По закоулкам вечности

1508 год, Монтериджони, вилла Аудиторе Едва начавшись, сегодняшний день уже дарил людям много радости. После довольно прохладной ночи на небо взошло алым пятном солнце, разбрасывающее всюду свои теплые лучи. Монтериджони преображалась в этих лучах. Зеленая листва деревьев и цветы на многочисленных клумбах казались еще более яркими и красивыми. Стены домов и земля под ногами нагревались, что давало жителям небольшого поселения ощущение уюта и комфорта. По улочкам бегали загадочные тени, более заметные, чем обычно. Они проносились между домов, затем сливались воедино, и только выныривая откуда-то из закоулков, разъединялись вновь. Многие приходили в недоумение от такого зрелища, но стоило лишь поднять голову, и природа этого странного явления станет понятна. Эти тени отбрасывали летающие над городом птицы, искавшие, чем бы поживиться. Эцио, не столь давно вышедший на улицу, был одет по-простому. Сегодня он никуда не спешил. На нем были брюки, длинные сапоги и белая рубашка, которую ассасин, впрочем, не стал застегивать до конца. Сейчас Аудиторе любовался дивным видом, открывающимся с балкона виллы. На улицах с каждой минутой появлялось все больше и больше людей. Одна за другой открывались лавки. Всё вокруг было таким живым и радостным, что на лице мужчины появилась горькая улыбка. Столько лет жизнь его омрачалась предназначением, которое Эцио сам для себя выбрал. Месть, которой ассасин был одержим, наконец, свершилась. Около года назад Аудиторе закончил свою миссию — от его руки пал бесславный Чезаре Борджиа. И теперь, когда сердце Эцио больше не терзала жажда крови, а Яблоко Эдема было надежно сокрыто в Колизее, ассасин мог расслабиться и насладиться жизнью, о ценности которой начал забывать в последние годы. Эцио с задумчивым видом замер, вглядываясь в отражение неба в фонтане, почесывая бороду. Он думал о том, что в этом месте тихо и спокойно. В Монтериджони Эцио нравилось куда больше, чем в шумном Риме. Как же всё-таки изменчива натура человека... В молодости Аудиторе любил шумы, толпы народу, всяческие маскарады и вечеринки. А сейчас, в возрасте почти пятидесяти лет, он искал покоя и уединения. Внезапный шорох заставил ассасина обернуться. Хоть Эцио и не был вооружен, он встал в боевую стойку. — Не теряешь хватки, мой друг, — заметил человек в ярких одеждах, спустившийся с крыши. Он снял капюшон, и Аудиторе расслабился. — Хотя годы не щадят твою красоту. Это уже не то смазливое личико, что было у восемнадцатилетнего мальчишки, с которым я познакомился. Руки старых знакомых сцепились в крепком рукопожатии. — Рад тебя видеть, Ла Вольпе, — улыбнулся Аудиторе, не обидевшись на шутку. — Неужели ты подкарауливал меня на крыше целую ночь? Не проще ли было постучаться в дверь? Будь уверен, Монтериджони с радостью примет тебя как желанного гостя в любое время. Лидер воров по прозвищу "Лис" усмехнулся. — Старый вор не изменяет своим привычкам. Расслабься, я только что прибыл из Флоренции, а ты тут как тут, — успокоил он собеседника. — Катерина Сфорца просила передать тебе привет. — Вот как? — удивился ассасин. — Катерина во Флоренции? Ла Вольпе кивнул. — Да, и уже давно. Графиня больна, у нее пневмония, — пробормотал он. — Но, будь уверен, я помогаю ей всем, чем могу. Эцио вздохнул. — Что слышно от Бартоломео? — поинтересовался Аудиторе, вспомнив о лидере наемников из Венеции, от которого уже давно не получал писем. — Насколько мне известно, господин д’Альвиано вернулся на службу Венеции. Продолжает воевать с французами, что лично меня не удивляет, — ухмыльнулся Ла Вольпе. — Честно говоря, я пришел по поручению. Макиавелли хочет встретиться с тобой. Эцио непроизвольно глубоко вздохнул. — А я надеялся еще немного отдохнуть от Рима. Ла Вольпе усмехнулся. — Рим, мой друг? Нет, Макиавелли ждет тебя в Неаполе! Аудиторе нахмурился. — В Неаполе? — Он наткнулся на кое-что интересное и не мог тебя не проинформировать. Макиавелли изучал развалины одного старого храма. Кажется, теперь ему нужна твоя помощь, — пояснил "Лис". — Кстати, Леонардо уже на месте и ждёт твоего скорейшего прибытия. Аудиторе вздохнул, поняв, что пора собираться в путь. Что бы ни нашел Никколо, это было явно что-то сродни Яблоку Эдема. А, как Эцио уже знал по своему опыту, встреча с древними артефактами не приводила ни к чему хорошему. Так или иначе, его ждал долгий путь...

***

1508 год, Неаполь Немало дней Эцио потребовалось, чтобы преодолеть расстояние от Монтериджони до города Неаполь, который располагался на юго-западе Италии. По пути наш герой успел немало всего повидать. Ему удалось пересечь множество городов, среди которых был и шумный Рим, в который Аудиторе так не хотелось возвращаться. В некоторых городах приходилось оставаться на ночь в бюро ассасинов, если оно там имелось, либо в гостиницах. Впрочем, отнюдь не бедный Эцио мог себе это позволить. В бюро же Эцио оказался дважды, во второй раз уже в Неаполе. Там его приняли как желанного гостя, поскольку наш герой к данному моменту резко поднялся по карьерной лестнице ордена и заработал себе хороший авторитет. Из бюро ассасина направили в пригород, поскольку именно туда наказал ехать Никколо Макиавелли. И вот, едва день успел начаться, наконец, флорентийский ассасин верхом на лошади приближался к пункту своего назначения. Сейчас наш герой был облачен в легкие кожаные доспехи с металлическими вставками, одетые поверх серого одеяния с едва заметными узорами, отнюдь не такого пестрого, какие Аудиторе предпочитал в молодости. Он отказался от плаща, который обычно крепился к одежде за плечом, сейчас на его месте была лишь небольшая меховая вставка. Единственное, что не изменилось — это количество оружия, которое Эцио носил с собой. С ним были верные меч и кинжал, скрытые клинки, столь же бесшумные, как и раньше, внедренный в их же механизм скрытый пистолет, набор метательных ножей, отравленных игл, дымовых бомб, и, конечно же, незаменимый арбалет. Оставив позади оживленный Неаполь и миновав его окрестности, где располагалось несколько маленьких деревушек, Эцио, сам того пока не подозревая, приблизился к городу-призраку, который, как считает история, будет откопан лишь века спустя. Но "малышка" Анимус, через которую Дезмонд просматривал воспоминания своего предка, не могла ошибаться. Поэтому Майлса ждало потрясающее открытие — о Помпеях, похороненных под многометровыми слоями вулканического пепла, узнали раньше. Тропа, вытоптанная в траве, по которой Эцио ехал верхом, закончилась. Конь ассасина остановился перед местом, где земля превращалась в серый грунт, который простирался на большое расстояние вперед, формируя крайне неровную местность, с углублениями и возвышениями, а так же практически не позволяя расти траве. Несколько неровных кустиков — всё, что ассасин разглядел из седла, устремив взгляд на этот мёртвый, серый край. Эцио спешился и отправил коня обратно в город, а сам, немного помедлив, пошел вперед, то осторожно скатываясь вниз, то взбираясь на серые возвышения. Ассасин даже не представлял, что несколькими метрами ниже, прямо под его ногами погребен целый город с домами, улицами и людьми. Спустя двадцать минут путешествий по серой пустыне и попыток что-либо найти Аудиторе уже начал сомневаться, что Макиавелли послал его в нужное место. Но вот, преодолев высокий перевал серого грунта, похожего на стену, Эцио увидел двух людей, которые стояли у дыры в земле и озирались по сторонам, будто кого-то ждали. Обоих ассасин узнал в сей же миг. Леонардо был одет в тот же наряд, что и при последней их с Эцио встрече. Внешне он никак не изменился, лишь длинные волосы и борода старого друга окрасились сединой. Ну а Никколо Макиавелли, кажется, не постарел ни на один день. Художник, оторвавшись от свитка, первым заметил Эцио, который спрыгнул с грунтового вала и с улыбкой направился ко своим старым товарищам. — Здравствуй, старый друг, — промолвил Аудиторе, пожимая Леонардо руку. — Приятно видеть тебя в добром здравии. Макиавелли, явно не способный расчувствоваться даже после долгой разлуки со старым знакомым, ограничился простым кивком. — Что тут у нас? — пробормотал Эцио, подходя к дыре, которую, видимо, раскопали Леонардо и Никколо. — Храм, похороненный под землей, — произнес Макиавелли. — Ты как раз вовремя, мы закончили расчищать проход. Думаю, теперь внутрь можно будет пролезть. Эцио непонимающе уставился на него. — Я помню, с каким интересом ты изучал катакомбы в Риме, — усмехнулся Никколо. — Думал, такая находка тебя заинтересует. К тому же, мы пришли сюда искать этот храм не случайно. Леонардо, покажи ему. Художник передал свиток, который держал в руках, Эцио, и когда тот развернул его, прокомментировал: — Карта, которую ты видишь, скопирована с древнего рисунка, который мы нашли в Риме. Она привела нас в это место. Точкой отмечен Храм Апполона. И именно там, согласно нашим догадкам, мы найдем сокровище. Эцио удивленно уставился в свиток. — Но что это за карта? Кто ее оставил? — пробормотал он. — И почему здесь столько пометок, как будто это карта какого-то города? Леонардо улыбнулся, порадовавшись, что Эцио остался таким же догадливым, как и раньше. — Боюсь, так и есть. Здесь когда-то был город, но в результате катаклизма, случившегося шестнадцать веков назад, он оказался заживо похоронен, — ответствовал он. Эцио с ужасом посмотрел в отрытое товарищами отверстие. — Нам удалось высчитать местонахождение храма благодаря карте. Но откапывать его целиком было бы слишком долго. И это бы не имело смысла, если бы внутри не оказалось того, чего мы ищем, — произнес Макиавелли. — Вовсе нет! Представь, насколько ценная находка этот город! Никто и не подозревает, что под слоем этого серого... — возразил да Винчи. Никколо прервал его жестом руки, показывая, что не намерен спорить. — Ладно, каков план? — поинтересовался Эцио. — Мы с тобой спустимся вниз, — ответствовал Макиавелли, — а Леонардо останется здесь и в случае чего... — "Запечатлеет на картине обвал, похоронивший двух великих ассасинов вместе с их далекими предками", — усмехнулся Леонардо, спародировав голос Никколо. — В случае чего я, конечно, попытаюсь вас откопать, или позову на помощь. Ассасин кивнул и, ненадолго остановившись перед дырой, ведущей куда-то вниз, нырнул внутрь. Скатившись вниз, Эцио остановился перед новой дырой, очевидно, проделанной в крыше храма. Взглянув вниз, Аудиторе убедился, что вулканический пепел заполонил не всё помещение храма, а лишь покрыл его пол и стены и забаррикадировал все входы и выходы. — Эцио! — крикнул Макиавелли, готовый спускаться следом, на миг показываясь в отверстии, и бросил ему веревку, которую предварительно привязал одним концом к чему-то на поверхности. Аудиторе с благодарностью кивнул и, поймав трос, пропустил его в отверстие крыши храма, а затем съехал по нему вниз. Эцио оказался в кромешной тьме, в которой не мог разглядеть даже собственные руки. Тонкий и слабый луч света, пробивающийся через мрак сверху, из дыры в крыше сооружения, растворялся во мгле. Эцио сделал неосторожный шаг, и под его ногами послышался хруст, напомнивший хруст костей. Аудиторе замер, боясь сдвинуться с места. Следом за ним спустился и Никколо с зажженным факелом в руке. Когда огонь заставил мрак расступиться, Эцио к своему ужасу увидел на полу полуокаменевший скелет, чью черепушку он раздавил своим сапогом. Макиавелли ухмыльнулся, поднимая факел выше, так, чтобы он мог озарить хотя бы половину помещения. Оглянувшись вокруг, Эцио и его спутник увидели на покрытом той же серой субстанцией полу застывшие в жутких позах тела, превращенные вулканическим пеплом и временем в статуи. Тут же валялись разбитые горшки, куски поваленных колонн и прочие вещи, заставляющие подумать над тем, что здесь происходило. Эцио вздохнул и двинулся вслед за Макиавелли, разгоняющим тьму факелом. Пройдя из одного конца зала в другой, они остановились перед величественной статуей, изображавшей, как можно догадаться, бога Аполлона, в честь которого и был воздвигнут данный храм. Статуя, возвышавшаяся на три метра ввысь, не имела одной руки. Видимо, та отвалилась давным-давно и существовала в виде осколков, разлетевшихся по полу. — Странно, — пробормотал Макиавелли, — На карте отмечено именно это место. Эцио с сомнением посмотрел на статую и озвучил свое предположение. — Может быть, внутри Аполлона есть тайник? Макиавелли обошел памятник вокруг, подсвечивая себе путь факелом, и ответил: — Вряд ли. Скорее тайник находится под ним. Никколо снял пристегнутый к поясу молот, который взял с собой вместе с верным мечом и, предупредив Эцио, что следует отойти, нанес неслабый удар по одной из ног Аполлона. "Будь здесь Леонардо, он бы возмутился, наблюдая подобный вандализм", — подумал Эцио. Еще пара ударов, и спустя мгновенье удар молота выбил кусок ноги произведения искусства, вторая нога тоже треснула, и статуя под собственным весом медленно наклонилась вбок, а затем ударилась об пол, с оглушительным грохотом рассыпаясь на куски . — Эцио, помоги мне, — пробормотал Маккиавелли, отворачиваясь от поглотившего зал облака пыли. Перед ним был постамент, на котором стояла статуя. Единственное, что осталось на каменной крышке — это стопы бога. Вдвоем Аудиторе и Макиавелли попытались сдвинуть крышку, но у них ничего не получилось. Тогда Никколо вновь попросил Эцио отойти и нанес еще один мощный удар молотом, который расколол крышку. Из трещины в камне вырвался золотистый свет, намного более яркий, чем начинающий затухать факел в руках ассасина. Эцио невольно зажмурился и чуть отвернулся, понимая, что в противном случае ослепнет. Когда Макиавелли и Эцио сняли расколотую на части крышку огромной каменной коробки, то увидели внутри длинный, похожий на кусок золота, осколок. Когда Никколо осмелился взять артефакт в руки, яркий свет немного ослаб, и тогда Эцио смог лучше разглядеть находку. Кажется, это была часть лезвия меча. По крайней мере, именно на нее она была похожа, если судить по острым краям, о которые Макиавелли порезался, после чего решил завернуть осколок в черную ткань.

***

Спустя несколько часов три героя уже держали путь назад в Рим, в резиденцию Макиавелли. Они ехали в повозке и обсуждали план дальнейших действий, пока кучер направлял вперед запряженных в повозку лошадей. — Нужно рассказать миру о том, что мы нашли около Неаполя, — произнес Леонардо. — Я говорю не об осколке, разумеется, а о том, что там похоронено. — Неразумно, — ответствовал Макиавелли. — Если там есть еще что-либо, представляющее ценность, следует сообщить об этом ордену. Тогда наши люди займутся исследованием этого города. — И может быть, спустя несколько веков, его, наконец, откопают, — буркнул да Винчи, не скрывая своего сарказма. Он еще не подозревал, как близка была его фраза к истине. — Сейчас есть дела поважнее, — Никколо решил прервать их бессмысленный спор. — Следует изучить этот артефакт. И спрятать как можно дальше, если он представляет угрозу как Яблоко Эдема. Эцио кивнул, соглашаясь. — Это осколок чего-то вроде Яблока. Но имеет ли он магическую силу сам по себе? — задумчиво пробормотал да Винчи. — Ты намекаешь на то, что где-нибудь еще могут быть и другие осколки? — уточнил Эцио. Леонардо кивнул и, бросив взгляд на Никколо, добавил: — Макиавелли попросил меня помочь ему с исследованием другой карты, но пока ничего о таинственных сокровищах мне узнать не удалось. Эцио почесал бороду и с заинтересованным видом покосился на Макиавелли. — Что за карта? — поинтересовался он. — Константинополь, — ответствовал тот. — ныне известный миру как Стамбул. Брови ассасина устремились вверх. Он был удивлен. — Я и сам собирался туда в следующем году, — сообщил он. — Я изучаю документы, которые оставил после себя Альтаир ибн Ла-Ахад. Я ищу его древнюю библиотеку, о которой до сих пор ходят легенды. Согласно бумагам, которые в свое время нашел еще мой отец, Альтаир бывал в Константинополе. Может быть... Макиавелли поднял руку, призывая Аудиторе замолчать. Тот закрыл рот и тоже заметил, что повозка остановилась. — Похоже, кто-то знал, что мы ищем артефакт Тех-Кто-Был-До и подкарауливал нас на обратном пути, — произнес Никколо. — Странно. Я был предельно осторожен на пути сюда, — пробормотал Эцио. Леонардо скромно промолчал, поняв, что, вероятно, преследователи узнали об этом путешествии не случайно, а из-за того, что он заговорился с одним торговцем антиквариата о древних сокровищах, спрятанных по всему миру. — Оставайся внутри, Леонардо, — промолвил Эцио, надевая капюшон и выходя вслед за Макиавелли из повозки, которую окружили солдаты, вооруженные мечами и копьями. — Мы знаем, что сокровище у вас, — произнес мужчина верхом на лошади. Так как его одежда отличалась от одежды остальных солдат, в нем легко можно было узнать главного. А из речей следовало то, что поганец прознал миссии ассасинов близ Неаполя и, вероятно, был послан тамплиерами. — Отдайте его, и никто не пострадает! Кучер, успевший вылезти и убежать до того, как окружавшее наших героев кольцо из солдат сомкнется, скрылся в кустах. Даже отсюда был слышен топот его ног. Видимо, желание сохранить жизнь было сильнее желания заработать. Макиавелли потянулся к поясу и обнажил свой меч с длинным тонким лезвием, а затем встал в боевую стойку. Эцио последовал его примеру, вооружившись мечом в одной руке и заряженным арбалетом — в другой. Лишь только лидер нападавших скомандовал начинать атаку, Эцио выпустил в ближайшего к нему противника болт, который, просвистев в воздухе, вонзился врагу прямо в лоб. Бросив арбалет в руки высунувшегося из повозки испуганного Леонардо, Аудиторе ринулся вперед, защищаясь от ударов мечей и ловко уходя от выпадов копьями. Когда на него ринулись сразу два солдата, ассасин принял на лезвие своего меча два вертикальных удара вражеских клинков. Сноп искр на миг ослепил одного из противников, чем Эцио и воспользовался. Сделав быстрый шаг вперед, он вогнал свой клинок прямо в грудь стражника. Второй солдат тем временем не зевал. Воспользовавшись тем, что Эцио сосредоточился на убийстве менее удачливого врага, он стремительно атаковал, надеясь одним ударом снести врагу голову с плеч. Но мастерство Эцио не подвело его и в этот раз. Едва его клинок пронзил плоть первого противника, Аудиторе вырвал из тела противника свое оружие и, развернувшись, отсек новому врагу руку, не дав ему осуществить его план. Движения ассасина были вдвое, если не втрое быстрее медлительных атак солдат, хотя некоторые из них были гораздо моложе ассасина, и намного страшнее его на вид. Расправившись с первыми двумя неприятелями, Эцио развернулся, определив по звукам шагов, с которой стороны подкрадывается к нему новый противник. Его рука была направлена прямо на врага в тот миг, когда сработал скрытый пистолет. Солдат с пулей во лбу медленно упал. Последним, что он видел, был Эцио с струйкой дыма, вытекающей из-под рукава. Угрожающе крича, на Аудиторе понесся новый враг. Его удар был настолько сильным, что Эцио не смог удержать в своей руке меч, и тот вывалился, упав на песок. Громила, вооруженный копьем, атаковал снова, надеясь пронзить неприятеля насквозь с первой попытки. Но тот оказался быстрее. Он отскочил в сторону и перехватил древко оружия, затем резко крутанулся, вырывая копье у солдата из рук, и нанизал врага на его собственное оружие, загнав копье в спину с такой силой, что его наконечник с кровавым фонтаном вырвался из груди. Прежде чем на Эцио накинулся следующий солдат, тот неуловимым движением высвободил скрытые клинки. Впервые увидав столь необычное оружие, солдат на миг остановился. Этим и воспользовался ассасин, молнией метнувшись к неприятелю и продырявив его несколькими быстрыми ударами. Макиавелли тем временем вел успешную дуэль сразу с тремя обступившими его противниками. Меч в его руке был быстрым и смертоносным, а солдаты нападали не вместе, а по очереди, что значительно упрощало задачу ассасину. Расквитавшись еще с несколькими противниками, Эцио достал дымовую бомбу и, не дожидаясь, пока враги побегут ему навстречу, бросил ее им под ноги. Серое облако дыма заполонило дорогу. Стражники закашлялись и растерялись, поняв, что не видят друг друга. Бесшумной тенью мастер ассасинов Эцио нырнул в облако и перерезал врагам глотки быстрыми движениями кинжала. Затем он вскарабкался на крышу повозки, разбежался и прыгнул прямо навстречу лидеру нападавших, который, пребывая в состоянии недоумения, всё еще сидел в седле. Сбив врага с лошади, Эцио прижал его к земле, а затем пронзил горло быстро выскользнувшим из рукава скрытым клинком. Увидев, что шансов на победу у них не осталось, испуганные оставшиеся три солдата побежали прочь. Макиавелли, сплюнув на землю, вытер свой окровавленный меч об одежды одного из стражников. — Кажется, теперь придется самим управлять повозкой, — пробормотал Эцио, кивая на свободное место кучера. — Я поведу, — ухмыльнулся Никколо.