Сироты

Как лиана сплетен, вьется Закон, в обе стороны вырастая: Сила Стаи в том, что живет Волком, сила Волка - родная Стая.

- Их голоса теряются в эхе времени. Их голоса - лишь шепот, заглушаемый ветром, шуршащим песком, дыханием живых. Их голоса - вечность, раздробленная на осколки. - Не надо, Стайлз, - вздыхает Дерек. - Не пугай их. Дым ползет между ними туманом, соединяя стаю в одно целое. Они сидят прямо на полу лофта, на раскиданных цветастых подушках. Этот вечер - лишь один из многих, когда дети учатся доверять друг другу и своему вожаку. Этот вечер, когда они сидят здесь, думая о прошлом, может стать залогом крепкой дружбы, той, что на века. Эрика выдыхает, передает самокрутку Айзеку. Бойд следит тяжелым взглядом за тем, как след от помады, не стирающийся с бумаги, прячется в губах парня. Стайлз прижимает к груди подушку, хмыкает, хлопает Скотта по плечу. - Так что у тебя с этой охотницей? Парень расслабленно ухмыляется. - Они встречались, - говорит Эрика. - Потом что-то случилось, они поссорились и... - Откуда ты всё обо всех знаешь? - удивляется Айзек. Блондинка смотрит на него, не мигая. - Я до недавнего времени была невидимкой. Припадочной, сливающейся со стенкой. Я слышала многое. - Я никогда тебя не считал невидимкой, - говорит Бойд, выпустив дым через ноздри. - Никогда. Стайлз шумно откашливается, фыркает в ладонь, отпивает немного колы из стакана. Ставит его обратно на пол, чуть не расплескав содержимое. Все его движения постепенно как-то размазываются, словно он выпил. - Так вот, значит, вы не знаете, что с Лидией Мартин? Она видит, я это чувствую, но что она такое? - В прошлом году Мартин покусало какое-то животное, - говорит Айзек. - Она попала в больницу. - Да, точно, она была в коме, мама рассказывала, - вмешивается Скотт. - А ты откуда это знаешь? - Я тогда... у меня была сломана рука. Все замолкают. Слышен только дождь, бушующий за окном и то, как тихо тлеет самокрутка, одна на всех. Дерек тянется через Бойда, сидящего справа от него, и треплет Айзека по голове, точно как собаку. - Всё будет хорошо. - Твоя мама тебя любит, - шепчет Стайлз. - Всегда любила и всегда будет любить. - Знаю. Айзек всхлипывает, вытирает нос ладонью. Его глаза влажно блестят в сумерках, опустившихся на лофт, на волчью стаю, состоящую из неблагополучных подростков. В груди Стайлза плещется озерцо из невыплаканных слез, смешанных с несказанными словами и старыми, потертыми сожалениями. Он смотрит на Дерека. Он всегда будет смотреть на Дерека. Он играет на дымных струнах, проходится по ним пальцами, мерцающими белизной в сизом воздухе. - Так хорошо знать, что тебя кто-то любит, - напевно, тягуче говорит он. Его слова растекаются, как мед. - Что тебя, твои слова, твою душу, любят. - Стайлз, - выдыхает Дерек. - В этом - вся правда жизни. В материнской любви. В ее руках, пахнущих цветочным мылом, в ее мягких волосах, в свете, прячущемся в ее улыбке. - Стайлз! - повторяет Дерек. - Хватит. Парень опускает руки, смотрит на стаю, влажно, по-звериному часто дышащую, готовую пойти за ним куда угодно. Утянутую словами, этой немузыкальной мелодией Крысолова. Подростки стряхивают оцепенение, непонимающе смотрят, не понимая, когда успела настать ночь и догореть самокрутка. - Пора спать, - бросает Дерек. Они располагаются прямо здесь, на подушках, бросают сверху несколько одеял и пледов, укладываются прямо в одежде, всё еще немного пьяные от голоса Стайлза. Они сцепляются руками и ногами, дышат одним воздухом, делят на всех свои чувства и запахи. Цитрусовые нотки духов Эрики смешиваются с клубничным запахом волос Айзека, ароматом детской присыпки, прилипшим к одежде Бойда. Скотт смотрит на Стайлза, поднимающегося наверх, потом закидывает руку на Айзека и сворачивается в клубок, по детски прижимает колени к подбородку, думая о том, что он, впервые за долгое время, чувствует себя дома. - Они твои, - говорит Стайлз, опершись плечом о косяк двери в спальню. - Душой и телом. Ты теперь настоящий альфа. - Нет, - поднимает голову Дерек. Он вертит в руках старую шкатулку, на крышке которой изображен трискелион, такой же, как на его спине. - Они наши. - Он смотрит на Стайлза тоскливым взглядом собаки, давным-давно не видевшей своего хозяина. - Ты знаешь, я тебя... - Знаю, Дерек. Знаю. Стайлз подходит, встает между коленей Дерека, несмело, медленно поднимает руку и кладет ее на небритую щеку. - Знаю, - уже совсем шепотом. - Знаю. Оборотень обнимает Стайлза за талию, прижимается лицом к животу, прикрытому лишь тонкой тканью футболки. Я тоже, Дерек. Я тоже.