Глупая, думаешь, любимый человек оставил бы тебя здесь, он бы почувствовал, что с тобой что-то не так, он бы места себе не находил. Не понимал, что происходит с ним, но не оставил бы…» - Просто не стоит, пойдем? Давай руку! – я спрыгнул с перил и протянул ей руку. – Как тебя хоть зовут-то? - Лиза, - она посмотрела на мою руку, затем кинула взгляд вниз. Лиза думала. Выбирала. Через пять минут она все же взяла мою руку и спрыгнула с перил. - Это правильный выбор, Лиза. У тебя еще все впереди, - я улыбнулся ей. - А что здесь делал ты? - Я…просто гулял. Люблю весенние вечера, они особенные. Пошли? - Куда? - А куда бы ты хотела? - Только не домой, там никого нет. Не хочу оставаться одна. - Конечно, здесь есть круглосуточное кафе, можно выпить кофе, расскажешь мне все. - Пошли. Мы сидели и пили кофе на лавке напротив дешевого кафе, которое работало двадцать четыре часа в сутки. Мы сидели под старым фонарем, который отчего-то мигал тусклым грязно-желтым цветом. Кофе был отвратным, прогоркшим, но не крепким, не достаточно сладим, а от того совсем не бодрящим. Мы сидели и говорили, Лиза медленно отпускала свою боль в ночь. Парень оказался последней сволочью, которая на нее поспорила и потом при всех, при всех своих друзьях получила выигрыш. Мерзко. Грязно. Подло. Даже мне захотелось зарядит ему в его наглое лицо. Но он не стоит этого. Когда на востоке заалела полоска розового рассвета, я проводил Лизу домой. Теперь она не станет думать о смерти. Ей не нужно более этого. Люблю утро. Люблю рассвет. Рассвет символизирует не только победу света над ночью, победу света над тенями, которые таятся в каждом углу. Рассвет – новый день, новый путь, как символ новой жизни. Каждый день с первыми лучами небесного светила ты можешь начать жизнь заново. И тебе никто не мешает, разве только ты сам. Твои сомнения, твои страхи. Небо постепенно светлеет, меняет свой цвет на нежно-голубой, подсвечиваемый легким оттенком розового. Свежесть воздуха бодрит лучше любого энергетика, щебечут птицы. Город просыпается, сонные детишки идут в школу, взрослые на работу. Вон молочник повез полные бидоны молока, а пекарь открывает тяжелые роллеты, выпуская из своей пекарни запах ароматной сдобы. Я скромный наблюдатель, тихий житель города. Сейчас я никуда не тороплюсь, чинно ступаю пыльными кедами по серому асфальту. Мое утро пахнет свежезаваренным кофе и молочной кашей с изюмом. Мой день начинается с мысли, что я проснулся, и мотор в моей груди продолжит сегодня гнать алую кровь по венам. Я снова вдохну живительный газ, напитывая легкие. Вашингтон просыпается. Едут машины и автобусы, на центральной улице, неожиданно, образовалась пробка. У кого-то спустило колесо. Я люблю этот город не только потому, что это столица Штатов, а еще потому, что он немного тише других, здесь свободней дышится. Нет суеты. Я подхожу к своему дому, замечаю соседку, которая всегда с утра идет в магазин за свежими булочками. Ведь вечером, после колледжа, к ней придет ее любимая внучка, которая очень любит булочки с абрикосом. - Доброе утро, Джерард, - здоровается она со мной, улыбка скользит по ее лицу, как лучик солнца. - Доброе утро, миссис Хаген, - отвечаю я ей. – За булочками? - Да, ты же знаешь. Киваю ей. Может, тоже сходить с ней до булочной, купить пончики к утреннему кофе. Думаю, парни оценят. - Подождите, миссис Хаген, я с Вами, - окрикиваю ее. - Что, Джерард, решил побаловать себя сладким? – лукаво подмигивает пожилая женщина. - Конечно, я же сладкоежка. - Это от того, что ты добрый. Все добрые мужчины любят сладкое. Я улыбаюсь ее беззастенчивой искренности. Важно, очень важно мнение человека, которого ты уважаешь. Запах булочной, к которой примыкает пекарня – это запах чистой радости. Здесь витали ароматы корицы, ванили, кардамона, бадьяна, жженного сахара и топленного масла. Все это смешивалось и превращалось в единый радужный аромат, приносящий пространству чистую радость, наслаждение таки эстетам, как я. Миссис Хаген уже ждала свои булочки. А я пока рассматривал стены магазинчика. Мне никогда не надоесть это. Стены были увешаны репродукциями с изображениями различных видов выпечки. На стене висела огромная доска, на которой писали мелом товар сегодняшнего дня, а в углу стоял старый фикус. Звякнул колокольчик, я почувствовал тонкую вибрацию, изменения спокойного воздуха, который качнулся, словно маятник в сторону хаоса. Я обернулся и заметил Брайана. Его присутствие здесь показалочь мне более, чем странным. Мой район находился далеко от больницы, а где жил Молко, я не знал. Делать вид, что я его не заметил глупо. Это все равно, что притворятся слепым. В столь утренний час в помещении не было более никого, кроме миссис Хаген, меня и еще одной девчушки. Да и Молко заметил меня и прямиком направился в мою сторону. - Доброе утро, Джерард, - он как-то непонятно улыбнулся, будто что-то знал. Это знание придавало его образу таинственной власти и пугало меня. - Доброе, Брайан. Что ты здесь делаешь? - А я разве не говорил, что живу неподалеку, - он снова улыбнулся. - Да, - на несколько секунд повисла пауза. - Да, а ты? - Я тоже, то есть я тоже живу в этом районе. - Какое интересное совпадение, - протянул Молко. - Наверное, - в этот момент меня позвала миссис Хаген. – Прости, мне нужно идти. - Конечно, увидимся, Джер, - сказал он. Я забрал свои пончики с джемом, и мы вышли с миссис Хаген. Утро было омрачено им. Я не знал, как объяснить мой страх перед Брайаном. Он не казался мне злым, но я не мог ощутить его эмоций, это как с Линдси, но что-то другое. Линдси – это пустота, а Молко напротив наполненность. Но чем? - Джерард, дорогой, мне еще нужно в магазин за соком, а ты пойдешь? - Нет, извините, миссис Хаген, мне нужно идти. - Что ты, не извиняйся, спасибо за компанию, Джерард, - она по-доброму мне улыбнулась и отправилась в магазин, который размещался дальше по улице. Как можно тише я закрыл входную дверь, чтобы не разбудить Майки и Фрэнка. Прошел тихо, как вор, улыбнувшись этой мысли, на кухню. Поставил чайник и принялся заваривать кофе. Для себя. - Доброе утро, - на кухню вошел сонный Фрэнк. Он немного щурил глаза от яркого солнечного света. Все еще заторможено парень уселся на стул, запустил руку в и без того взъерошенные волосы. - Доброе утро, Фрэнки. - Ты так рано встал, - зевает он. – Или не ложился? – резко весь сон сходит с лица мальчика, и он удивленно смотрит на меня. - Не ложился, - отвечаю ему, продолжая возиться с кофе. - Почему? – интерес парня иногда меня поражает. - Не хотелось, Фрэнки. Завтракать будешь? – спрашиваю я, чтобы сменить тему разговора. - Да, спасибо. Разливаю кофе по чашкам, открываю свежие и аппетитные пончики из булочной. - Приятного аппетита, Фрэнки, - улыбаюсь я, наблюдая за тем, как расширяются его зрачки. - Пончики, ты что уже и на улицу ходил? - в его голосе неподдельная восторженность. Нет, Фрэнк, я с нее только пришел. Но этого я не произношу вслух. - Да, успел. Остальная часть завтрака проходит в молчании. Комфортном молчании, я бы сказал. Случаются в вашей жизни такие люди, с которыми приятно помолчать, получая удовольствие не менее, чем от разговоров. Утренняя тишина с тиканьем часов нарушилась с появлением моего брата. Майкл издал какой-то боевой клич: «Я проспал!», схватив пончик с тарелки, что-то крикнул еще у входной двери и так же стремительно исчез. - Фрэнк, что это было? – усмехнулся я. - Майки проспал, - рассмеялся парень. Его смех. Самое замечательное, что я когда либо слышал. Как перезвон колокольчиков, как весенний полноводный ручей. - На него не похоже. - Он поздно лег, наверное, ты же сам говорил, что у него зачет. - Да, да, конечно, - я уже думал не об этом. Я думал о смехе Фрэнка, почему мне так нравилось, как он смеялся. Все от того, что он смеялся искренне, как ребенок. В нем не было фальши, натянутости и лживости. - Джи? - Что, Фрэнки? - Я хотел тебя кое о чем попросить, – я обернулся к парню. Он выглядел виноватым и смущенным. - О чем, Фрэнк? - Мне нужно забрать свои вещи из дома, а я сам…понимаешь…не могу, - он совсем опустил глаза. - А как можно это сделать? - Родители уезжают на выходные, дома только Мэтт. Но…сам я не могу, - он выдохнул. Эти слова дались ему с трудом. Фрэнк не хотел просить меня о помощи лишний раз. - Ты называешь их родителями? – он человек с добрым сердцем, люди, которые хотели сдать его в клинику недостойны называться «родителями», а он все равно продолжает их так называть. Ох, Фрэнки… - Да, они вбивали в меня это с семи лет. - Они били тебя? – несмело спрашиваю. - Тетя нет, а дядя периодически, особенно в детстве. - А потом ты вырос… - И мог дать сдачи, - Фрэнк невесело улыбнулся. – Ты поможешь мне? - Конечно, Фрэнки. Когда бы ты хотел съездить домой? - Не знаю, когда у тебя есть время? - Думаю, завтра вечером, после смены в больнице. - Да, завтра же уже суббота, - сказал он. – Так время быстро летит. - Время есть понятие относительное. Оно тянется медленно, когда ты погружен в свои мысли, часто, очень часто печальные. И оно летит, когда ты счастлив. Фрэнк лучезарно улыбнулся. - Джи, я счастлив. Здесь, рядом с тобой, Майки. Я… - Не стоит, Фрэнк. Не переоценивай меня, ты еще найдешь настоящее счастье, найдешь себя. Примешь правильные решения. Но он, правда, счастлив. Я ощущаю его счастье. - Найду… - а теперь он огорчен, Фрэнк думает, что я его гоню. Нет, малыш, нет, я не прогоню тебя. - Фрэнк, - я сажусь на стул рядом с ним. – Ты не думай даже об этом, когда ты захочешь уйти, уйдешь. Никто тебя не гонит. Парень накрывает мою руку. У него поразительно теплая ладошка. Он выражает благодарность без слов. А я все размышляю, почему так привязался именно к нему? - Приходи завтра в больницу, сразу и поедем. - Хорошо. - Прости, я пойду поспать перед работой, - на меня вдруг гигантской волной свалилась усталость. - Конечно, иди. Я привык к тебе, Фрэнки. В моей жизни было мало друзей. Я редко кому-то открывался, но оно не удивительно, с моей «особенностью» я мог бы только звание психа заработать, а не друзей. Друзья становятся тебе близки, поэтому от них все труднее скрывать свои секреты. Да и возникает ощущение обмана. Ты обманываешь людей, которых называешь друзьями. Не правильно. Подло. Я обманываю Фрэнка. А он мой друг. Закрываю глаза и засыпаю. Все таки я сильно устал – два дня без сна. - Ты помогаешь? – раздается знакомый голос. - Кому? - я удивленно осматриваюсь. Это место, где мы находимся, похоже на зал с белыми колонами и синим потолком-сводом. Арочные двери, а вместо пола ковер из зеленой мягкой травы. - Всем, но не себе. - Опять загадки. - Джерард, - откуда я знаю этот голос? Мой собеседник опять скрыт от меня пеленой тумана. – Я повторюсь, ты помогаешь всем, но не себе. И самое главное, что ты не позволяешь помочь тебе. - А кто хочет мне помочь? И кто может? - Ты ослеплен мнимой самостоятельностью, которую тебе навязывали, как и ложь, который ты живешь. - Ложь? Я никому не лгу! – меня начинает раздражать мой визави, он ошибается, я не вру. Никогда. - Не ты, Джерард. Тебе врут. Открой глаза и посмотри по сторонам. И не злись, - я слышу усмешку в голосе, - тебе не идет злость. - Мне лучше знать, что мне идет, а что нет. - Джерард, не сердись, пожалуйста, - он невесомо касается моего плеча. Даже сквозь рубашку я чувствую холод его руки. - Кто ты? Почему ты разговариваешь со мной, но не показываешь своего лица? Что за игру ты ведешь? - Это не игра, просто еще не время, узнать кто я. - Тогда отчего я должен верить твоим словам, если я и имени твоего не знаю! - Джерард, что с тобой сегодня? Ты кричишь?! - Я что не имею права поднять голос?! - Что тревожить тебя, Джи? – Этот голос, сводит с ума. Почему я веду себя, как истеричка? - Не знаю… - Устало опускаюсь на мягкую траву. - Ты опустошен, что-то или кто-то выматывают тебя. Я не могу понять кто. - А кто ты? - Я не враг тебе, Джи. Поверь мне. Береги себя, Джерард. Ты очень нужен мне и не только. Голос растворился в тумане, а зал с колонами сменился тем заброшенным парком из недавнего сна. - Мы уже заждались тебя, Джерард, - звучит голос человека, облаченного в черное. Его глаза горят диким красным огнем. - Кто вы? - Как кто? Я, Линдси, твой Фрэнки. Особенно Фрэнки. Ему не терпится отблагодарить тебя за заботу, - он злобно рассмеялся. Тут мой взгляд упал на Фрэнка. Как и в прошлый раз, я не узнаю его. Черные пустые глаза, а на дне их горит такой же огонь. - Фрэнки… - Его холодный и высокий смех режет мне слух и душу. Так отличается от его доброго и веселого смеха. - Глупый ты, - вмешивается в разговор Линдси. Что она здесь делает? - Я не понимаю… - Тебя так легко надурить, Джерард, - с издевкой произносит Фрэнк. И его ледяной голос отдается болью у меня в сердце. – Пора заканчивать этот спектакль, – продолжает он говорить. - Фрэнк, что с тобой? - А что с тобой? – он подходит ко мне и касается своей рукой моей щеки. – Ты не можешь мне помочь, Джерард, – мерзкие холодные на ощупь руки снова смыкаются на моем горле, перекрывая доступ кислороду. Темнеет в глазах, и я падаю, голоса все дальше и тише… Я распахиваю глаза и резко сажусь на кровати. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Судорожно хватаю воздух ртом, до сих пор ощущаю холодные руки на своей шее. Что значит этот сон? Мои подсознательные страхи? Не успеть. Не помочь. Потерять. Я боюсь потерять Фрэнки?