Слезы Ангела

Red Jumpsuit Apparatus - Your Guardian Angel

Слышишь, в тишине, Ангелы вторят мне. Колышут светлой головой, словно кричат постой. Не совершай ошибок, не грусти. Дари улыбку и тепло. Тогда и на душе всегда будет светло... Но, ты не слышишь. Лишь говоришь, то осенний ветер колышет ветви...

- Ну, что, мальчики, готовы слушать историю? - проговорила пожилая невысокая женщина с небольшими очками на носу. - Да, бабушка! – раздались веселые детские голоса. И два мальчика – один постарше, другой помладше - уселись на мягком диване с клетчатой обивкой. Женщина вздохнула и улыбнулась, глядя на внуков. Ее счастье, ее отрада - эти мальчишки. Такие разные, но в тоже время похожие. Такие милые и добрые, любимые внучата. Десятилетний Джерард внимательно смотрит на бабушку, и легкая улыбка предвкушения интересной истории скользит по его губам. Шестилетний Майки только то и делает, что вертится по сторонам, пытаясь удобней примоститься на стареньком диване в доме бабушки. - Значит, сегодня я расскажу вам про земных ангелов, - понижает голос Хелена Ли и садится рядом с мальчиками. Выключает яркий свет, так что остается только приглушенный из-под абажура. Мальчики устраиваются по обе стороны от бабушки и кладут головы ей на плечи. Она ласково треплет их по волосам и начинает говорить. Голос у нее - глубокий бархат, убаюкивающий и успокаивающий. Голос повидавшей виды женщины, умудренной горьким опытом и напитанной сладкими воспоминаниями. Познавшей счастье и любовь, которую она теперь дарила своим внукам. - Давным-давно, когда море еще было бескрайним и чистым, небо таким голубым, что рябило в глазах, а леса изумрудно-зелеными, жил злой и нехороший человек. Да и не человек он был вовсе. Он продался Первородному Злу. Отдал всю свою любовь и нежность взамен на вечную жизнь и умение сеять зло и смерть, - Майки вздрогнул слегка, что не укрылось от внимания Джи. - Бабушка, - тихо сказал он. – А ты уверенна, что Майки стоит слушать эту историю? - Да, малыш, уверенна, - она нежно провела рукой по щеке Джерарда. Хелена знала, что маленький Майки не поймет ее, но вот другое дело Джерард. Она знала, что ее старший внук все поймет и извлечет свой первый урок в свете его необычного дара. Джи кивнул и снова умостил голову на теплом и мягком плече бабушки. - Он не хотел чувствовать, он был предан однажды. И эта боль затмила ему разум. - Поэтому она продался злу? – шепотом спросил Джи. - Да, милый. Гораздо легче отречься от чувств, чем жить с ними. - Я бы так никогда не сделал, тогда я бы не смог любить тебя, и маму, и Майки, хоть он и маленький засранец, - кивнул головой Джи. - Эй, я не за…засланец, - возмущенно проговорил Майки. - Засранец, - еще раз кивнул головой Джи. – К тому же картавый. - Сам такой! - Мальчики, прекратите. Иначе никакой истории не будет и шоколадного молока на ночь тоже. Дети хмыкнули, но успокоились. - Этот человек, назовем его Демон, стал с тех пор сеять зло и смуту, грусть и печаль. Докатилась его дурная слава до Светлого Края, где обитали Ангелы. Понимали светлые мира сего, что нарушается баланс и гармоничность мира. Для этого приняли они решение послать кого-то из своих на землю. В мир людей. Но это не мог быть Ангел. Его бы сразу признали по белоснежным крыльям и лучистой улыбке. Да и еще он не выжил бы в своем ангельском обличии на земле, среди греха. Нужно было что-то придумать, как обратить Ангела в Человека. Самый старый и мудрый Ангел сказал, что нужно ангелу умереть и переродиться в человека. - А как это? – Джерард поднял голову. - Тссс, слушай дальше. Все дело состояло в том, что кто-нибудь из небесной рати соглашался на этот переход, но существовала проблема. Дело в том, что рождаясь человеком, ангел забывал свою суть. И мог также стать на стезю греха. - Тогда все бессмысленно, - уверенно заявил Джи. Майки молчал, так как давно погрузился в сладкий сон на плече Хелены. - Нет, малыш. Для того, чтобы помочь ангелу не встать на этот путь, на нехороший путь, вслед за ним посылался особенный человек. - Но как человек мог помочь? Мы…мы же слабые… - Нет, Джи, мы не слабые. Люди на самом деле очень сильные. У этого человека как дар с Неба и помощь был особый талант. Он награждался им, чтобы чувствовать своего Ангела, понимаешь? Маленький Джерард отрицательно покачал головой. - Смотритель, так называли этого человека, должен был найти Ангела, главное, чтобы вовремя. - Зачем Ангел, если есть Смотритель? – удивленно спросил мальчик. - Для равновесия, Смотритель не мог сделать того же, что мог Ангел. Но и у Смотрителя должна была быть помощь. - Какая? Зачем? - Плоть человеческая слаба. Для помощи ему посылался еще один ангел. Не совсем обычный ангел. - Но, он же не мог жить на земле? - Не мог, на то он и был наполовину человеком, наполовину ангелом, - мудро заметила женщина. - Не понимаю. Цепочка какая-то… - Своего рода, да, Джи. Ты прав. Ангелы всегда очень горевали, когда одному из них приходилось умирать и плакали. Так рождались звезды. - Ух ты… - Уже поздно, малыш. На сегодня довольно историй. Я надеюсь, ты многое понял. Джерард убедительно кивнул, хотя он не понял и половины из сказанного бабушкой. Хелена отнесла Майки в его кроватку. Затем вернулась в гостиную и посмотрела на своего старшего внука, который сидел и о чем-то думал. Она давно замечала, что ее маленький Джерард не такой как все. Он не шумный, не суетливый, не по годам рассудительный и очень добрый. Она все еще помнила, когда ему было около шести, он смешно так ходил, подпрыгивал на каждом шагу от того, что не хотел давить муравьев. - Джерард, ты будешь шоколадное молоко? – спросила женщина. Мальчик отрицательно покачал головой. - Майки же заснул, так будет не честно. Давай, мы выпьем его завтра? – хитро спросил Джи. Бабушка провела Джерарда в детскую и уложила его, накрыла одеялом. - Спокойной ночи, бабушка, - сонно пробормотал мальчик. - Спокойной ночи, малыш. И уже тихо, себе под нос Хелена сказала: - Ты у меня особенный мальчик… Не знаю почему, но я вспомнил эту историю. Может оттого, что небо было сегодня особенно чудесным, с россыпью алмазной крошки мелких звезд. Или это неосознанная тоска по бабушке. Она была тем человеком, который научил меня видеть мир не таким, каким он кажется на первый взгляд. Хелена научила меня смотреть сквозь плотную темную маску мира, чувствовать его иную сторону. Она отдала меня в художественную школу и привила любовь к музыке, научила прощать. Я медленно шел вдоль ярко освещенных витрин магазинов. Мне не хотелось спешить домой. Просто идти и наслаждаться теплым майским вечером в окружении людей и их повседневных дел, которые, как бабочки, кружат в воздухе. Суета. Спешка. Толпы народа снуют туда-сюда в отчаянных попытках успеть все. На самом деле это иллюзия, мы никогда не сможем сделать все, успеть во все места. В эфемерной погоне за идеальным теряем себя, прекрасные моменты «здесь и сейчас». Будущее призрачно, оно далеко, как линия горизонта. Тебе кажется, что на восходе и закате дня ты способен настигнуть капризную линию, но она ускользает от тебя. То же самое с будущим. Мы бежим, участвуя в крысиных бегах, надеясь на то, что завтра будет лучше, завтра мы получим что-то весомое, завтра мы станем кем-то. Жестокий самообман нашего сознания. И никто не виноват в том, что будущее, которое рисуется в нашем разуме, как радуга после дождя, исчезает так быстро, а главный момент упущен. Тот, что «здесь и сейчас». Прошлого нет, оно кануло в Лету. Будущее иллюзия. Есть только настоящее. И оно прекрасно, только если посмотреть вглубь. Куда бежит эта девчушка? Она так запыхалась, расталкивает прохожих, мимо нее пролетают неоновые вывески и огни фонарей. Она не замечает, как хрустальные капельки воды из луж после дождя разлетаются у нее из-под ног. Она не видит, как ветер несет в ее сторону весну на своих крыльях. Однажды она так пробежит мимо своей судьбы, мимо своей жизни. А ради чего? Я прохожу по Центральной улице. Все так же неспешно, вышагивая каждое движение, вдыхая каждый глоток воздуха, ловя каждое мгновение наедине с собой. Окружен толпой, но один. И не потому что одинок, а потому что я вижу то, чего не видят они. Верхушки деревьев на главной аллее задевают небо. Пушистые облака на темном небе словно подсвечиваются изнутри голубым сиянием холодных звезд. Мотыльки, кружащиеся у яркого желтого фонаря, напоминают свои хаотичным движением танец листьев багрянца и охры осени. Остановиться посередине тротуара и просто на миг закрыть глаза. Наверное, я даже слышу музыку. Не ту, как в парке. Другую. Это грустная мелодия старой расстроенной гитары. И она волшебна. В ней крик улетающих птиц, детский смех и теплая улыбка влюбленной пары. - Джерард, - на плечо мне ложится рука. Я резко оборачиваюсь. Люди задались целью портить мне настроение. Линдси? Не думал, что эта девушка любительница прогулок пешком по вечернему городу. – Привет. - Привет, - выдавливаю я из себя. Такое ощущение, что она бежала за мной. - Что ты тут делаешь? – ее глаза горят неестественным блеском в искусственном освещении фонарей и витрин. - Гуляю. - Правда? - Правда, – люди…Их удивляет, как кто-то может тратить такое драгоценное время на простую прогулку. А я могу. Хотя мне нужно еще в супермаркет - купить что-нибудь на ужин. Но это позже. - А я иду в магазин. Захотелось побаловать себя чем-то сладким, - она широко улыбается. Но от ее улыбки веет пустотой. – Хочешь со мной? - Я не против. Мне тоже нужно кое-что купить. Огромные супермаркеты – все для удобства покупателей. На самом деле потрясающий маркетинговый ход для их владельцев. Линдси скупает все подряд печенья. А я ищу коричневый рис для ризотто. Он отыскивается в самом конце отдела с крупами. - Джерарда, ты идешь? – весело машет рукой девушка. Я киваю и подхожу к кассе. Расплатившись за покупки, я уже чаял надежду пройтись домой в одиночестве под аккомпанемент собственных мыслей, но ошибся. Баллато увязалась за мной. Чего они все от меня хотят? Молко, Линдси. Почему стремятся к общению со мной? Я скучный и довольно меланхоличный человек. Люблю дождь, он так напоминает слезы с неба, будто кто-то ушедший ранее срока тоскует о тебе. Люблю заунывную игру скрипки и книги с хорошим, но вымученным концом. - Ты веришь в любовь? – задает она вопрос. Мне понадобилось несколько минут, чтобы ответить на этот не простой вопрос. Любовь…Пожалуй, ее ценности утратили свое первостепенное назначение. Матери больше не так любят своих детей. Каждый божий день я сталкиваюсь с жестокостью по отношению к детям, именно со стороны матерей. Пары более не создают союзов, потому что хотят этого. Они создают их, потому что так надо. Давление социума, родителей, друзей. Ролевые модели поведения, которые навязываются нам с детства. Что правильно и что нет. Белое и черное. А у мира еще более пятидесяти оттенков серого. И знаете ли вы, что белое - это тотальное отражение света, а черное – поглощение. Цвета радуги – световая дисперсия, преломление лучей. Дружба больше не значит, что я умру за тебя. Дружба базируется теперь на общих принадлежностях к классам, кастам «популярных» и «лузеров», «ботаников» и «хулиганов», «спортсменов» и «девчонок из черлидинговой команды». Как часто мальчик из одной касты хотел бы дружить с мальчиком из другой, но он не может себе этого позволить, боясь осуждения, боясь остаться одному. Наедине со своей совестью. Верю ли я в любовь? Да, верю, но только в ту, которая в состоянии пережить и сильную грозу недоразумений, и палящие лучи страсти, и падение в пропасть, и взлет к облакам. Ту, которая утешит лишь теплом, ту, которая воскресит лишь словом. Ту, которая разделит ломоть хлеба пополам, тот, который будет последним. Ту, которая не отступиться, если ты совершишь ошибку. Cuz you're my, you're my, my true love, my whole heart Потому что ты моя, моя истинная любовь, единственная в моём сердце, Please don't throw that away Cuz I'm here for you Please don't walk away, Please tell me you'll stay, stay Ту, которая останется, даже если скажешь «уходи». - Скорее да, чем нет. Но это сложно. - Почему? - Потому что нынешние понятия, они перевертыши. У всего, даже у чувств, имеется выгода. Я такого не хочу для себя. - Идеалист, с таким успехом ты умрешь в одиночестве. - Мы все умрем в одиночестве. Ведь я не потащил бы за собой дорогого себе человека и всяческими способами старался бы оградить его от своей смерти. Близкие люди отворачивают глаза, когда ты умираешь, чтобы не делать себе больно твоим уходом. Линдси посмотрела на меня, как на умалишенного. Что ж! Это ее право. Я не стремился к ее пониманию. - Странный ты. Тебе следует отрастить когти, чтобы защищаться. - Я не собираюсь этого делать. В любой ситуации может найтись другой выход. - Глупо. - Может быть… Мы пришли, вот остановка. - Ты не проводишь меня? – тон слов девушки из серьезного стал кокетливым. - Прости, я, наверное, не джентльмен, но не могу. Баллато пожимает плечами и машет мне рукой, когда появляется ее автобус. Что она делала в этом районе? Неужели, в ее районе нет супермаркета с печеньем «Woopee»?

*************************

- Я дома! – такой редкий вечер, когда и я, и Майки не заняты. Мы можем провести его как раньше, разговаривая и просматривая старые фильмы. - Привет, братишка, - Майки вышел из своей комнаты, держа под мышкой учебник по фармакологии. - Зачет? - Угу, - печально сказал он. Я усмехнулся. Я еще отлично помню свои ночные бдения над учебниками. - Джи… - Фрэнк остановившись в дверях гостиной, окинул меня взглядом. - Привет, Фрэнки. А ты чем занимался весь день? - Навещал друга, который работает в музыкальном магазине. Он пообещал переговорить с отцом, чтобы тот устроил меня на работу. Его глаза загорелись каким-то энтузиазмом. Наверняка, парнишке надоело целыми днями сидеть дома. Я не замечал раньше, но цвет его глаз не совсем обычен. Порой они орехового цвета, а порой, как сейчас, приобретают оттенок молочного шоколада. - Это хорошо? - Да, это замечательно! Мне просто так наскучило сидеть без дела. Я улыбнулся, ощущая его радость, которая передается мне. - Что вы скажете насчет ризотто и просмотра древних американских комедий? Парни дружно закивали. - Я помогу тебе, Джи, - вызвался Фрэнк, а Майкл вернулся в комнату, чтобы продолжить учить. Я занимался приготовление блюда, а Фрэнк, откровенно говоря, не помогал. Он просто сидел и вздыхал, будто собирался с силами, чтобы начать важный разговор. Заманчиво скворчал лук на сковороде и булькал рис, приятный аромат чеснока и сельдерея. Пармезан я решил заменить на вегетарианский сливочный сыр, особой разницы не будет, а Фрэнку с непереносимостью белка такое блюдо можно. - Джи, - спустя двадцать минут вздохов, парень все же решился начать «тот самый» разговор. - Да, Фрэнки? – я поворачиваюсь к нему. Не люблю, когда кто-то столь пристально смотрит на меня, но взгляд подростка не раздражает. - Джер, как только Рэй поговорит с отцом и у меня будет работа, я обязательно съеду, ну…найду жилье. К тому же мне скоро двадцать один, поэтому деньги деда станут доступными. Но…я хотел бы, чтобы мы остались друзьями, ну понимаешь…, когда я уеду, - к концу речи он опустил глаза. - Фрэнки, посмотри на меня. Я не гоню тебя и никогда не сделаю этого. Ты определенно стал частью моей семьи. Но, только если ты сам этого хочешь, я не стану возражать, - теперь мне захотелось отвести взгляд от искренних глаз мальчишки. Я на минуту представил, как это будет - снова жить вдвоем? Не станет его шуток и смеха, трогательной игры на гитаре и нелепой мальчишеской заботы и привязанности. - Правда? - Правда, - я улыбнулся, вызывая ответную улыбку у парня. - Спасибо, Джи, - Фрэнк протянул свою руку к моей. Такое невесомое чувство, едва уловимое тепло разлилось по всему телу и остановилось где-то в районе солнечного сплетения. - Смотритель будет чувствовать своего Ангела, главное, чтобы не было поздно…