Слезы Ангела

Человечность - это мировоззрение, в центре которого находится идея человека как высшей ценности; возникло как философское течение в эпоху Возрождения.

Я устало протираю глаза и потягиваюсь. Рабочие смены подошли к концу. Две подряд. Я безумно вымотан. А еще тот странный сон. Он не идет у меня из головы. Потерять Фрэнки? Я привязался к пареньку, он стал для меня как еще один младший брат. Безусловно, потерять его будет безумно больно. На миг представляю, что рядом не станет Майки, и содрогаюсь от этой мысли. А Фрэнк… Если он уйдет, то это будет исключительно его желание. Я никогда его не прогоню. После того сна я, правда, стал избегать его. Вечером ушел на работу, не сказав более двух слов. Вдруг он неверно истолкует мое поведение? Я же мог его обидеть... Вот я чудак! Испугался какого-то сна или не сна вовсе? Скоро он придет, а значит, нужно будет смотреть в глаза, как-то объяснить свое неадекватное поведение. Ох, черт! - Не выражайся, накличешь! – в дверях моего кабинета стоял Молко. Я не говорил этого вслух. - И тебе доброго вечера, Брайан, - буркнул недовольно я. Не любил я этого типа, в принципе, он же ничего не сделал мне. Наоборот был излишне внимателен и навязчив, дружелюбен. - Привет, - сказал он и примостился в кресло напротив. – Хотел тебя кое о чем спросить? - О чем? – я принялся собирать вещи в сумку. Фрэнк придет с минуты на минуту, и мне еще предстоит нелегкий разговор с ним. - О Линдси. Давно она здесь работает? - Честно, точной даты не скажу, по-моему, пришла где-то через месяц после меня. А что? - То есть год назад, так? - Нет, два. Я работаю здесь уже два года. - Но… - На последнем курсе я стал помогать одному врачу, он был мой профессор в колледже. - Понятно… - протянул Молко. Только вот мне ничего не понятно. - Тебе она нравится? - А тебе? – серо-зеленые глаза смотрят на меня с интересом. - Нет, - ответ вырывается раньше, чем я успеваю подумать. Правда, она привлекательная девушка, но я ничего в ней не чувствую. Только пустоту, как пропасть из моего сна. Она пустая. - Мне тоже, а вот ты ей… очень даже нравишься. - Что? - Уэй, ты слепой что ли! Она с тебя глаз не сводит, - Брайан как-то помрачнел. - На работе я предпочитаю работать. - Похвально. - Знаешь, я как-то не нуждаюсь в твоем одобрении своих действий. - Джерард, не злись. Тебе это не идет. «Тебе это не идет…». Я уже слышал эти слова. - Если у тебя всё, то я пойду. Меня друг ждет, - сказал я и закрыл сумку с вещами. - Фрэнки? Что значит «Фрэнки»? Он тебе не Фрэнки, Молко. Но говорю совсем другое. - Да. - Хороший паренек, - протягивает он. Тебе-то что, Молко? Но говорю опять другое. - Очень… Мы выходим вместе с Молко, и у выхода из больницы он оборачивается, и говорит: - Джерард, я тебе не враг, - напоследок мягко улыбается. Я хмыкаю и иду на залитый солнечным светом двор. Яркие лучи отражаются от чисто вымытых окон больницы. В углу, у урны курят несколько докторов и среди них я замечаю Линдси, которая тут же подходит ко мне. А Фрэнки еще нет. Может он передумал или обиделся на мое поведение игнора. - Джерард, уже уходишь? - странная ты, Лин, у меня две смены подряд было. Что ты хотела? - Да. - Жаль, - протягивает девушка и улыбается. Я снова и снова пытаюсь просканировать ее эмоции, но ничего. Абсолютно ничего. Пустота. Так не бывает. Или бывает? Я бы еще долго заморачивался по поводу Линдси, если бы не увидел Фрэнка, который скромно остановился у ворот. - Извини, но мне пора, - махнул я рукой медсестре и направился к мальчику. Надеюсь, он не обиделся на мое странное поведение. Я уже съел сам себя за это. Надо же было позволить какому-то ночному кошмару влиять на повседневную жизнь. Но то гадкое чувство поселилось во мне, и как бы я не пытался избавиться от навязчивого состояния, оно не покидало меня. Поселилось где-то внутри. Страх был маленький, размером со спичечную головку, но он омрачал мое существование. Помните, как у героя Сартра Антуана Рукантена: «Со мной что-то случилось, сомнений больше нет. Эта штука выявилась как болезнь, а не так, как выявляется нечто бесспорное, очевидное. Она проникла в меня исподтишка, капля по капле: мне было как-то не по себе, как-то неуютно – вот и все. А угнездившись во мне, она затаилась, присмирела, и мне удалось убедить себя, что ничего у меня нет, что тревога ложная. И вот теперь это расцвело пышным цветом». Вот и я боялся, что то, что начинается как маленький укол, превратится во что-то буйное и цветущее внутри меня. Фрэнк робко улыбнулся мне, когда я подошел и смущенно опустил глаза. Он не может понять меня. Я сам не могу себя понять. Прости, Фрэнки. - Привет, - я постарался вложить в голос как можно больше дружелюбия. - Привет… - Готов забрать свои вещи? – подмигнул я ему, по-прежнему скрашивая недомолвки, которые возникли еще вчера. - Да, ты же еще не передумал? – он с надеждой в ореховых глазах посмотрел на меня. - Нет, с чего ты взял? - я потрепал его по волосам. - Просто… просто ты так резко ушел вечером, я подумал, что, может… надоел тебе, - сбивчиво пролепетал он. - Нет, что ты! Не обращай внимания! Это был мой заскок, такого больше не повторится. Ну же, Фрэнки, - я приподнял его за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Вмиг он открывается мне, все его эмоции. Но это такой клубок, что его не распутать, не разрубить. - Спасибо, - отвечает парень, и улыбка трогает его губы. - Поехали. - Ага. Мы быстро преодолеваем расстояние до дома тети и дяди Фрэнка. Дом расположен на одной из тихих улочек района Адамс-Морган. Особняк семьи Голден возвышается над всеми остальными построениями своими четырьмя этажами чистой роскоши и шика. Подъездная дорожка вымощена серым гравием, который приятно шуршит под колесами автомобиля. По бокам ее высажены клумбы с яркими цветами, а крыльцо вычурное, украшенное медной ковкой в виде виноградной лозы. Вот оно - яркое доказательство, показатель обеспеченности, за которой скрыты холодные сердца, подлые душонки, готовые отказаться от родной плоти и крови только из-за того, что человек оказался на них не похож. Вот оно - еще одно подтверждение того, что деньги не делают человека счастливым. Нет, безусловно, отсутствие оных может стать большой проблемой, преградой в достижении целей, но и избыток их не принесет удовлетворения. Деньги должны быть средством для достижения целей, но никогда не самоцелью. Я заглушил мотор своего черного форда и посмотрел на Фрэнка. Парень нервно барабанил пальцами по панели авто, собираясь с мыслями и силами. Его чувства были неоднозначны. С одной стороны волнение, страх, с другой стороны, кажется, и приятные моменты были связаны с этим домом. Полагаю, причина этих моментов – брат, который впоследствии оказался таким же гнилым. Ксенофобом. Боюсь того, что не в состоянии понять. - Ты как? - Нормально, - он нервно сглотнул. - Пойти с тобой? - А ты хочешь? - В любом случае, дома же никого нет, но я понимаю, что тебе тяжело. И вдвоем мы справимся быстрее. - Спасибо, Джерард. Вообще, спасибо тебе за все, - Фрэнк постарался улыбнуться, но вышло кривовато. - Фрэнк, я уже говорил и теперь повторюсь, люди забыли о том, что такое человечность. Это не стоит благодарностей. Это просто доброта. Как бы странно не звучало. Он мотнул головой, но спорить не стал. - Пойдем уже, - проговорил я, вылезая из машины. Гравий хрустел не только под колесами авто, но и под подошвами кед. Легкий треск, который раздавался, когда наступаешь на мелкие серые камешки. Фрэнк неожиданно взял меня за руку. Его ладонь была такая теплая и мягкая. Не знаю отчего, но мне было приятно. Ничего такого особенного, просто тепло другого человека. Фрэнк позвонил в дверной звонок, который отдался неприятным звуком звенящего колокольчика. Очень высокого и тонкого. - Ты же говорил, что дома никого, - я был крайне удивлен. - Миссис Даут, экономка, - ответил Фрэнк. - А она? - Нет, ей можно доверять, полицию не вызовет. Дверь открылась, выпуская наружу сам запах богатства и роскоши. В дверях стояла женщина, лет пятидесяти в фирменной черной форме. - Добрый вечер, чем… - ее речь оборвалась на полуслове. – Фрэнки? - Привет, миссис Даут, - сказал Фрэнк и улыбнулся ей. - Ох, Фрэнки. Где ты пропадал? Я так за тебя волновалась. - Наверное, ты единственная, кому я поверю в этом. - Не говори так, они тоже тебя любят. - Блин, Рита, они никогда меня не любили, а с годами становилось только хуже. Если ты не против, я заберу свои вещи, - резко ответил он ей и прошел в дом. Я последовал за ним, кивнув женщине. Внутри дом выглядел даже лучше, чем снаружи. Начищенный ореховый паркет, мебель в тон, дорогой декор. Но прав был Фрэнки, когда говорил, что дом лишен уюта. Все выглядело неприкосновенным, как в музее. - Джерард, ты идешь? – раздался голос мальчика с лестницы. - Да, иду. Ступени лестницы были устланы сиреневым паласом в тон к обивке стен. Мы поднялись на второй этаж, свернули налево и оказались перед массивной деревянной дверью, на которой была многозначительная табличка «do not enter». - Твоя? – спросил я с улыбкой. - Ага. - Помогало? - Неа, - в подтверждение своих слов Фрэнк мотнул головой. - Понимаю. - Знаешь, когда я был маленьким, часто задавался вопросом, чем я так плох, что они меня не любят. Мэтт всегда говорил не обращать внимания, а потом я вырос... И дальше ты сам знаешь. А мне его не хватает, - неприкрытой болью сквозили его слова. - Я не могу сказать, что знаю, каково это. Я никогда не ссорился с Майки, но представляю это. - Это как… - Потерять часть себя, - закончил я за него фразу. Комната Фрэнка оказалась типичной комнатой подростка. Стены, увешанные плакатами, разбросанные вещи, куча дисков, стереосистема. На подоконнике вместо цветов стояла пепельница и лежала пачка сигарет. Обыкновенная кровать, застеленная синим покрывалом, напротив нее две гитары на стене. Фрэнк уже сбрасывал одежду в большую спортивную сумку. - Джи, помоги. Там, в ящике стола, документы и деньги, забери их, пожалуйста. Я кивнул и забрал то, что сказал Фрэнк – паспорт, свидетельство о рождении, водительское удостоверение, даже медицинскую карту. Именно последнее мне стало интересно, как врачу. Оказывается ему двадцать лет, а не скажешь. У него непереносимость животного белка, вот чем объясняется его вегетарианство. Оу, у него вирус Эпштейна — Барр, проще говоря, инфекционный мононуклеоз. Опять-таки по его здоровому виду не скажешь этого. - Ты всё? – он развернулся ко мне, немного запыхавшись. - Да, держи, - я протянул ему документы и кошелек. – Ты не говорил о мононуклеозе. Эта штука здорово мешает жить. - Ага, тетка всегда жаловалась на то, что я чересчур болезненный. Ну а как же еще! Ведь я сын недотеп и лузеров, которые, скорее всего, зачали меня по-пьяни, - горько сказал он. - Эй, Фрэнки, это абсолютно не причина возникновения вируса. Он генетический. Я как врач тебе говорю. - Да не в этом дело. Просто обидно. Мои родители не были алкоголиками. Я, правда, совсем их не помню. Помню только смех матери и сильные руки отца… я..., - мне показалось, что он сейчас захлебнется в собственной боли. - Фрэнки, - я притянул его за руку к себе и обнял. Помните, тепло человеческого тела?! Оно значит больше тысячи слов. - Оу, Фрэнк! – пронзительный голос нарушил тишину. Фрэнк резко отстранился от меня и испуганно посмотрел на двери. В проеме стоял Мэтт и скалился, как самая настоящая гиена. Мне опять захотелось съездить по его наглой физии. - Мэтт? - Ты совсем обнаглел, Айеро! Привел своего хахаля домой и еще и обнимаешься с ним, – каждое слово брюзжало желчью, неприятно отдавалось в сознании. - Ты… не смей про него так говорить. Он мой друг, он… - Фрэнк вдруг замолчал. – Пойдем, Джи, нам здесь нечего больше делать. Он подхватил сумку и схватил меня за руку. - Нет, мудак, ты никуда не пойдешь! – прокричал его братец, перехватывая руку Фрэнка и толкая его от дверей. - Послушай ты, - я подошел к Мэтту. – Фрэнк сейчас уходит отсюда, я надеюсь также, что он никогда более не увидит твоей наглой морды. Брат Фрэнки только скривил губы. - Кто тебе сказал, что я буду слушать какого-то гребаного педика? Не то, чтобы я был слишком оскорблен, но это вывело меня из себя. Превосходство, написанное на лице этого ублюдка взбесило меня. Я во второй раз в жизни замахнулся и впечатал кулак в его нос. - Придурок, ты мне нос сломал! Ненормальный. - Ненормальный здесь только ты, - выплюнул я ему в лицо и взял Фрэнка за руку. Ошарашенная миссис Даут, наверняка, слышала ссору, поэтому без слов отошла от двери, пропуская нас. - Джи, это было круто, - восторженно сказал Фрэнк, когда мы подъехали к моему дому. Всю остальную дорогу мы молчали, тщательно обдумывая все произошедшее. - Нет, Фрэнк. Насилие – это не метод. Кулаком не заставишь человека понять. И я, правда, не знаю, что на меня находит, когда я вижу твоего брата. - Брось, Джер, это нормально. По-человечески. Ты же не можешь быть все время гребаным ангелом, - он рассмеялся. - Как ты меня назвал? - Прости, я не хотел тебя обидеть, - с его лица будто стерли всю радость. - Нет, все нормально. Я не обижен, просто… просто ты не первый, кто говорит мне эти слова. - Да? Значит, я прав. - А почему гребаный-то? – я улыбнулся. - Потому что без крыльев, - он снова засмеялся. Отчего-то так легко стало на душе после этих слов. - Пойдем, без крыльев, ужинать пора, а то Майки съест меня, - Фрэнк снова засмеялся, а я в который раз отметил, что у него заразительный смех. Майки был уже дома. Последнее время он выглядит вымотанным. Зачеты, работа. Может, предложить ему бросить пока подработку? - Майкс, плохенько выглядишь. - Ты не лучше, - буркнул брат. - Я к чему веду, может бросишь работу в своем морге, а? - Что? С какой это стати? - Хотя бы пока не сдашь сессию. - А на пиво и сигареты я у тебя просить буду? - младший скрестил руки на груди, показывая всю серьезность своих намерений. Фрэнк исподлобья наблюдал за нами, улыбаясь карамельной улыбкой. Странное же сравнение подыскал мой мозг. - У тебя стипендия. - Не аргумент, она мизерная. - Дорогое же у тебя пиво, братец-алкоголик. Майки фыркнул, замышляя что-то недоброе. - Вообще-то, у меня еще есть другие потребности, не все записались в монахи, как ты! – вот же засранец. Возвращается к излюбленной теме: «как-женить-брата». Фрэнк перевел взгляд с него на меня, ожидая, что я парирую удар, но мне нечего сказать. - Ладно, сдаюсь, - я поднял руки вверх. - То-то же, - Майки самодовольно усмехнулся. В наших спорах чаще всего я проигрывал. Обычное красноречие тут не действовало. - Все садитесь есть, а мне отойти нужно, - сказал я, чуя очередной приступ своей «ненормальности». - Опять? – Майки внимательно смотрит на меня. - Да. - Приятного аппетита, я скоро, - говорю я и скрываюсь за дверью.