По закоулкам вечности

1786 год, Неизвестный Остров. — Неплохо они обосновались, — промолвила Авелина, вглядываясь вниз. Наши герои пересекли остров и сейчас, скрываясь на невысоком холме, под которым был разбит лагерь французов, наблюдали и пытались придумать стратегию. Лагерь французов представлял собой несколько сложенных из досок и ветвей шалашей и палаток, некоторые из которых были обтянуты тканью. Лагерь был разбит посреди небольшого подлеска, в котором можно было укрыться от палящего солнца. Тем не менее, отсюда было пять минут ходьбы до берега, где, судя по всему, и разбился корабль французской экспедиции. — Что они говорят? — прошептал Радунхагейду, явно не способный извлечь из громких разговоров, доносящихся снизу, какую-то информацию. — Кажется, капитана здесь нет. Он на берегу, отдает поручения по починке корабля, — сообщил Эсеоса. — Нет капитана — не значит, что нет осколка. Наверняка цепной пёс тамплиеров спрятал сокровище в своей палатке, — ухмыльнулся Коннор, окидывая взглядом ветви деревьев, сплетавшиеся над лагерем. В его голове уже созрел план, согласно которому их спуск в лагерь будет осуществляться не по земле, а по деревьям. Кенуэй уже продумывал, какого солдата лучше всего повесить на дереве с помощью шенбяо, чтобы посеять в французах панику и совершить быстрый набег на лагерь, не дав им опомниться. Единственной проблемой было то, что спутники, не приспособленные к такому способу передвижения, могут издавать много лишних звуков и тем самым выдать приближающуюся к ни о чем не подозревающим членам команды разбившегося корабля угрозу. Или, того хуже, не удержаться и рухнуть вниз, сломав себе шею. — Постой, — насторожился Эсеоса. — Один из них только что упомянул золотой осколок, который капитан нашел в пещерах. Его в лагере нет. Капитан всегда носит его при себе. Кенуэй вздохнул. — Значит, все будет несколько сложнее, чем мы думали, — пробормотал он.

***

— Быстрее, быстрее, — подгонял капитан Шаплен, наблюдавший за подчиненными, заделывавшими пробоины, полученные при ударах о скалы. К счастью, корабль был выброшен на берег со всем экипажем раньше, чем пошел ко дну. Ремонт мачты был успешно завершен еще вчера. Теперь люди, висевшие на тросах, привязанных к фальшборту верхней палубы, оживленно стучали молотками, заколачивая очередную прореху в корабле. Этот берег острова был завален кучей досок и бревен, разнообразными ящиками, а так же выгруженными с корабля бочками, пушками, предметами мебели и т.д. Несколько солдат, пришедших из лагеря, притащили еще одно бревно и положили его на песок. Увидев это, французский капитан, выругал их и приказал переложить бревно в другое место, там где была сложена общая куча. — Почему патруль не пришел с докладом? — наехал капитан на уставших подчиненных. — Разве так сложно запомнить, что после каждого обхода острова надо доложить об этом мне? — Monsieur, патруль еще не вернулся! — попытались оправдаться те. — Прочь с глаз моих. Когда эти олухи вернутся, сообщите им, что я позабочусь о том, чтобы их лишили жалования. Нет! Лучше я просто навсегда оставлю их на этом острове, — воскликнул капитан Шаплен. Члены команды удалились, думая о том, что их командир окончательно спятил. На острове кроме них и нескольких диких животных никого не было. Имело ли смысл докладывать о какой-то мелочи? Капитан же в сердцах пнул один их из ящиков и больно ушиб ногу, отчего из его уст посыпалась новая нескромная порция проклятий. Когда он, наконец, успокоился, то сунул руку за пазуху и вытащил что-то, разбрызгивавшее золотистый яркий свет. Это был осколок непонятной формы, практически не имевший веса. На тех его гранях, что были ровными, практически гладко отшлифованными, иногда прочерчивались незнакомые французу символы. Когда такой символ еще раз вспыхнул, Шаплен провел по горячей поверхности большим пальцем. — Что же ты такое? — прошептал француз, чувствуя, что держит в руках нечто более ценное, чем кусок золота. Эта вещь обладала какой-то магической силой. И капитан уже начал сомневаться, разумно ли отдавать его тамплиерам. Шаплен сжал кулак, и в следующий миг в воздухе что-то щелкнуло, а его запястье обвил чей-то кнут. Подняв взгляд, капитан заметил вынырнувшую из-за кучи бревен темнокожую девушку, которая, собственно, и поймала его руку кнутом. Авелина потянула на себя, чтобы повалить противника на песок или хотя бы заставить его выронить осколок, но у нее не хватило сил. Француз в свою очередь рванул на себя кнут и заставил девушку пролететь на два метра вперед и выпустить кнут из рук. Вставая с песка, она не спускала с врага глаз и приготовилась пустить в ход скрытый клинок. Капитан же ловким движением высвободил из кобуры кремневый пистолет и направил оружие на незнакомку, освободив вторую руку от кнута и убрав осколок в карман. — Ты еще кто такая? — процедил франзуц, недобро прищурившись. — Судя по одежде, не местная. Значит, ты тоже приплыла сюда за кладом. — Ты даже не представляешь, насколько ценную вещь только что держал в руке. Она не должна достаться тамплиерам! — произнесла Авелина. Француз улыбнулся, услышав знакомый акцент. — Они предупреждали, что за сокровищем охотятся многие! — сообщил он. — Но кем бы ты ни была, осколок я тебе не отдам. Он мой! Капитан подумал, что ремонтирующие корабль французы уже наверняка заметили, что он не один и сейчас спустятся, чтобы помочь ему пленить незнакомку. Но тут Шаплен заметил, что молотки уже не стучат по дереву. Подняв взгляд, он увидел, что двое французов прибиты к кораблю стрелами, а третий подвешенным весит на мачте. Капитан понял, что остался на пляже совсем один, и все его подчиненные, трудившиеся над починкой корабля, бесшумно перебиты. — Ты заплатишь за это, тварь! — процедил он и спустил курок, но не попал в цель из-за нервной дрожи в руке и из-за того, что ловкая Авелина успела откатиться в сторону. Времени на перезарядку пистолета не было, и француз бросил его на песок, потянувшись к сабле, покоившейся в ножнах, украшенных драгоценными камнями. Однако вытащить ее француз не успел, поскольку увидел, как с верхней палубы корабля быстро соскользнул по тросу негр в синем мундире и, сняв с петли мушкет, угрожающе двинулся прямо на него. С другой стороны из зарослей вышел человек с накинутым на голову капюшоном, покручивающий в одной руке саблю, а в другой — боевой томагавк. За спиной ассасина виднелся лук и колчан со стрелами. Очевидно, меткие выстрелы, убившие и пригвоздившие тех двух бедняг к кораблю, принадлежали ему. А всех остальных французов внутри корабля и на его верхней палубе, видимо, нейтрализовал темнокожий убийца в синем мундире. Француз понял, что шансов в таком сражении у него нет. С другой стороны, в лагере наверняка слышали выстрел, и вскоре члены команды бросятся ему на помощь. Остается только продержаться до этого момента. — Что вы хотите? — дрожащим голосом спросил француз, когда Эсеоса и Коннор приблизились и встали по бокам от Авелины. — Обо всем можно договориться. Кенуэй убрал саблю, и протянул руку. — Просто отдай мне осколок, и мы не тронем тебя и твоих людей, — требовательно произнес он. Капитан, помедлив, сунул руку в карман и вытащил осколок. Его дрожащая рука собралась было вложить драгоценность в ладонь Коннора, но тут послышались голоса французов, бегущих к пляжу, а вскоре показались и сами члены команды. Тогда капитан Шаплен остановился и убрал осколок обратно. — Ну уж нет, так просто я его не отдам. Убить их! — воскликнул он. Французы, потоком хлынувшие на берег, стали окружать Авелину и Эсеосу. А их капитан развернулся и побежал прочь. — Мы здесь справимся, не дай ему уйти! — воскликнул Эсеоса, целясь из мушкета в одного из врагов. — Их много, — возразил Коннор, понимая, что оставит на своих товарищей не менее двадцати врагов. — Положись на нас, — сказала Авелина и кивнула на убегающего капитана. Коннор не стал возражать и сорвался с места, устремившись за убегающим французом. Несколько выстрелов из пистолетов устремились ему вслед, но так и не попали в ассасина, просвистев в опасной близости. Этим он был обязан кольцу, найденному на острове Оук, которое имело волшебное свойство отклонять выстрелы врагов или хотя бы менять их траекторию таким образом, чтобы не попасть под смертельно опасный выстрел. Шаплен, поняв, что его догоняют, ускорил темп, свернул с пляжа и нырнул в заросли. Коннор метнул во врага томагавк, но промазал, и топорик вонзился в ствол толстой пальмы через секунду после того, как француз пробежал мимо нее. Радунхагейду выругался и бросился вдогонку, на ходу вырывая свое оружие из дерева. Преследовать врага по джунглям было с одной стороны проще, с другой — сложнее. Ноги не утопали в песке, зато теперь следовало быть внимательным, чтобы не споткнуться о корень или не запутаться в лианах. С пляжа прекратились доноситься хлопки выстрелов, и теперь слышался лязг оружия. Авелина и Эсеоса вели ожесточенный бой. Шаплен несся вперед, не помня себя. Им руководило в первую очередь желание спасти свою жизнь, а так же желание оставить драгоценность у себя. Но Коннор, который был куда более физически развитым, чем француз, нагонял его, приближаясь с каждой секундой на полметра. Выхватив саблю, Шаплен нанес по сильному удару по молодым деревцам по бокам от себя. Они обвалились, перегородив преследовавшему француза ассасину путь, и тому пришлось замедлиться, чтобы обойти препятствие. Коннор заметил наклонившееся дерево с толстым стволом и взбежал по нему вверх, перемахнув на толстую ветку, виднеющуюся впереди. Следующим прыжком он собирался приземлиться своей жертве на спину и прикончить ее томогавком, но тому удалось опять неизвестным образом спастись. Впереди показалась скала с дырой в форме арки. Не раздумывая, француз нырнул внутрь и понесся вниз по темному тоннелю. Это были именно те пещеры, где он нашел сей осколок. Коннор немного помедлил, прежде чем следовать за ним. Внутри могло быть много ловушек. Тем не менее, выбора у нашего героя не было, и он скрепя сердце устремился за капитаном французов по каменному коридору, уходившему вниз, под землю. Вскоре стало так темно, что Радунхагейду двигался вперед на ощупь, чтобы ни во что не врезаться. Впереди раздавался торопливый топот ног трусливого беглеца, который, хитрая собака, освещал себе путь магическим осколком. Коннор понял, что изрядно отстал и стал сомневаться в правильности затеи последовать за Шапленом. Так бы тот всё равно рано или поздно вышел наружу, пусть и через другой выход. Он бы всё равно не смог покинуть остров, поскольку корабль так и не удалось починить. Разумнее было подкарауливать его на поверхности. Кенуэй выругался, думая, что скоро заблудится в этих тоннелях, лишенных солнечного света и так и умрет здесь от холода и голода. Он плутал еще около получаса, изредка слыша звуки, выдававшие присутствие Шаплена где-то неподалеку. Внезапная вспышка света заставила Коннора зажмуриться. Когда он, чуть не свернув себе шею, миновал порог какого-то зала и оказался внутри, неведомые источники света озарили все вокруг странным голубоватым сиянием. Кристаллы, торчавшие из потолка и стен, как будто ждали Кенуэя, поскольку не зажглись, когда здесь оказался трусливый Шаплен, остановившийся в противоположной стороне зала. Коннор с изумлением рассматривал древний зал, по стенам которого рассыпались неведомые письмена и рисунки. Без сомнения, укрытие под землей было построено разумными существами. Но явно не людьми. — Что ты сделал? Что тут происходит? — крикнул француз, поняв, что оказался в тупике. Коннор отвлекся от наблюдения и двинулся вперед. При каждом его шаге по полу во все стороны расходилась зеленоватая волна света, что напоминало круги, которые появляются на ровной глади воды, когда в нее врезается капля. — Отдай мне осколок! — воскликнул ассасин, давая понять, что это последний шанс капитана спасти свою жизнь. — Нет, ты его не получишь. Это я его нашел! — воскликнул тот, вновь обнажая саблю. В другой руке его был сжат осколок, свет которого пробивался сквозь пальцы. Коннор вздохнул. — Ты даже не представляешь... — продолжил француз, приближаясь с вытянутой перед собой саблей. — Я обнаружил его в этом самом зале в прозрачной шкатулке, которая освещала этот зал. Первый член моей команды, который притронулся к этой шкатулке, обратился в пепел. Но когда я сам попытался ее открыть, мне это удалось. Осколок мой по праву, и ты не посмеешь просто так забрать его у меня! — Боюсь, это не так, — ответил он и ринулся в бой, парируя вертикальный удар сабли противника. Один пинок повалил врага на пол, отчего по нему во все стороны вновь разошлась зеленая волна света. Меткий удар томагавком, и враг был повержен. По полу стала растекаться кровь, а Коннор, брезгливо вытерший лезвие топорика об одежду жертвы, взял в руки осколок. — Дезмонд, — от громкого голоса Коннор вздрогнул. Он обернулся и обнаружил фигуру, сотканную из золотого света. — Ты нашел второй осколок и стал на шаг ближе к победе. — Юнона? — прошептал Коннор, вспоминая далекое видение из прошлого, из своего детства. Голос Юноны запомнился нашему герою, но сейчас перед ним стояла другая женщина, окутанная божественным сиянием. — Нет, к счастью, нет, — ответствовала та. — Мое имя Минерва, и я — та, кто пытается спасти этот мир. Через тебя я передам послание, которое поможет одолеть Юнону. — Одолеть Юнону? Зачем? — воскликнул Кенуэй, не понимавший, что здесь происходит. Давным-давно Юнона показала ему прошлое и направила на истинный путь. Благодаря посланному ею видению, Коннор стал тем, кем был сейчас. — Это не твоя битва, Радунхагейду, — произнесла Минерва, глядя на ассасина. — Хотя твои действия во многом изменят ее ход. — Ты знаешь, как меня зовут? — удивился Коннор. — Нет времени для того, чтобы отвечать на твои вопросы. Меньше, чем через две с половиной сотни лет Юнона вырвется на свободу. И тогда ничто не сможет помешать ей подчинить себе этот мир... кроме Меча Эдема. Радунхагейду сощурился, поскольку от излишне яркого света у него заболели глаза. — Хорошо, — согласился он, поняв, что не следует перечить богине. — Что я должен делать? — Ты уже сделал всё, что мог. Ты нашел осколок, за это твои потомки скажут тебе спасибо. Объедини две части воедино и спрячь. Когда-нибудь это спасет жизнь всему человечеству, — ответствовала Минерва и растворилась в полумраке.