Княжна

***

       ― Ну хватит.        ― Меня не примут. Я знаю. Ве́рга, я же на первом испытании глаза открыть не могла! Все углы перестреляла! А на третьем...        ― Лайнэ́! ― раздраженно одернул тот. ― Ты так хочешь не сгодиться, что без конца об этом талдычишь?        ― Нет! Я просто... ― она поникла со вздохом, ― волнуюсь. Без дела сижу, вот и волнуюсь. И спать совсем не хочу. Ну кто придумал ночью ― спать! А ты чего потешаешься?        Он качнул головой, но усмешку не стер:        ― Будет тебе дело, погоди чуток. Вон, видишь? Во-он там.        Пользуясь тем, что на службу еще никого не взяли, порядок нарушали все, кому не лень. Ну и что, ночью ― спать? Насильно-то по палаткам не загоняют! Караульным с крепостной стены, похоже, без разницы, кто шатается внутри, лишь бы наружу не лезли. Хоть компания лесавок, с плетенками и перебравшаяся под лунный свет, хоть кучка лесовиков, под смех и шутки запекающая в углях коренья, хоть подтачивающий оберег Верга со слоняющейся рядом подругой, хоть пробирающийся меж палаток Аирта́с.        ― Ой. Думаешь, он к нам?        ― Сильно удивлюсь, если нет.        Он шагал со стороны крепости, как по нитке, прямо к старому колодцу, рядом с которым обосновались приятели. Верга резал по дереву очень тонко, и набор разномастных заостренных жал по размеру выстроился на потемневшем деревянном бортике, дожидаясь очереди. Темнота, как всякому тарра́у, ни капли не мешала ему выводить узоры волосяной толщины, а желтоватые рысьи глаза порой отблескивали, ловя малейшие лунные касания. За отсутствие белков люди называли их звериными, но на что тут обижаться? Звучит как комплимент.        Подошедший молчун постоял, словно дожидаясь, когда Верга отложит инструмент, и не в лад невпопад заявил:        ― Люди остались в крепости.        ― И чего? ― буркнул тот, задумчиво блуждая ладонью над резаками, будто ждал, что какое-нибудь прыгнет в руку само.        ― Испытание будет с ними.        ― Правда? ― ахнула лесавка.        Вегертар хмуро покосился на непрошенного собеседника:        ― Тебе так и сказали?        ― Не мне. Я слышал.        ― А-а. Ясно. Еще что-то?        Он не ответил, и Верга, пожав плечами, вернулся к резьбе. Мол, если ничего ― так тебя никто и не держит.        Вот что за несносный тип? Оба!        ― Спасибо, что рассказал, ― излишне сердито поблагодарила Врелана, мысленно ойкнула и сбавила тон: ― Правда спасибо. И вообще, как дела? Тебя, надеюсь, не наказали за тот случай?        Он покачал лохматой головой:        ― Их тоже.        ― Вот их могли бы и проучить!        ― Да брось, ― вклинился Верга, не отвлекаясь от работы, ― кому это надо? Никто никого не прибил, даже не покалечил. Башку внушением прочистили, и хорош. Завтра, после испытания, здесь и трети не останется, так и так уйдут. А уж с тех, кто останется, еще успеют за провинности по три шкуры спустить, ручаюсь.        ― Да.        Лесавка глянула на одного, на второго и нервно усмехнулась:        ― Умеете вы обнадежить!        ― Завсегда обращайся, Лайнэ. Зря я, что ли, столько лет упражняюсь?        ― Он на мне еще и упражняется! ― Лесавка мстительно выхватила у него из-под руки очередной намеченный резак и, отскочив, по-ребячески оттянула уши врастопырку.        ― Оторвешь, дразнилово.        ― Только если тебе!        Позабытый Аиртас таращился на них с непонятным выражением: то ли не ожидал, то ли неуместность свою чувствовал, то ли никогда такого не видел.        ― Лайнэ, дай сюда. Встану ― хуже будет!        Повинуясь дурацкому порыву, она вдруг подскочила к молчуну и сунула "покражу" ему в руку:        ― А это не я!        ― О-ох, ― Верга обреченно закатил глаза. ― Ну чего тебе от него всё время надо? Вцепилась, как репей в лисий хвост.        "Это ты еще про прическу не знаешь", ― усмехнулась лесавка, а сама озадачилась: и правда, чего?        ― Нет. Это мне надо, ― неожиданно возразил Аиртас, без просьбы возвращая инструмент.        ― Н-ну-ну? ― с живейшим, чуток переигранным интересом подбодрил Верга. ― Вечером у лагеря тоже, что ли, ее дожидался?        ― Да.        Лесавка окончательно перестала что-либо понимать и молча на него воззрилась. К счастью, объяснения не пришлось выдирать по словечку ― глядя прямо и открыто, Аиртас уточнил:        ― Ты хорошо говоришь по-человечьи, Врелана. Научи меня самым полезным словам.        ― А-э-э...        ― На смотре тебя слышал. Заподозрил, что люди останутся, и они остались.        ― Кхм.        ― И это всё, Лайнэ? ― криво заухмылялся Верга.        ― Ну-у...        ― Понятно. Ауребра́с, отчаливай. Видишь, она и по-родному-то болтать не умеет! Фырчит, мычит да хрюкает.        ― Я не хрюкаю!        ― Тогда выдай что-нибудь внятное. К ней тут в ученики просятся, а она мямлит! И вообще, ― он отложил шило и развернулся на чурбачке к ним лицом, упершись ладонью в колено, ― ты же Ауребрас. Сам всё должен, сам. Без подачек.        ― Ну Верга! ― взвыла подруга. ― Ну что тако...        ― Он знает, что такое, наш великий Ауребрас.        ― Я-то знаю, ― кивнул тот. ― А вот ты ― ни капли. Ни о Лесе, ни обо мне.        ― Да конечно, куда уж мне. До Ауребраса-то!        ― Вы сейчас подеретесь? ― жалобно уточнила лесавка.        Брови молчуна взметнулись, затерявшись под длинной жесткой челкой. Верга фыркнул и отвернулся к колодезному бортику с резаками.        ― Нет, ― хором отказались оба. С легким удивлением переглянулись, и Верга довесил:        ― Было бы с кем.        ― Именно. Знакомых троп, ― попрощался Аиртас и, не дожидаясь ответа, развернулся.        ― Эй... Эй, а учиться? Ты же хотел учиться! ― растерялась лесавка, но догонять не помчалась, обернулась к другу: ― Как же так?        ― Сам пускай разбирается. Непревзойденный умник, Всезнающий Владыка Леса по имени Ауребрас.        Врелана насупилась. Вдруг подскочив, она двумя руками сцапала Вергу за нос и подбородок.        ― Ай! Лайнэ! Отстань!        ― Не-ет, покажи! ― упорствовала та, хватаясь за изворачивающегося приятеля. ― Зубы покажи! Ты вроде не гадюка ― откуда ж столько яду, а?!        Он вскочил, чуть не смахнув инструменты в черный зев колодца, и вскоре битва за зубы окончилась безоговорочной победой их владельца.        ― Ррат. Достала, ― он тяжело дышал после короткой, но бурной борьбы. ― Я ― гадюка? Я?        ― Не знаю, ф-фу-ух, но сейчас было похоже!        ― Ага! Зато ты, видать, цветочек-незабудочка. ― Он сердито сгреб резаки и шила, пару выудил из травы, пересчитал. Мельком покосился на отдувающуюся всклокоченную подругу, но, видно, передумал вставать в позу обиженного и, усевшись, снова стал раскладывать инструменты. ― А даже если и гадюка ― так не черноядка ж, не помрете.        ― Конечно-конечно, вовсе нет. Ты же, Верга, вообще-то очень добрый, я знаю, ― примирительно завела она, подсаживаясь к нему и поправляя рукоятки, чтоб лежали в идеальном строю. ― Как ужик.        ― То есть я еще и бесполезный?        ― Да тьфу на тебя! Лучше вообще помолчу. Или нет. Скажи, за что ты его так ненавидишь ― тогда помолчу. Может, он тебе старый враг какой, а я, как дурочка, ни сном, ни духом?        ― Ненавижу? ― вергино широкое лицо слегка вытянулось. ― Да вот еще.        ― Но что-то же вы с ним не поделили! Еще при первой встрече, верно?        ― Ничего мы не делили, ― отмахнулся он, возвращаясь к работе. Задумался на пару мгновений, невидяще глядя на узор, будто тот мог сложиться в очертания прошлого. ― И́ссэ Улну́тис учил меня выслеживать, но в ту ночь, похоже, Лес был нам не рад. Добрались аж до Лысой излучины, а толку ― как с ёлки цветов. Уже хотели поворачивать назад, а тут раз ― пара недорослей, один другого сопливее. И тоже вроде охотники. Наш иссэ удивился, хотел перекинуться словечком с их, только шиш. "Мы, ― говорят, ― сами охотимся, иссэ здесь нет". Слово за слово... Оказалось, братья. Второй-то куда разговорчивее этого, вот и проболтался, что они аж с Ноздреватых холмов туда притащились.        ― К Лысой излучине? Это ж добрых три ночи пути!        ― Во-во, иссэ Улнутис тоже опешил. Маленько отчитал их, мол, чего в одиночку шастаете где ни попадя, как будто вашим родителям сыновья за просто так свалились с неба. А потом предложил довести их до деревни, чтоб не заблудились и не сгинули, ― ну, ты знаешь, как он умеет.        Воспоминание иглой кольнуло куда-то под сердце, и улыбка у Вреланы вышла грустноватой:        ― Наворчит, но мимо никогда не пройдет.        ― Угу. Только эти оказались шибко гордыми, не захотели. Тут я не утерпел и немножко влез, хотел припугнуть дурачье ― Лес ведь поблажек никому не делает. Так младший ― как раз твой Ауребрас ― окончательно нас послал вместе с нашей помощью.        ― Прямо послал?!        ― Да нет, но смысл такой же. Он до этого всё помалкивал, а тут выступил на манер сегодняшнего, ну ты слышала. Мы оба, мол, получше многих знаем Лес, так что нечего расписывать, чем он опасен. Сами справимся, а вам спасибо, но не лезьте, куда не просят.        ― И почему мне кажется, что это очень вольный пересказ...        ― Ага, расширенный. Он-то, как всегда, в щепотку слов уложился.        Верга вытянул руку и, хмурясь, стал разглядывать зажатый в ней оберег ― круглый, как грибная шляпка, деревянный, узорчатый. С одной стороны ― первая буква имени; с противоположной ― название Ветви, материнского рода; по краю ― мелкие зарубки. Их положено вырезать по числу прожитых зим, так что частая цепочка еще не испещрила Вегертаров оберег даже на четверть.        ― И что же было дальше?        ― А ничего. ― Он на волос подправил какой-то завиток и снова придирчиво уставился на свою работу. ― Ушли.        Продолжать он, по всему, не собирался, и подруга осторожно уточнила сама:        ― И ты обиделся?        ― Я? ― Верга легонько дёрнул ухом в ее сторону. ― На этих двоих, что ли? Тха. Я бы даже имя у твоего Ауребраса не запомнил, как и у братца, если бы дразнилка на ум не пришла. Ну и рост у обоих заметный. Так что хватит выдумывать нам какие-то жуткие старые счеты, Лайнэ. Просто не люблю таких, и всё. Больно нос дерет ― думает, что самый умный. А остальные так, не охотники ― малявки, первый день как с ветки рухнули ― и прямо в Лес.        ― Да разве ж так? А мне не показалось...        ― Вот ты с ним и нянчись, если хочешь. А меня не приплетай. Только потом не прибегай жаловаться, когда он и тебя пошлет. Из Ауребрасов не получаются толковые приятели.        Врелана в задумчивости прикусила ноготь. Так-то оно так, но...        Ни согласиться, ни поспорить она не успела. Ветер донес шаги, а стоило оглянуться ― издалека, из темноты, приятелям кто-то замахал.        На метафоричный огонек ― или уж скорей на разговорчик? ― заглянула новая знакомая Иррэ́ра с братом, и тему пришлось оставить. А уж когда болтовня свернула на предстоящее испытание, ни для чего другого в головах попросту не осталось места.

***

              Столько соискателей за раз Врелана, кажется, не видела никогда прежде. Даже на "господском смотре" худо-бедно построенный двухсотенный отряд не выглядел столь огромным, как та же толпа, запрудившая узкие крепостные коридоры.        Лезешь-лезешь мимо ― а им ни конца ни края! У стен теснятся, на боковых лесенках в три яруса сидят. Вон, кстати, с верхней ступеньки махнула Иррэра. И шебутной братец, конечно, при ней. А вон шепчется давешняя компания задир ― Врелана запомнила из них только девицу, Ултари́ну (сейчас она почему-то держалась наособицу), а остальных Аиртасовых недругов различала лишь по голосам. А вон соседки по палатке, а вон чудной юнец в лисьей шапке, а вон три друга, всех обставившие в поединках...        ― Думаешь, нас снова будут звать по одному? ― спросила Врелана, вплетая шепот в шум таких же приглушенных голосов. ― Неужто до всех докричатся?        ― Скоро узнаем.        С рассвета Вегертар был серьезен и молчалив на манер Аиртаса.        Кстати!        ― Слушай, а где Аиртас?        ― Почём я знаю? Где-нибудь сидит.        Они наконец остановились и вбуравились поближе к стене, к вергиным соседям, занявшим местечко. Врелана вытянула шею: двустворчатая дверища уже виднелась впереди, а торчащая над головами лохматая макушка до сих пор нигде не мелькнула.        ― А по-моему, его тут вовсе нет, ― перездоровавшись, снова заикнулась лесавка. ― Странно, да?        ― Так, может, мне пойти его поискать? За ручку к тебе привести? ― огрызнулся приятель.        ― Вот еще!        Но все-таки где же он пропадает? Для чего терпел проделки лесовчат и подначки соперников, стремился не ударить в грязь лицом на испытаниях, даже вздумал учить чужой язык ради смотра ― чтобы не прийти?        Не особо надеясь, лесавка порой оглядывалась вокруг, но так никого и не высмотрела. Хотя ждать пришлось порядком: на сей раз вызывали не по Ветвям, именам или заслугам ― по деревням. Вот по очереди ушли друзья-поединщики, вот ― Иррэра с братом, вот ― целый хвост из местных городских соискателей.        Раньше ей не приходилось ждать так долго. Ждать, ждать, ждать... Терпение натянулось, будто жила под пальцами неуверенного стрелка ― того и гляди соскочит.        ― Я первая! ― заслышав родное название, выдохнула Врелана и, протиснувшись мимо Верги, бросилась к неизвестности почти бегом.               Зал довлел величием, простором и светом. Тот самый, в котором вчера приветствовали княжеских посланников, ― похоже, в крепости он был единственным. В первый раз, тесно забитый народом, зал не особо-то запомнился и не казался таким гигантским и пугающе пустым. Как Исходничья Топь, как ладонь великана.        Люди, кенсуат Рау́лл и еще пара важных лесовичьих персон восседали в самом его конце, за длинным столом, и неистовое солнце вонзало копья света прямо в окна над их головами ― вытянутые, узкие, как бойницы. По темно-зеленой скатерти расплескалось кружево серебряных узоров, что режущим блеском откликалось лучам.        Врелана шагала, не выказывая робость. Света она ждала. Дважды попасться в один капкан ― это уж слишком! Людям ― после вчерашнего-то предупреждения ― тоже не удивилась. Не первые и, видит Древо, не последние.        ― Врела́на Аиннэ́ Шиэлли́, Неждан Гудимыч, ― сверившись со списком, представил ее таррау, сидящий по правую руку от Пенька.        ― Врела-ана. Вре́лка, значит? Ну что же, утра доброго, Вре́лка. Ничего, что так, я по-простому? ― откликнулся тот, как она и ждала, на языке человечьем. Пахло от Пенька чистотой и завтраком: жарким из оленины, грибами да смородиной ― а вот в бородатом лице Врелана так и не нашла ничего примечательного.        ― Как вам угодно, иссэ, ― она почтительно прижала ладони к груди.        ― Иссэ ― это что ж такое будет? Мне обижаться или погодить?        "Мастер ремесла, которому позволено выбрать двух и более учеников" стало бы самым точным ответом. Ещё бы непривычных звуков в этом ответе было поменьше...        Она стрельнула взглядом в соплеменников: один как раз протягивал Пеньку до середины раскрученный свиток, второй таращился перед собой так стеклянно, будто спал с открытыми глазами или вовсе помер, а кенсуа́т Раулл, откинувшись на спинку стула и до бровей сдвинув парадную шапку, исподлобья наблюдал за происходящим. Вмешиваться и отвечать за нее никто, кажется, не собирался.        ― "Иссэ" сначит "масстер".        Кенсуат ведь любит краткость и конкретность. Этот, наверное, тоже?        Пенек усмехнулся и подпер щеку кулаком, разглядывая записи в свитке.        ― Вон как. Тогда говори лучше "сударь", я в ваших словечках не шибко разумею. Но это ладно. Рассиживаться, Врелка, нам некогда, эдак не поспеем до утра. Хм-м... Неплохо, ― он мельком поднял глаза от свитка, будто сравнивал портрет с оригиналом, еще немного почитал и отложил. Записи с сухим шелестом закрутились в привычную форму. ― Ну и зачем же тебе эта служба? Пёс знает где, тяжелая, беспокойная, вдобавок на десять лет ― и это если тебя вообще удостоят такой чести, для начала ж погоняют в хвост и в гриву. А потом, может статься, и не примут ― еще обиднее. Тебе, девке, оно надо?        ― Да, ― не задумываясь, кивнула она и торопливо прибавила: ― Сударр.        Уж что-что, а меньше всего Врелана ожидала, что ее здесь начнут отговаривать.        ― И зачем?        ― Я хочу слушить. Оказать севя в деле. Стать олессной. ― Пенек, прищурившись, чуть подался вперед, и она старательно выговорила: ― П-о-ле-с-ной. Даю слово: если воссьмёте меня, княсс не п-ошалеет.        Слева кто-то из ратников басовито гыгыкнул и замолк.        ― Князь и не такое видал, уж он-то точно не пошалеет. Лишь бы я от вас от всех не пошалел, ― Пенек странно кривил губы.        Теперь усмехнулись справа, и Врелана непонимающе стрельнула взглядом в очередного бородача. Чего забавного?        ― Вам тоше, сударр, не ридется ошалеть, ― на всякий случай пообещала она.        Пенек все-таки ухмыльнулся во всю ширь, зияя двумя прорехами в оскале, и снова посерьезнел.        ― Ну раз обещаешь ― допустим, я поверил. Это ладно. Ты лучше представь: вот приняли тебя в каэраты, выучили, увезли ― и всё. До конца службы о доме забудь, никаких отгулов и зимовок. Неужто через пару лет не истоскуешься?        "Нет, сударр", ― едва не слетело с языка, но повисло на самом кончике.        Плетеные тропки через болото, шепотливые листья над крышами, сопящие под боком сестрички, вкрадчивый голос иссэ Улнутиса и аромат сушеного шиповника, насквозь пропитавший его дом...        ― Я ривыкну, ― твердо ответила лесавка.        ― Тогда не вижу причин тебя гнать, ― он махнул вправо, на окованную низкую дверь. ― Учись. Глядишь, ещё увидимся с тобой в Крепости.        Эмоции навалились лавиной, и Врелана, пригвожденная их тяжестью, так и осталась на месте.        Правда? Правда ли?..        ― Ты принята, оэрта⁶. Ступай, ― сквозь звон в ушах прорвался голос кенсуата Раулла.        Счастливица слепо шагнула в сторону... и снова никуда не ушла.        ― Кашш... Как ше моё эррвое иссытание, сударр? ― осторожно, уже осмысленно спросила она, для ясности подняв указательный палец. Широко распахнутые серо-синие глазищи не выпускали Пенька из виду, словно он мог испариться в любой миг и только на этом взгляде, как на привязи, держался.        ― А чего с ним? Сплоховала?        ― Наверно, сударр. Много мимо.        Лучше пусть сразу всё узнает, чем ошибка вскроется через пару дней!        ― А, попадала... ― Он зашуршал свитками, заскользил толстым пальцем по убористым строчкам. ― Да все вы, слепыши, друг друга стоили. Все чучела только один хитрец поборол ― пробежался по двору и скинул копьем всё, до чего достал ― а достал он, как ни странно, до всего. Ну да ладно. Как там тебя ― Врелка? Есть и хуже. Куда хуже. Ты хотя бы по-истрадольски болтаешь так-сяк ― уже бусина в копилку. Так что давай-давай, ― он второй раз махнул в сторону двери, ― шевелись, пока я не решил, что ты всё-таки одумалась и хочешь отказаться.        Вот уж такую возможность она никому не подарит!        Тесная лестница, коридор, снова ступени, дверь...        ― Лайнэ! ― вылетел из-за нее возглас Иррэры. ― Тебя взяли! А где дружок?        ― Следом пойдет, я вперед него выскочила ― ждать совсем невмоготу!        Она мельком осмотрелась: таррау здесь собралось в разы меньше, чем уходило, но и по пальцам не пересчитаешь, разве что ноги подключить.        ― Пойдет, да не сюда, ― вслед за Иррэрой к новоприбывшей неспешно шагал один из друзей-поединщиков ― поджарый лесовик с белыми пятнышками на лбу.        ― Похоже, из каждой деревни берут по одному, не больше, ― с досадой подтвердила Иррэра. ― Братишка так и не пришел, и его, ― взмах направо, ― приятели тоже. И еще тут есть один, который прибыл с...        ― Стойте-стойте! Как ― по одному?        ― А ты думала, зря они нас по деревням скучковали? ― Иррэра мрачно пощелкала щепотью, будто собирала из воздуха невидимые ягоды.        Поединщик с невеселой усмешкой кивнул:        ― Короче, вовремя ты выскочила первой.        ― Дури-ища... ― охнула Врелана, прикрывая рот ладонями. Неверящий взгляд метался между лицами будущих каэратов, но те, похоже, не шутили. ― Он же так хотел сюда попасть!        ― А ты как будто нет.        ― Но он-то больше!        Собеседники переглянулись, но она не разобрала, с каким выражением. Да и не пыталась. Слишком новость подгорчила торжество.        Она уже представляла, что будет, если придется возвращаться в деревню одной. Но чтобы одной уехать к людям?.. Как же можно? Куда же без Верги?        ― Ладно. Кажется, мы не знакомы? А́ргис Верра́ш Халнаисти́н, ― представился поединщик, воспитанно сложив ладони на груди ― друг поверх друга, как и полагается при знакомстве. ― Для друзей ― Аргис.        ― Врелка́... Ой, Врела́на!        ― Врелка́на? ― хихикнула Иррэра.        ― Это всё иссэ человек, он меня зачем-то Вре́лкой называл ― такое странное имеч...        Легкие шаги за дверью, жалобный скрип петель ― и на пороге возник за глаза отсеянный и уже немножко оплаканный Вегертар. Широченная (даже не кривая!) улыбка, бодро навостренные уши, вскинутая голова... При виде трех вытянувшихся лиц, глазеющих на него, как на петуха в орлином гнезде, весь этот гордый вид слегка померк.        ― А ты чего здесь? ― брякнул Аргис, но возможный ответ заглушило пронзительное "Верга! Ве-ерга!".        ― Везет же Врелкам, ― вздохнула Иррэра, пока та скакала вокруг свежеобретенного друга и хлопала его по плечам, то ли приветствуя, то ли под этим благовидным предлогом отвешивая тумаков за свое беспокойство.        ― Это ведь только начало, ― не поддержал поединщик чужую зависть. ― Никого ещё не посвятили в каэраты, и кому из нас благоволит Путь, узнаем к будущему лету, вряд ли раньше. Э, везунчик! А мы думали, берут по одному носу с деревни.        Привлеченные окликом и вопросом, из углов полутемной, пахнущей сыростью комнаты потянулись к двери остальные счастливчики. Кто-то высунулся из незапертой смежной, оттуда же пахну́ло лепешками и клюквенной водой⁷.        ― По одному носу с семьи, ― цыкнув на подругу, поправил Вегертар. ― Родню не берут железно ― так я понял из расспросов.        ― А остальные, выходит, просто не сгодились? ― предположил кто-то.        Они еще долго строили догадки, знакомились друг с другом и новоприбывшими, угощались немудреным обедом без разносолов, кто-то даже дремал, по-лисьи свернувшись на широкой лавке. Дело за полдень перевалило, спать бы и спать! Вегертар уже вслух подумывал, не присоединиться ли к этим умным таррау, когда очередные ― размеренные ― шаги по коридору окончились поднадоевшим скрипом.        Врелана мельком глянула через плечо и обомлела. Переливчато свистнул Аргис.        Нет, кое-кто, разумеется, мог бы и порадоваться появлению Аиртаса, а остальные ― не придать значения. Но поди отреагируй так обыденно, когда в проеме, шлейфом распустив запах плесени, вина и спекшейся крови, возникает кто-то грязный, побитый и немножко мокрый!        ― Уш-ш...        ― Аттана́рра!⁸        ― Однако…        ― А я им говорила, что это будет уже перебор, ― непонятно кого уведомил мелодичный голосок Ултари́ны.        ― "Это"? А подробнее? ― требовательно уточнила Иррэра. Она, ближе всех оказавшаяся ко входу, вздумала подхватить Аиртаса под руку, но тот отшатнулся и, не закрыв дверь, сам дошлепал до лавки. Сел.        ― Ну... Всё. ― На побитого Ултарина смотрела настороженно, без капли сочувствия, а говорила торопливо, будто ждала от него обвинений и спешила оправдаться еще раньше, чем те прозвучат. ― Всё ― перебор. Подкарауливать толпой перед испытанием, запирать. Шутки шутками, но это уже слишком. Я им сразу говорила, только разве я для кого-то указ?        Аиртас скосил на нее незаплывший глаз, но ― как всегда ― смолчал. Только выудил из поясной сумки смердящую брагой примочку, смахнул с нее щепку и пришлепнул поверх опухшего надбровья. Сразу видно ― «лекарство» подкинули люди, ведь таррау никогда не увлекались хмелем.        ― «Может, мне сходить и поискать?» ― сердито зашипела Верге подруга. ― «Может, мне еще за ручку привести?»        ― Молчала бы уж… Врелка!        ― Ну ты и…        ― М-да уж, ― без труда заглушил ее Аргис. Он, потирая подбородок, стоял у стены неподалеку от Аиртаса и с легким недоумением его разглядывал. ― Что имеем, то имеем, но из всего этого я одного не пойму: и как тебя, такого красивого, взяли учиться?        Молчун пожал плечами и аккуратно вытянул ногу, роняя хлопья подсохшей грязи. Выглядел он, конечно, измочаленным, но довольным и таким спокойным, как Врелана никогда еще не видела.        ― Не знаю. Спросили, что стряслось. Я рассказал, как сегодня до них добирался.        ― И как?        ― В одиночку. ― Он скользнул взглядом по лицам и, на миг остановившись на Вергином, довесил: ― Сам.