Княжна

      

***

              Не сказать, чтобы тот случай надолго запомнился.        Из компании задир в Зубастой крепости осталась только Ултарина, и никто доподлинно не знал, остальные не сгодились до живописного появления Аиртаса или уже после. Многие склонялись ко второму варианту: подлость не украшает ничей Путь, а уж Путь будущего каэрата ― в особенности. На нравы новобранцев здесь смотрели так же придирчиво, как на умения. Однако перед строем ничего не объявили, а Ултарина то ли не знала причин, то ли замалчивала. Она быстро сдружилась с соседкой и о своих прошлых приятелях вслух не вспоминала.        Те драчуны явно не знали, куда бить, чтобы и следов оставить мало, и нагадить с размахом, потому Аиртас не переселился в лечебницу, а лишь заглядывал туда по утрам. Он никому не жаловался, и, когда синяки отцвели, все окончательно перестали судачить о случившемся, а может, и вовсе забыли.        Все, кроме Врелки.        Она больше не заговаривала с Вергой про Аиртаса, но из головы его выкинуть не могла. Она же видела, что там, в толпе перед испытанием, Аиртаса не было. Подозревала, что нигде за спинами он тоже не сидит. Но покорно проглотила чужие «объяснения» и ничего не стала делать. А ведь могла. Хотя бы привлечь внимание!        Да, всё и без этого закончилось благополучно, но могло дойти до беды. И еще вопрос, кто в итоге расплачивается дороже: отхвативший тумаков или впустивший равнодушие в свое сердце. Иссэ Улнутис часто об этом говорил, а ему с высоты проделанного Пути, конечно, виднее.        Значит, пора выполоть из своих поступков все ростки равнодушия!        Время шло, и скоро четверть новобранцев ходила у Вреланы в товарищах. Только с Аиртасом, как нарочно, разговор не клеился.        «Да я бы тоже шарахался от такой сверхзаботливой пиявки!» ― как-то раз фыркнул Верга. Он, как и обещал, в это дело не лез, но со стороны наблюдал внимательно и при случае не скупился на подначки. Вот какой из него друг, а? Иррэра хотя бы не дразнится!        Время после ужина отводилось под самостоятельные тренировки и уход за снаряжением, и сегодня подружки, предвкушая хороший вечерок, единогласно решили заняться последним. Кенсуат Раулл с первого дня вдалбливал, как это важно и почему княжий каэрат обязан выглядеть каэратом, а не вшивым чучелом.        Иррэра подтачивала заготовки для стрел, Врелана чистила стёганку⁹, поминутно отвлекаясь. Взгляд то и дело устремлялся к ручью: остелист, которым он порос в верховьях, чуть дальше уступал место кустарнику, надежно скрывающему и русло, и подножие стены.        ― Слушай… Ты не заметила ничего странного?        ― М-м? ― Иррэра повернула ухо на шепот, но продолжения всё не было, и она, отложив прикушенное перо, уточнила более внятно: ― Например?        Врелана окончательно замялась и брякнула совсем не то, что собиралась:        ― Например, что у Раулла на лице ни пятнышка?        Скользнув ногтем вдоль заготовок, Иррэра подцепила самую удачную и стала приматывать оперение.        ― Ниже, полагаю, тоже. Ну и что? Врелка, ты будто только сейчас додумалась, что наш кенсуат ― полукровка. ― Вот уж ее, синеглазую, никто не заподозрил бы в подобном: аккуратные бурые пятнышки венчали лоб и украшали подбородок. У полулюдей, какими бы похожими на таррау они ни уродились, кожа всегда была одноцветной.        И Врелане, по большому счету, сейчас на это было наплевать.        ― Так он же то в шлеме, то в шапке. Не сразу поймешь ― а вдруг пятна на лбу?        ― Наверное, он был бы рад, если бы все так и думали. ― Иррэра отложила стрелу и мельком глянула на обеспокоенную подружку. ― А ты боишься? Ну попроси, пусть покажет. Хотя ― уверена ― без меток он бы на такую службу нипочем не пробрался.        ― Да что ты! Ну его. Просить… Твоя правда: он ведь кенсуат, не кто попало.        Отказать Раулл не посмел бы, конечно, ― нет у полукровок такой роскоши. Всегда будь готовым заголить запястья и сунуть под нос любопытному метки Мудрейшей ― доказательство, что ты чист. И лучше бы они там были.        ― Вот-вот, ― кивнула напарница и снова сосредоточилась на деле.        Лезть неловко даже к ней, что уж про Вергу говорить! Тот, наверное, и вовсе покусает, если подруга еще раз заикнется об Аиртасе. Даже о том, что тот уже третий вечер шастает куда-то к ручью, и Древо его знает, когда возвращается назад. Этого Врелка не застала ни разу, однако сегодня имела все шансы дождаться: молчун уже давненько скрылся в зарослях, а дел у подружек еще полно, надолго засидятся.        "Была бы ты постарше, ― как-то раз усмехнулась Иррэра, ― я бы решила, что ты положила глаз на нашего буку".        Тха! Как на этих шебутных и задиристых созданий вообще можно заглядываться? Если они все такие, то лучше Путь пройти вообще без спутника ― спокойнее будет.        "Все оэ́рты так говорят. До поры до времени", ― беззубо улыбнулась приемная прабабка, когда пару зим назад Врелана поделилась с ней похожим откровением. Видать, что-то не поняла или не расслышала. Ну и ладно.        Одно точно ― мнимая симпатия здесь не причем. Уж точно не та, о которой некоторые думают!        Врелана сгребла недочищенную одежду и решительно встала. Свёрток вышел объёмистым ― для лесавок шили стёганки на две ладони длиннее, чем для лесовиков, а чтобы плотная материя не стесняла движения, подол с двух сторон разрезали до середины бедра.        ― Иррэ́, ты еще долго?        Напарница вместо ответа красноречиво обвела солидный пучок недоделок и полмешочка наконечников.        ― Тогда прибереги вот это, я скоро вернусь и дочищу!        Уже нырнув по тропинке в прибрежные заросли, Врелана замешкалась. Кусты бесцветника щекотали ухо монетками-листьями, впереди журчала вода, напоив воздух сыростью и свежестью. Хочешь сбить со следа ― подольше иди водой, это всякому известно, Аиртасу ― тем более.        Родник вырывался из-под земли прямо здесь, в крепостном дворе. Выстроенный над ним сруб держали в порядке, потому выбегал ручеек из трубы в стене, по каменному желобку ― и на волю. А вот убегал... Оэрта в задумчивости прикусила ноготь.        За три седмицы обучения она уже не раз слыхала, что через подгнившую дыру в крепостной стене можно выбраться наружу, если не боишься промочить ноги. Неужели Аиртас туда и шастает? За стену? Но зачем?        Его голос, почудившийся ей на полпути к ручью, больше не заговаривал. Или просто отдалился настолько, что даже чуткоухой Врелке не расслышать?        Выдумывая гроздья вариантов, один другого невероятнее, она скинула ботинки, стащила обмотки и крадучись пошла вдоль воды. Бесцветник все теснее смыкался над ней боками, так что вскоре лесавке пришлось забраться в русло.        Неподалеку от стены поток растекался заводью ― небольшой, шагов на семь ― и убегал сквозь брешь в стене на свободу, в лес. Прогретая солнцем вода здесь потеплела и зацвела, кустарник слегка расступился, а на пологих берегах уже виднелись первые желтые листья. Пахло заправским болотом: застоявшейся водой, гнильцой да тиной. Так навязчиво, по-домашнему пахло, что Врелка чихнула. Затеребила кончик носа, сгоняя охоту повторить на бис, зажмурилась и все-таки закрепила успех звонким чихом.        Бульк! Бульк! ― попадали в воду впечатленные зрители.        Лесавка открыла глаза: из-под куста на нее, не мигая, таращилась лягушка ― упитанная, ядрёно-желтая, с продольной черной полосой. Камышовая желтянка вроде бы. Возле деревни такие почти не попадались ― и к счастью! Ведь даже у Леса есть свои правила: яркое не тронь ― ядовито. А правила Врелана соблюдала.        Всколыхнулась потревоженная шагами вода, и лягушка, не желая сводить знакомство, сиганула в пруд и затаилась. На характерный "бульк" из-под стены откликнулась пара таких же. Оэрта пригляделась и ахнула: вся заводь была засижена желтянками, словно цветник ― пчелами. Лягушки покачивались в мутной воде, как осенние листья; молча глазели из-под кустов, из травы и с коряги.        "Вот так развелось", ― мимоходом подивилась Врелка и наконец придирчиво уставилась на лаз в стене. Сверху ― осклизлые почерневшие бревна, снизу ― выточенное водой русло. Когда-то, наверное, и здесь был желоб, но из крепости еще до таррау растащили все, что смогли отодрать, а после этого ручей обустраивался по своему вкусу. Правда, без размаха. Дыра-то узкая! Считай, все хитрецы боками тёрлись!        Поудобнее перехватив сверток, лесавка собралась как следует там принюхаться, но едва сделала еще шаг, как...        ― Хашш!¹⁰ ― сердито зашипели из зарослей бесцветника. Очень знакомо зашипели ― поди не узнай Аиртаса!        ― А? ― Врелка дернула ухом на голос.        ― Не пугай их.        ― Лягушек?        ― Ну не кусты же. Лайнэ, чего ты из себя дурочку строишь? ― ветки раздвинулись, и в просвете возникла вергина физиономия.        ― Я? Дурочку? А ты что тут делаешь?!        ― Готовлюсь посрамить великого лесного знатока, само собой.        ― Второй день готовится, ― из кустов по соседству уточник "знаток".        ― Кто тщательно готовится, Ауребрас, тот сытно ест.        ― Если раньше не загнется с голодухи.        ― Да ты не беспокойся, умные таррау всегда делают запасы!        ― И давно вы тут ругаетесь? ― осторожно влезла Врелана.        ― Еще даже не начинали. Эх, не слышала ты, как мы по-настоящему ругаемся, Лайнэ!        ― Я тоже не слышал.        ― А ты уж молчал бы, ― фыркнул Верга и коротко махнул подруге: ― Лайнэ, вылезай. Во-он там, подальше, где мы ходили. Да топай, топай, ты уже и так всех распугала.        Окончательно перестав что-либо понимать (особенно в парнях!), оэрта полезла на берег. А там, в кустах, обнаружилась прямо-таки идиллистическая картина: вытоптанная полянка, два лесовика и расстеленная у корней тряпица, с которой они по очереди, но с крайне независимым видом таскали сушеные грибы. Чуть дальше, за кустом бесцветника, стояли два накрытых деревянных ведра. Левое побулькивало, и Врелана почти не сомневалась, что в нем плескаются невезучие желтянки.        ― Его улов, ― отрекомендовал Верга, пока подруга сердито растирала ноги да разворачивала подвернутые штаны.        ― Угу. А твой где?        ― А мой... А ты вообще чего тут бродишь, Лайнэ?        ― Гуляю, ― буркнула она.        Ишь, устроились. Она столько дней придумывала, как бы расшевелить Аиртаса, как поддержать, столько раз надеялась с ним подружиться ― и хоть бы хны. А они сидят тут. Спор грибочками закусывают. Причем, видать, не в первый раз. Где справедливость?!        Вегертар наградил ее долгим взглядом, словно чуял недосказанность, но на этот раз не угадал причину:        ― Ты наружу, что ли, собралась? И без меня?        ― Без тебя.        ― Надулась, ― то ли спросил, то ли подытожил Верга, ― ну и глупо. В смысле, за стену лезть. Скажи?        ― Нам не разрешали покидать крепость, ― кивнул Аиртас. ― Накажут.        ― Да поняла я, поняла! Отстаньте.        ― Ушш. Видал, какая злая? А обычно наоборот ― приветливая, улыбчивая. И норовит всем на свете помочь, прямо как иссэ Улнутис.        Врелана на миг замерла, а потом с удвоенным усердием принялась за обмотки, делая вид, что сказанное ее не касается.        ― И охотница толковая, ― между тем продолжал Вегертар, ― имей в виду, она очень тонко слышит. Если, конечно, не считает шишки на дубах.        ― Верга!        ― Скажешь, что неправда? ― заухмылялся он. ― А еще, Ауребрас, у нее неплохой нюх на всяких брошенных, затюканных, одиноких ― в общем, на тех, у кого душа не на месте. Я бы на твоем месте призадумался.        ― Ну Вер-рга! Неправда!        Аиртас мельком глянул на одного, на вторую. Отрицательно качнул головой:        ― Не знаю, кто из вас ошибается, но у меня всё хорошо.        Разве можно упустить такой шанс? Забыв про обиды, Врелана осторожно переспросила:        ― Тогда почему ты ни с кем не дружишь? Все время молчишь...        ― Зачем болтать, если по делу сказать нечего?        Приятели невольно переглянулись: сами-то они любили посудачить, но чего умного возразить на это заявление, с ходу не придумали.        ― Видала, какой серьезный? Так что ближе к делу! Ну что, Лайнэ, хочешь стать нашим судьей и заодно главным свидетелем моей победы?        Аиртас, скептически приподняв брови, многозначительно похлопал по крышке над своим уловом, но смолчал.        ― А... Что для этого нужно?        ― Ничего сложного. ― Верга выудил из поясной сумки подвядший серо-зеленый листик. ― Находишь такой же по размеру, срываешь, и, пока не почернеет слом, на лягух охочусь я. Потом ты считаешь, у кого из нас больше, вот и всё.        ― Ничего себе "всё"! ― Врелка покосилась на ведро: внутри по-прежнему кто-то бодро плескался. ― Я открою, а они оттуда ка-ак!..        Теперь озадачились и спорщики.        ― Ты обязательно что-нибудь придумаешь, ― подбодрил Верга. ― Лягушек тут полно ― за раз не съесть! ― да и кормят нас от пуза. Так что мы их живьем покидали. Потом немножко отберем, а лишних выбросим.        ― Так вы их еще и есть собрались?! Этих? Вам на Пути приключений мало?        ― Они съедобные, ― вклинился Аиртас.        ― Желтянки-то? ― оэрта ткнула вправо. Сквозь прорехи в листве виднелись ядовито-яркие пятна ― это осмелевшие лягушки расползались по родному болотцу. ― Раэ́нхас¹¹, вы чего тут нажевались, уж не мухоморов? С головами всё хорошо? Верга, ну хоть ты-то помнишь, как иссэ травил их ядом кожеедов?!        ― Помню-помню, только это не желтянки. ― Соперники переглянулись. ― Может, покажешь ей? Да не из ведра! Покажи, как ловишь.        Аиртас не заставил просить себя дважды. Выбрав место, где заросли пореже, он подкрался ближе к берегу. В плавных точных движениях чувствовалась привычка, когда он, выбрав сидящую спиной лягушку, на миг завис позади нее. Рывок! И вот схваченная добыча уже заполошно дрыгает лапками в руке у ловца.        ― Видала? ― так гордо воскликнул Верга, будто сам его учил.        ― Да-а, это тебе не пни околачивать...        В их деревне жаб ― а уж тем более лягушек! ― не промышляли: пользы никакой, больше умаешься, чем наловишь. Есть толком нечего, да и то, что наскребешь, так воняет, будто на обед варганишь тину. Поэтому только лесовчата, смастерив сачки, выходили на лягушачий промысел ― поиграть, поучиться. Врелана с детства помнила, как ме-едленно надо было тянуться к прыгунье со спины, чтобы не спугнуть. Но Аиртас оказался проворнее лягушек.        ― Смотри, ― он протянул добычу бледным пузом вверх. ― У желтянок оно коричневатое. Глаза ― ближе к красному, а у этой ― рыжие. Полоса на спине ровная, а должна немного расширяться к голове. Желтянки ближе к вечеру квакают, а эти молчат. Давно слушаю. Это, ― он повертел лягушку, показывая со всех сторон, ― желтоспинные молчухи. Они не ядовитые, просто маскируются. Хотят, чтобы их принимали за желтянок, боялись и не трогали.        ― Как Раулла ― за чисто... Ой.        ― Ррат, Лайнэ, чего ты ойкаешь ― это же правда.        Она неопределенно передернула ушами, разглядывая смертельно перепуганную молчуху, а потом ― отвлекшись ― и стиснувшие ее пальцы. На всех, кроме мизинца, кожа от кончика до сгиба фаланги была исчерчена темными трещинами, как морщинками, и чуть отблескивала, словно задубевшая коркой. И это только на внутренней стороне пальцев. Чудно́.        ― У нас водились и молчухи, и желтянки, ― неожиданно заявил Аиртас. ― В детстве я их путал.        Врелана поспешно отвела взгляд, зато Верга вытянул шею, присматриваясь, о чем речь.        ― А перчатки для слабаков?        ― Это через перчатки.        ― Крутые ж у вас были игры! И стоило оно того, Ауребрас?        ― Молчухи полезны, ― он опустил руку, и вытравленные ядом метки скрылись из виду ― с внешней стороны кисти они были почти незаметны. ― Лапы толще, чем у квакш и листолазов. А научишься вырезать железу ― можно продавать.        ― Похоже, ты и вправду много знаешь о Лесе, ― признала оэрта, прежде чем Верга успел открыть рот.        ― Лягушки ― не весь Лес. Не преувеличивай. ― Аиртас хозяйственно припрятал молчуху в свое ведро, пропихнув в щель под крышкой. ― О чем-то больше знает кенсуат. О чем-то ― караульные. О чем-то ― вы.        ― Неужто? Ушам своим не верю, ― прищурился соперник. ― А кто тут недавно грудь выпячивал: «Ты о Лесе ни дыры не знаешь, зато я ― зверски умный да бывалый!»        «Умный да бывалый» невозмутимо пожал плечами:        ― Ну ты же дразнишь меня Ауребрасом. Почему я не могу?        ― Потому что ты и есть Ауребрас!        ― А ты ничего не смыслишь в Лесе.        Оба, как по команде, обернулись к Врелке, и та поспешно зажала рот ладонями, чтобы не хихикнуть второй раз.        ― И вообще, ― нахмурился Вегертар, ― кому есть дело до того, что ты там думаешь? Победа ― моя. Лайнэ, отрывай!        И время пошло.        Но хватать лягушек Вегертар не стал, даже не пробовал. В ловкости и сноровке им обоим с Аиртасом не тягаться ― после показательно пойманной молчухи Врелана в этом не сомневалась. Хорошо знакомая с охотничьей манерой Вегертара, она следила с любопытством: что же задумал, в чем тут соль? Зато на каменном лице Аиртаса мелькал то след недоумения, то ― непонимания.        Еще бы! Устроившись с краю зарослей, Верга подкидывал на мелководье каких-то жучков из поясного мешка и, кажется, даже не собирался хватать прикормленных лягушек. Те поначалу осторожничали, но скоро заприметили хлебное место и стали на нем собираться. Самое время сцапать хотя бы парочку! А черенок у листика темнел, темнел…        ― Кхм, ― напомнила подруга.        ― Я знаю, знаю, погоди…        И он не из позерства тянул до последнего. Осторожно нащупал что-то возле себя, в траве, свободной рукой зашвырнул вперед еще чуток приманки. Да как дернет, стягивая замаскированную сеть! Поднявшись со дна прямо под местом прикорма, она сгребла всё, что попалось сверху, и дырчатым мешком повисла в руках Вегертара. Внутри, вперемежку с ветками, листьями и прочим сором, копошились обалдевшие лягухи, вниз зеленой бородой свисали лохмотья ряски.        ― Ведро, давай ведро! ― забывшись, воскликнула Врелка, но Аиртас уже и сам подсовывал его под богатый улов соперника. Так, вместе с сетью, всё кучей и засунули.        Сколько внутри молчух, оэрта не поняла даже навскидку. Пара лягушек выпрыгнула еще до того, как сеть сомкнулась, но еще три штуки вывалились по пути к ведру и улепетнули, наверняка вознося Лесу хвалу за то, что уродились мелкими. И теперь Врелана не знала, считать их в числе улова или все-таки нет?        И этот вопрос еще самый простенький и безобидный!        ― Ну, давай! ― Верга пылал воодушевлением ― еще чуть-чуть, и запрыгал бы на месте, как в детстве. ― Их там не меньше дюжины!        ― Считай, ― поторопил и Аиртас, передвигая свое ведро поближе к судье. Он казался бы спокойным, если бы не торчащие из лохматого «гнезда» навостренные уши. ― Можешь приподнять крышку на толщину руки, хватать по одной и выкидывать.        ― Только с сетью поосторожнее! Ты сумеешь на ощупь из нее достать?        ― С сетью проще ― можно открыть пошире.        ― Считай, Лайнэ, не томи!        Некоторое время лесавка в растерянности слушала их оживленную болтовню, сдобренную советами, а потом аккуратно подтянула ведра поближе. По ощущениям, что в первом, что во втором добычи было много. Жаркая развернется борьба!        ― Я буду доставать по одной то отсюда, то отсюда. Посмотрим, у кого быстрее кончатся лягушки! ― подзадорила Врелана, с силой дернула ведра к себе и… вывернула в воду весь улов, едва не ухнув вслед за ним.        Зашустрили молчухи, дружной толпой выскочив из аиртасова ведра и по одной выскальзывая из вергиной сети.        ― Эх-х…        ― Лайнэ! Атанарра! Ты цела? Как так можно! Ну и кто же теперь победил?        Она схватила протянутую Вегертаром ладонь и, поднявшись, с непоколебимой улыбкой возвестила:        ― Дружба!