Слезы Ангела

Red Jumpsuit Apparatus, - Your Guardian Angel

POV Frank Я слышу хлопок входной двери и удивляюсь, когда смотрю на часы, которые показывают почти три часа ночи. Наверное, Майки все же решил прийти ночевать домой. Или…ох, Джерард. Я выхожу в коридор и замираю. Джерард сидит около двери. Глаза прикрыты, и он очень тяжело дышит. Бледнее, чем обычно. То есть Джи всегда очень бледный, но сейчас, словно все краски стерли с его одухотворенного лица. - Джи, - я подхожу к нему. Позволяю себе больше. Беру его лицо в свои ладони. Кожа такая холодная. Это чрезмерно пугает меня. When I see your smile Tears run down my face I can't replace And now that I'm stronger I've figured out How this world turns cold and breaks through my soul And I know I'll find deep inside me I can be the one Он судорожно вздыхает и приоткрывает глаза. Не знаю, почему, но я чувствую, как ему больно. Груз вины, как тяжелая бетонная плита, давит на него. - Понимаешь, Фрэнки, я понял, что сегодняшний день прожит напрасно… - произносит он слабым голосом. Что это значит? Почему я не вижу его такой теплой и душевной улыбки. Только растерянный взгляд, который бегает по моему лицу, и мне отчаянно хочется заплакать. - Джи, пойдем, - я помогаю ему подняться, и мы направляемся в его комнату. Кто обидел его? Где он был? Что делал? Кто довел его до состояния отрешённости? Мне казалось, его невозможно сломить. Холод этого мира сотворил пакости с моей душой. Когда я уже шел к самому дну, то встретил его. Не случайно. Случайностей в жизни не бывает. Джерард, как ангел хранитель, помог мне подняться с колен. Но…Но кто посмел обидеть его? - Джи, что случилось? Он не отвечает, пока мы не доходим до дверей его комнаты. Джи так близко. Непозволительно близко. Сводит с ума своим ароматом. Я никогда прежде не задумывался, какое действие человеческий запах может оказывать на меня. Просто такого ранее и не случалось в моей жизни. В моей жизни не было светлого. Все, что было - это дикая агрессия на весь мир. Я так самозабвенно обвинял всех и вся в своих бедах, ни на секунду не допуская мысли, что, возможно, виноват один лишь я. Говорят, плохо – это не тогда, когда жизнь течет со скоростью старой черепахи, когда горька, как полынья водка. Плохо – это субъективное отношение к ситуации. Мы, это все лишь наше отношение к положению вещей. И вместо того, чтобы жаловаться на жизнь, нужно брать ситуацию под свой контроль. Стараться изменить ход вещей, выпрямить спину, гордо взмыть над проблемами, как альбатрос над синей гладью моря. Взглянуть в глаза препятствию, превратить его в цель и бороться. Странно, но именно благодаря Джерарду я понял это. Такие очевидные вещи. А теперь этот светлый человек, ангел-хранитель, поник, будто кто-то подрезал ему его невидимые крылья. - Фрэнки, я никчемный человек, - выдыхает он и облокачивается о дверной косяк. - Джер! Не говори так! – я не могу слышать таких слов. Они ранят хуже отравленных стрел. - Это правда. Я не смог…не справился…опять, - о чем он говорит? Как я хочу проникнуть в его мысли маленькой частичкой, узнать, что гложет его! Разделить боль разочарования. - Не смей, слышишь, не смей так говорить! - я снова позволяю себе больше. Резко хватаю его за плечи, удерживая в вертикальном положении, так как его слегка шатает. Он дрожит. Поднимает глаза на меня, и я готов отшатнуться от него. Потому что я ничего не увидел в этих прекрасных глазах, которые всегда наполнены жизнью. Она искрилась из его взгляда, заражала все вокруг своей светлой энергией. Джерард вымученно улыбается, в тщетных попытках меня успокоить. Глупый, не стоит. Джи, не думай про меня, что я не в силах справиться с твоей болью. Я сильнее, чем ты полагаешь. И в этом есть и твоя заслуга. Что моя жизнь до тебя? Я просто плавал в ее грязных водах, позволял потоку нести меня, захлебывался во лжи и дешевом пиве. Травился сизым дымом дрянных сигарет. Я не ел кексов, Джи. Это ты показал мне иную сторону медали. Теперь для меня она всегда будет пахнуть твоим вишневым шампунем и иметь вкус ванили. - Спасибо, Фрэнки, - он неловко отстраняется от меня и заходит в комнату. Я молча наблюдаю за ним, мне больно. Это не выразить словами. Это не жгучая боль, а всего лишь ее отголоски, где-то в глубине души. Это как легкий холод по коже, когда выходишь из теплого помещения на улицу, заставляет покрыться кожу мурашками. - Я сделаю тебе чай, - бросаю я. Паника. Вы когда-нибудь чувствовали безмолвную волну ледяной дрожи во всех нервных окончаниях? Если не ощущали подобного, то вы не поймете меня. Мое состояние неопределенности, когда остовы веры рушатся на твоих глазах, обнажая свою хрупкость. Моя вера и так была хлипкой, почти прозрачной, как исчезающая радуга после дождя. Красивое зрелище, захватывающее дух, но недостаточно ощутимо. Не хватает, чтобы держаться за нее. Чайник клацает кнопкой и отключается. Это выводит меня из состояния размышлений. Я завариваю зеленый чай, бросая кружок лимона. Несу чашку Джерарду. Моя тетка так всегда делала для дяди. Странно, я ненавидел ее, думал так, по крайне мере, а привычки и поступки перенял от нее. Это вообще парадокс. Зачастую, мы становимся более похожими на людей, которых не любим, а ненавидим. Ненависть – сильное и лживое чувство, может быть все дело в этом? А что любовь? Она не настолько сильна, как ненависть. Ненависть забирает жизни, забирает душу, выжигает ее каленым железом. А любовь всего лишь мгновение, мимолетный порыв. Я также твердо в этом уверен, как в том, что солнце встает на востоке. Ненависть постоянное чувство. Ее нелегко преодолеть. Я бы сказал невозможно, а любовь очень быстро переходит в ненависть. Еще есть презрение. И это самое страшное. Это безразличие, когда человек человеку даже не враг. Никто. Ужасное слово. Приговор. Злость, обида, страсть – сильные, яркие эмоции, как вспышки фейерверков на День Независимости. Они служат индикатором твоего отношения к человеку. А презрение – ингредиент безразличия и апатии. Я влюблен в Джерарда. Звучит сопливо и тривиально. Но это пройдет. Тем более мои чувства заранее обречены на провал. Но есть еще дружба, благодарность и привязанность. Вот они не проходят никогда. Особенно привязанность. А Джи каким-то странным образом привязал меня к себе. Не только он ответственен за меня, но и я за него. - Джи, я принес тебе чай, - сказал я, войдя в комнату. Он не ответил. Комната была погружена в приятный полумрак. Только электронные часы и уличные фонари являлись источниками света. Окно открыто, запах и шум просыпающегося города. Джер любит свежий воздух. Я немного улыбнулся, чувствуя послабление тугого узла в груди, впервые за эти часы. Он здесь. В безопасности. Рядом. Его мирное дыхание нарушает тишину. Я сумасшедший, но я ощущаю, как бьется его сердце. Так тихо, размеренно, значит, он успокоился и его сейчас не тревожит ничего. Пока. - Джи? – я наклоняюсь к нему, чтобы убедиться в том, что он спит. Красивый. Измученный, но все равно красивый. Длинные густые ресницы подрагивают при каждом вздохе. Все еще бледный, даже губы потеряли свой нежный цвет. Рука судорожно сжимает край одеяла, которое сползло. Я аккуратно поправляю его и сажусь на стул около постели. - Ты спишь. Это хорошо. Тебе нужно отдохнуть, в последнее время ты совсем мало спишь. Я-то знаю, я вижу узкую полоску света из-под твоей двери. Ты рисуешь? А может, просто думаешь. Я не знаю точно. И еще тебя что-то грызет. Оно скребется в твоем сознании, как полевая мышка. И в моем, понимаешь? Это необъяснимо, я слышу это у себя в голове. Каким-то образом, - я старался говорить очень тихо, чтобы не разбудить тебя. - Ты сильный, я не спорю, но иногда…мне кажется, просто, ты должен позволять себе принимать помощь. Падать больно, но когда рядом есть кто-то, кто поможет подняться обратно, это вовсе не так страшно, Джи… I will never let you fall I'll stand up with you forever I'll be there for you through it all Even if saving you sends me to heaven - Есть люди, Джи…я уверен в этом, которые умрут за тебя. Честно, я бы сделал это. Звучит странно и глуповато, но в этом весь я. Никогда не привязывался ни к кому, а к тебе меня что-то пришпилило намертво. Я чувствую это. Прости, … ты все равно не слышишь меня, да это и хорошо. Подумаешь, что приютил психа ненормального. Но, я очень хотел бы помочь тебе, быть рядом, окей? – я очень рад, что он спит и не слышит меня. Мои слова пугают самого меня. Я будто изливаю душу на приеме у психотерапевта. - Я думаю, он бы позволил, - раздался голос за моей спиной. Он был не громче шепота, но довольно отчетливым, чтобы я расслышал его. Мое сердце в считанные секунды успело оторваться и ухнуть куда-то вниз. В дверях стоял Майки, и по его лицу я не мог понять, сердится ли он? - Майки? – я был напуган. Не подразумевалось, что кто-нибудь услышит эти слова. - Пойдем, Фрэнк нужно поговорить, - твердо сказал он, а я приготовился к худшему исходу событий. Я молча прошел на кухню за ним. Майк уже наливал себе сок в стакан. - Будешь? Я отрицательно покачал головой. - Майки, я… - Не надо, Фрэнк. Я не хочу слушать твоих оправданий. - Ты… ты все слышал? – хотя, можно было и не спрашивать. - Да. - Теперь ты скажешь мне проваливать куда подальше и больше никогда не пересекаться с вами, - я обречённо опустил голову. Неожиданно Майкл рассмеялся. - Ты совсем с ума сошел? - Что? - Глупый, ты, думаешь все такие же слепые, как мой обожаемый брат? Нет, конечно. Я давно заметил, что ты смотришь на него, как на мороженное, - он улыбнулся, что редко с ним случалось. - То есть…на мороженое? – я не мог понять его логики. - Ну, не знаю, чуть ли не облизываешься, когда видишь его, - он опять хохотнул. - И… - Дурак что ли?! Я не сержусь и не посмел бы. В этом нет ничего такого. Это же Джерард, твоя реакция на него нормальна. Знал бы ты, как на него смотрели первокурсницы, когда я только поступил, а Джи уже был выпускником. Вот они точно облизывались, а ему все до лампочки. Он устроился на работу в больницу, продолжал писать свой диплом, умудрялся помогать людям, подрабатывать в газете иллюстратором и совсем не спать. Ему было не до первокурсниц. - Как он все успевал? - Сколько помню себя, Джерард никогда не ныл, не тратил времени на вечеринки, игры, отношения. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, он нашел свою первую работу, чтобы помогать маме. Работал в пиццерии, потом посещал какие-то курсы по искусству, пытался играть на гитаре. - Ого… - я бы ни за что не подумал такого о нем. Конечно, он добрый и отзывчивый, но чтобы принести свои юные годы в жертву брату и матери… - Вот-вот. У всех такая же реакция. Девчонки, как узнали, что он мой брат, проходу мне не давали, познакомь, намекни, - Майки тяжело вздохнул и закатил глаза. - И что он? - А что он, Джерард отвечал, угадай с трех раз? - Не знаю. - "Мне некогда, Майки. Я спешу." И так всегда. В те короткие минуты, когда мне удавалось его перехватить, он куда-то бежал. В магазин, в библиотеку, к другу, учителю и далее по списку. - У него никогда не было девушки? - Нет, по крайне мере, я не видел. Поэтому я в его ориентации даже не уверен, - подмигнул мне Майки. – У тебя есть шанс. - Ой, не издевайся. Я никогда не скажу ему того, что ты слышал. Он пошлет меня, и я потеряю его дружбу и доверие. - А если не пошлет? То ты потеряешь свой шанс на счастье. Мой брат может любого сделать счастливым, главное чтобы твои чувства были настоящими. - Ты так легко к этому относишься. - Я не гомофоб, не предвзят в этом мнении. Единственное за что я переживаю – мой брат загнется во всем этом. - Ты не скажешь ему? - Нет, это не мое дело. Если захочешь, то скажешь ему сам. - Спасибо, Майки, - я улыбнулся ему. - Ладно, я спать, у меня еще есть два часа до занятий. И ты поспи. - Майк? - Да. - А ты не скажешь, что с ним? - А что с ним? – Майки вдруг обеспокоенно посмотрел на меня. - Он пришел под утро и был как-будто не в себе. Что-то сказал про то, что он опоздал и опять не справился. - Ох, черт! - Что? - Ничего, Фрэнки. Это пройдет, только не трогай его, ладно? - Ты не скажешь мне? - Нет, это не моя тайна. Все, я пошел спать. Тайна? У Джи есть тайны? Хотя у всех у нас имеются секреты. Темные уголки души. Но, глядя на Джерарда, я не могу в это поверить. Мне так нравится его теплая улыбка с ямочками на щеках. Ясные и чистые зеленые глаза. Смех…Я влип. По-крупному попал. Но только не знаю, что мне делать? Я устало упал на диван. Первые отблески сиреневатого рассвета проникали в комнату. Город просыпался. А мне нужно было еще уснуть, потому что голова раскалывалась от потока мыслей. Как хорошо было бы их просто прекратить. Поставить заслон между моим разумом и мыслями, чтобы он отбивал их. Зеркало на стене в прихожей отразило луч солнца. Я действительно с ума сошел, как говорит Майки. Я слышу биение его сердца и чувствую его боль. Разворачиваюсь к спинке дивана и закрываю глаза. Постепенно Морфей берет верх над моим сознанием. - Здравствуй, Фрэнки, - мерзкий голос, от которого стынет кровь в жилах, зовет меня. Я оборачиваюсь и вижу мужчину, которого я уже видел ранее. Он весь в черном. Ветер шевелит его длинные темные волосы и полы плаща. Глаза пустые, но полные мрака. Они затягивают, лишают способности мыслить здраво. На дне этой пропасти полыхает красный огонь. Рядом стоит девушка, я где-то ее тоже видел. Она напевает мелодию. Нет, это даже не мелодия. Слова слетают с ее губ, как гипноз. Воздух, одурманивающий тяжелым ароматом гари и дыма. Я замечаю источник этого смрада – большой костер. По ту его сторону я вижу фигуру человека, но не вижу лица. Силуэт размыт. Он сидит, кажется и у него завязаны глаза. - Кто это? - А это… – голос звучит, как прорезающая тишину вспышка. – Ты хочешь узнать, Фрэнки? Хочешь? Я киваю. - Это просто человек. Ничего незначащая букашка. Винтик в системе моего замысла. Сегодня там он, завтра другой. Безымянный персонаж, не переживай на его счет. - Как вы можете так говорить??? – я хотел закричать, но плотный воздух не позволил мне этого сделать, а звуки песни, слетающие с губ девушки, затуманивали мой разум. - Фрэнки, хочешь не чувствовать этого? - Чего? - Мук совести, жалости, сострадания? - Но… - Тебе все это не нужно. Ты здесь, чтобы стать свободным. Ты всегда хотел летать… - Откуда вы знаете? - Фрэнки, я знаю ВСЕ. Неужели, ты забыл об этом. Я говорил в нашу прошлую встречу тебе. Я помню, точнее вспоминаю. Олив…Его зовут Олив. Мне становится жутко и холодно, но этот холод, идущий изнутри меня, словно сердце гонит по венам не горячую кровь, а ледяную жидкость. Отчего-то в мыслях совсем другое. Я не хочу быть здесь, но не могу уйти. Меня что-то держит. Это же сон? - Нет, Фрэнки – это не сон, - снова звучит голос Олив. – Все более реально, чем ты думаешь. И тебя так легко сломать. Чем раньше придешь, тем меньше жертв. Таких, как он, - Олив указывает рукой на силуэт по ту сторону костра. Девушка, не прекращая напевать, подходит ко мне. В ее руках блестит нож. Она показывает его мне. Рукоять в виде змеи. Она улыбается, но от ее оскала хочется закричать. Затем девушка идет к тому человеку, приподнимает его за куртку. Оборачивается ко мне и, все так же скалясь, перерезает горло ножом. Металлический запах крови, тягучий воздух забивает легкие. Господи, меня сейчас стошнит. Я истошно кричу и падаю на колени… - Фрэнки, Фрэнк! Проснись! – голос, до боли родной голос. Такой теплый, как июньский ветерок, сладкий, как мед, зовет меня. Я резко открываю глаза и вижу перед собой Джерарда. В его взгляде плещется испуг. Руки сжимают мои запястья. Такое ощущение, что он выдернул меня из того сна. Или не сна? - Джи… - выдыхаю я. Звук его имени прогоняет липкий страх. Когда он рядом, я чувствую себя в безопасности. - Что случилось, Фрэнки? – он невесомо провел рукой по моим волосам. Мне отчаянно захотелось прижаться к нему, чтобы прогнать этот холод, который словно внутри меня. - Мне приснился кошмар, - если это был сон. Все было так реально. - Ты кричал, - Джерард облегченно выдохнул. Он был все еще бледен, но уже не так подавлен. - Прости, я разбудил тебя… - Фрэнки, за что? Спасибо, что разбудил. Иначе я еще долго был бы в своём кататоническом состоянии. - Каком? - Вчера умер Джимми, - Господи, теперь понятно, что с ним творилось. Он так часто рассказывал о нем. Сожалел, что мальчику недолго оставалось. - Джи, мне так жаль, - я протянул к нему руку. Сейчас же я могу его обнять, правда? - Спасибо, Фрэнки. - Я могу… - мне так неловко, я кладу руку ему на плечо. Джерард смотрит на меня и кивает. Я притягиваю его к себе и крепко смыкаю руки на его спине. Вдыхаю аромат вишневого шампуня и просто самого Джи. И мне уже не важно, что снилось или не снилось. Пока он рядом – я в безопасности. <i>will never let you fall I'll stand up with you forever I'll be there for you through it all Even if saving you sends me t