Please stay alive

Саундтрек Nirvana - My girl       Дошли до дома мы относительно спокойно - к счастью, никаких грабителей-преступников нам с Куртом не встретилось. Стоя возле двери, я задала вопрос: - Ну мы пришли. Ты теперь куда? Парень иронично и удивлённо приподнял брови: - Ты не пустишь меня к себе? - То есть ты набиваешься ко мне в жильцы, - совсем офигела я. - Ну почему сразу "набиваюсь"? - мягко спросил король гранжа и тут же, перед тем как пройти сквозь дверь в мой дом, добавил: - Я просто собираюсь тут жить. Я, совершенно потерявшая дар речи не только от его наглости, но и от перспективы жить под одной крышей с привидением Курта Кобейна, ещё довольно долго торчала на крыльце, пока музыкант сам не поторопил меня, высунувшись наружу. Я тут же открыла дверь и войдя, как-то смущённо развела руками: - Ну, вот, тут я и живу. - Да я уже осмотрелся, - задумчиво произнёс Курт. - Мило.       Я была смущена. Очень смущена. И как мне теперь переодеваться-раздеваться? Как принимать душ? Почему я должна быть уверена в том, что он не пройдёт сквозь двери ванной? - Не парься, в плане партнёрши ты меня не интересуешь, - усмехнулся призрак, вальяжно развалившись в кресле. - Ты, чё, мысли читаешь? - отпрянула я. - Вроде того. Гадалка я, - пояснил парень, а затем со смешком продолжил: - Ты просто вслух высказываешь всё. Ах, вот оно что. Привыкшая к одиночеству, я зачастую говорила сама с собой, вслух высказывая свои мысли. А теперь это явно играет против меня. Надо избавляться от этой привычки. Стоп, что он там сказал? "Ты не интересуешь меня в плане партнёрши"?       Скрестив руки на груди, я в упор посмотрела на этого нахала, от возмущения скрипя зубами и не находя в себе сил выставить музыканта вон. Увиденное разозлило меня ещё больше. Этот засранец развалился в кресле и лыбился, глядя на меня и на мою реакцию. У меня даже слов не хватало. Я стукнула его кулаком, но моя рука прошла сквозь призрачную грудь Кобейна, а сам король гранжа уже откровенно заржал. - Курт Дональд Кобейн, ты вредный кусок дерьма! - злобно прошипела я, захватывая из шкафа пижаму и направляясь в ванную. Вслед мне донёсся смеющийся голос Курта: - Я тебя тоже люблю, солнышко!

***

      На следующее утро я едва разлепила глаза. Разбудили меня странные звуки - аппетитно шкварчало и стреляло масло на сковороде, будто кто-то возился на кухне, при этом хрипловатым голосом напевая песню. Неужто я вчера так нажралась у Реми, что переспала по-пьяни (или под действием кокса) с каким-то мужиком, который сейчас так добродушно готовит мне (а, возможно, только себе - потому я тут же вычеркнула прилагательное "добродушно") завтрак? Тогда почему нет похмелья? Или это я в здравом уме намутила?       - Да ты проснулась! - я услышала шаги и увидела чьи-то ноги в старых потрёпанных джинсах, а также какой-то старый полинявший свитер в чёрно-красную полоску. - Доброго утра тебе, Энн Блэквилл! Я мигом проснулась, широко распахнув глаза и подскочив, одновременно торопливо поправляя одеяло. Потёрла глаза. И ещё раз. Память услужливо подкинула картины вчерашней тусовки. Серьёзно? Привидение Курта Кобейна-таки поселилось в моём доме? Я уже как-то и не удивлена - после вчерашних событий-то. Тем временем, Кобейн продолжил: - Я приготовил завтрак, иди поешь. - А ты? - всё-таки осведомилась я, поднимаясь с кровати и потягиваясь. - Энн Блэквилл, не тупи, - вновь произнёс он. Я хлопнула себя по лбу. Призрак. Точно. Призраки не едят.       Я положила себе яичницу с беконом (бекон? Откуда у меня дома бекон?) и принялась есть. Пахла еда восхитительно, а на вкус было ещё лучше. - Ммм, спасибо большое, очень вкусно, - прошамкала я с набитым ртом, одной рукой отправляя в рот помидорку-черри, а другой накладывая себе добавку. - Рад, - раскланялся музыкант и тут же замер, глядя на старую и давно пылящуюся в углу комнаты гитару Фобины. - Эй, Кобейн, ты чего? - не поняла я. Король гранжа тут же обернулся ко мне: - У тебя гитара есть? Играешь? - Ааа, эта. Не, это бабушкина. - Не возражаешь? - осведомился парень, впрочем, уже аккуратно поднимая инструмент и усаживаясь с ним в кресло. - Да нет, играй, сколько угодно. Только она, кажется, не настроена. - Это я уже понял, - ответил король гранжа, не отрываясь от каких-то шурупчиков (или как они называются?) на гитаре, постоянно крутя и поворачивая их, изредка дёргая струны. Наконец, видимо удовлетворившись, он начал тихонько играть, блаженно прикрыв глаза. Я, собравшаяся грохнуть тарелку в раковину, тут же замерла.       Он выглядел таким... притягивающим? Пальцы скользили по струнам, завораживая, пощипывая и зажимая некоторые. Пел он негромко, но мощно. По моей спине и рукам медленно поползли мурашки. Губы музыканта растянулись в улыбке, отчего на щеках заиграли ямочки. - My girl, my girl, don't lie to me, Tell me where did you sleep last night? In the pines, in the pines Where the sun dont ever shine I would shiver the whole night through*       Я медленно поставила тарелку обратно на стол, полностью превращаясь в слух. Эту песню я помнила хорошо, она была одной из самых любимых, заслушанных до дыр бабушкиных композиций. В какой-то момент Курт начал петь куда громче и мощнее, казалось, вкладывая в песню всю свою душу, все силы, всю боль, накопившуюся после смерти. Он великолепно брал то высокие, то низкие ноты, часто буквально срываясь до хрипоты. Пел Кобейн настолько проникновенно, что мурашек стало гораздо больше. Песня, исполнение, его голос - всё было великолепным, хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Пусть оно так и будет. Не надо никуда спешить. Пусть сидит в облюбованном ещё вчера кресле и играет мне песни - одну за другой. Это хорошо, хотя и непонятно, как он умудряется так петь и не срывать голос.       Мы ещё какое-то время молчали. Затем я тихо спросила: - После смерти это был твой... первый раз? Когда ты пел? Парень оторвал взгляд от гитары и, пристально посмотрев мне в глаза, хрипло ответил: - Да. ___ *Nirvana - My girl