Conduit 447

            Улицы Сиэтла медленно оживают. Люди спешат, куда-то идут. Очередной привычный для них день уже давно начался. Лучи утреннего солнца нежно окутывают мою миниатюрную фигуру, ветер треплет длинные каштановые волосы. Я переминаюсь с ноги на ногу и жадно вдыхаю прохладный осенний воздух. Стоя у ворот Кердан-Кей, я пытаюсь запечатлеть в памяти каждую, пусть даже самую незначительную, деталь окружающего меня мира. Мегаполис живёт размеренной жизнью и никому, даже мне, не разрешено нарушить привычный для него ход событий. Люди с опаской наблюдают за девушкой, стоящей в компании бойцов ДЕЗ. В попытке скрыть именной номер 447, складываю руки на груди. Приобрести другую одежду я, конечно же, не успела, так что приходится мёрзнуть в своей белоснежной робе. Сегодня утром температура опустилась до 48 градусов по Фаренгейту, хорошо хоть пар изо рта не идёт. Из личных вещей со мной ничего ценного, вернее совсем ничего. Рассматриваю расположенные через дорогу постройки. Город изменился. Теперь в нём правит ДЕЗ. На каждом здании камера, на улицах полно солдат в чёрно-желтой форме, даже Спейс-Нидл оккупирована прихвостнями Августины. Сиэтл окончательно пал к ногам этой старой карги, но меня тревожит другое: похоже у неё внезапно возник ряд серьёзных проблем, раз она отпустила меня «погулять» по улицам города. К воротам подъезжает чёрный пикап и из него выходит тот, кого я боялась, что уже никогда не увижу. Делаю несколько маленьких, неуверенных шагов и встаю, не решаясь ступить дальше. Ник медленно подходит ко мне. И он, и я, мы сильно изменились за время нашей разлуки. Но он всё равно скажет то, что я сейчас желаю услышать больше всего на свете. Прошу тебя, Ник, скажи, что я ничуть не изменилась, что я всё та же Рэй, что и 7 лет назад. — Рэй, ты не поверишь, — говорит он, нервно вдыхая воздух, — но ты ни капли не изменилась. — Ты тоже, — это всё что я сейчас могу выдавить из себя. Плетусь за ним, сажусь на пассажирское сидение. Когда-то я была ещё слишком маленькой, чтобы сидеть на этом месте, а сейчас, как по мановению волшебной палочки, внезапно стала взрослой. Ник заводит машину и мы едем в только ему известном направлении.             В машине тихо играет радио. Ник и я храним молчание. Я просто не знаю о чём с ним разговаривать. Не имею понятия, кто он теперь для меня. Чужой мне человек или всё же член семьи? Он был одним из немногих, кто всегда протягивал мне руку помощи, но спустя 7 долгих лет можно ли ему доверять? Я отгоняю от себя все навязчивые мысли, продолжая наблюдать за сменяющимися пейзажами за окном. Сейчас я просто хочу, чтобы он увёз меня как можно дальше от Кердан-Кей. От этого ночного кошмара, которому казалось нет ни конца, ни края. — Рэй, — я вздрогнула от неожиданности, когда голос Ника просочился сквозь пелену моего сознания, — если честно, когда твоя мать позвонила мне, я, — по его выражению лица заметно, как невероятно сложно ему подобрать слова. Ничего удивительного, а как бы вы говорили с тем, кто когда-то был частью вашей жизни и кого вы не видели столько лет? Частью той жизни, которой у меня никогда не было. Наполненной рутиной, работой, учёбой, отношениями, проблемами и в которой теперь, просто нет места для меня. — Я не мог поверить, что наконец-таки смогу увидеть тебя, — я молчала, но он видел меня насквозь. Чувствовал все мои сомнения и всю мою неуверенность. — Твоя бабушка очень скучала по тебе, Рэй. Все мы скучали по тебе. Кстати, — он замолк, пробуя на вкус то, что собирался сказать в следующую секунду. — У тебя есть младшая сестра, — прохрипел он осевшим от волнения голосом, — ей в марте исполнилось 6 лет, её зовут Нина… — Да, знаю, — перебила я, — Кэтрин заявлялась на работу даже во время декрета, а на её рабочем столе всегда стоит ваше фото, — он удивленно посмотрел на меня. Его замешательство вскоре исчезло. — Ты зовёшь Кэтрин по имени? — Хочешь, чтобы после всего, что со мной было, я называла её «мамой»? — в моём голосе чувствовались язвительные нотки. В салоне заметно похолодало. — Ник, напомни, сколько тебе лет? — я поспешила сменить предмет разговора. — 35. Не уходи от темы — не отрывая взгляда от дороги, заметил он. — И ты всё ещё коп? — не унималась я. — Да, как и обычно работаю на благо Сиэтла. Не смей меня игнорировать, — разговаривать Нику пришлось с пустотой его дорогого салона, так как я, отвернувшись, смотрела в кристально чистое небо, плывущее мимо меня. — Дай угадаю, ты не женат и девушки у тебя тоже нет. Ты точно прирождённый трудоголик! И мне тебя искренне жаль, к сорока годам у тебя, как и у Кэтрин, не будет ничего, кроме вечно помятого выражения лица, коллекции одинаковой одежды и кучи ненужных календариков, которые ты будешь раздавать всем родственникам на Рождество. — Я в разводе, — моё колкое замечание он пропустил мимо ушей, стараясь вернуть разговор в прежнее русло, но я не желала рассказывать ни о своей жизни в Кердан-Кей, ни о взаимоотношениях с Кэтрин. Задав ещё несколько вопросов касательно этой темы, и не получив никакого ответа, Ник сдался. Всю оставшуюся часть поездки мы провели в полной тишине.             Я вышла из машины, тихо закрыла дверь. Ник время от времени поглядывал на меня, пытаясь понять, что происходит в моей голове и всячески старался предугадать мои дальнейшие действия. Мы подошли к 6 этажному зданию, что находилось в районе Парамаунт. Он открыл дверь ведущую в фойе и как истинный джентльмен пропустил меня вперёд, а сам вошёл следом. Мы поднялись на последний этаж и он несколько раз постучал в дверь с номером 21. За ней послышались шаги и шёпот, через минуту всё замолкло. Дверь резко отворили. На пороге стояла красивая женщина средних лет. За время нашей разлуки она практически не постарела и до сих пор выглядела намного моложе своего возраста. Её каштановые волосы едва достигали плеч, а голубые глаза изучающе осматривали меня. Она старалась казаться невозмутимой, считая эмоции излишними в этой ситуации, поэтому при встрече — не произнесла ни слова. Нина схватила её за руку. Только сейчас я увидела насколько они похожи, словно две половинки единого целого, в отличие от меня, точной копии Кэтрин. Единственное, что всех нас объединяло — это каштановые волосы. — Может, пройдём внутрь? — Ник первым рискнул разрядить воцарившуюся обстановку отрешенности и безразличия. Чья-то тёплая ладошка прикоснулась ко мне, и я встретилась взглядом с небесно-голубыми глазами, в которых читалась безграничная нежность и ласка. В знак одобрения, я сжала маленькую ручку Нины. Её круглое личико тут же озарила улыбка, и она потянула меня вглубь квартиры. До того, как я стала проводником, дом никогда не вызывал во мне тёплых чувств. Когда-то мы всей семьёй жили на другом конце Сиэтла. Я никогда не знала своего отца, мои родители расстались ещё до моего рождения, поэтому единственным мужчиной в семье всегда был Ник. В то время Кэтрин с головой окунулась в свои исследования. Её практически никогда не бывало дома, а моим воспитанием занималась исключительно бабушка. Будучи преподавателем в университете, она во всём меня контролировала и была предельно строга. Бабушка играла роль «плохого копа», а роль «хорошего» досталась Нику. Он был моей главной поддержкой, опорой и моим лучшим другом.             Мы вошли в залитую солнечным светом гостиную. В воздухе витал запах свежей выпечки. Нина усадила меня на диван и сразу скрылась из виду. Оставшись наедине с бабушкой и Ником, я ощутила себя не в своей тарелке. — Чувствуй себя как дома, ведь это он и есть. Я так скучала по тебе, Рэй, — бабушка обняла меня. Я была удивлена и одновременно растрогана. Она впервые дарила мне столько любви и ласки. Её голос дрожал. Я перевела взгляд на Ника, а он лишь тепло улыбнулся в знак понимания и одобрения. Возобладав над собой, бабушка отстранилась и взяла моё лицо в руки. — Ты так похожа на свою мать, словно я вновь увидела её 20 летнюю, — она смотрела мне прямо в глаза. Я убрала бабушкины нежные руки и опустила взгляд. Мне внезапно стало тяжело дышать. Тишину прервал телефонный звонок. Выругавшись, Ник наконец ответил на него. — Да? Да, привет, — он посмотрел на меня, - Да, она рядом… Кто бы ни был на другом конце провода, но прямо сейчас я не хочу с ним разговаривать. Ник, помешкав, передаёт мне телефон и беззвучно произносит имя — «Кэтрин». Меня бросает в дрожь. — Алло? — Могла бы и поздороваться, — молчу, не желая отвечать на её едкое замечание. — Что такое? Язык проглотила? — неужели она позвонила только для того, чтобы испортить мне настроение? Встаю с дивана и выхожу на террасу. Не хочется, чтобы бабушка и Ник стали свидетелями нашей ссоры. — Что тебе от меня нужно? — я пытаюсь сделать вид, что больше не буду реагировать на её провокации, и Кэтрин молчит. Похоже она ожидала совершенно другого ответа. — Передай Нику, что я заеду через час, — и она отключается. В полном недоумении пялюсь в экран смартфона. Слышу, как открывается дверь, и инстинктивно поворачиваюсь в сторону источника звука. Нина прыгает на меня. От неожиданности я чуть не выпускаю телефон из рук. Она крепко прижимается ко мне. Тепло разливается по моему телу. Мы знакомы только полчаса, мы до сих пор ничего друг о друге не знаем, все, что нас связывает — это кровные узы. Так почему она так себя ведёт по отношению ко мне? Неужели все дети такие? Я обнимаю её в ответ и мы стоим так несколько минут. — Мне показалось, что ты расстроена, — сквозь городской шум, её бархатный голос еле различим. Нина умна не по годам. Неужели до этого она оставила меня, бабушку и Ника наедине, посчитав себя лишней? Я отстраняюсь и встречаюсь с пронзительным взглядом голубых глаз. Этот ребёнок — мой спаситель. Ангел, посланный мне небесами. — Спасибо, Нина, — она улыбается. Я беру её за руку и мы вместе возвращаемся в комнату. Я открываю дверь и сталкиваюсь лицом к лицу с Ником. Протягиваю ему мобильный. Бабушка сидит в кресле и что-то читает. — Кэтрин просила передать, что заедет через час. — Значит она меня не застанет. Мне пора на работу, — он наклоняется и Нина целует его на прощание в щёку. — Мама, я пошёл, — он смотрит мне в глаза, берёт мою руку в свою и нежно улыбается, — Добро пожаловать домой! Мы закрываем за ним дверь, идём к окну и провожаем его взглядом.             Пунктуальность никогда не была отличительной чертой Кэтрин. Она опаздывает на час. И, наконец, добравшись до нас, заваливается в квартиру с грудой мешков. Нина бросается на шею матери и та целует её в висок. В мою сторону же Кэтрин кидает лишь мимолётный презрительный взгляд. — Если будешь в таком виде таскаться по городу, то тебя обязательно рано или поздно сдадут в полицию, — она небрежно кидает мешки к моим ногам, — размер вроде должен быть твоим. Я боюсь сдвинуться с места, но она избавляет меня от этой необходимости, подойдя первой и протягивая мне маленькую коробочку со смартфоном и папку с документами. — Я уже записала все необходимые тебе номера. Документы изучи, там находится карта всех районов. Её копия есть у тебя в телефоне, так, на всякий случай. На этой так же отмечены месторасположения камер, межрайонных пограничных пунктов, мобильных штабов, маршрут передвижения патрулей и тому подобное. Я, кстати, конечно, была против, но Августина приказала никак не ограничивать твоё передвижение по городу, вот только… — золотое правило – всё, что следует после этой фразы имеет особое для Кэтрин значение, — вот только никто кроме отдела безопасности Кердан-Кей не знает кто ты. Другие так же не в курсе того, что ты работаешь на ДЕЗ. Имей ввиду, ты действуешь под прикрытием. Облажаешься и с тебя три шкуры сдерут. Не дай бог, какая-нибудь крыса сольёт информацию военным, — Кэтрин звучит решительно и неумолимо. — Ты меня поняла? — Да, — в этот момент к нам присоединяется бабушка. — Уже уходишь? — У меня дел по горло, я забежала лишь для того, чтобы дать ряд указаний Рэй, — Кэтрин целует Нину и обнимает мать. Разворачивается и выходит из квартиры, закрывая за собой дверь и оставляя меня наедине с моими мыслями. Что задумала Августина? Сначала выпускает меня из Кердан-Кей, потом никак не ограничивает меня ни в действиях, ни в передвижении по городу. Это не простая самоуверенность. Скорее всего у Августины очень большие проблемы… Вот только меня это никак не касается. Пусть делает что хочет. Моя задача — ловить проводников, на большее я не подписывалась. От мыслей кругом идёт голова. Чувствую, как Нина тянет меня за рукав моей робы. Я наконец обращаю на неё внимание и мы принимаемся разбирать лежащие на полу пакеты. Я наконец таки снимаю злосчастную тюремную форму, но выкинуть не решаюсь. Кто знает, что уготовлено мне судьбой.             Солнце заходит за горизонт. В попытке осмотреть город и получше изучить карту, отправляюсь на вечернюю прогулку. Не смотря на дождь, на улицах по прежнему многолюдно. Так даже лучше — в случае опасности, будет легче смешаться с толпой. Первым делом решаю осмотреть Парамаунт. Сверяюсь с картой. Через несколько кварталов есть идеальная для обзора позиция. Сворачиваю в маленький переулок. Оглядываюсь. Никого. Делаю резкий прыжок и тень подбрасывает меня в воздух. С первой попытки цепляюсь за край крыши. Осталось самое лёгкое. За считанные секунды преодолеваю расстояние в несколько десятков метров и растворяясь во тьме, забираюсь на крышу многоэтажки. Отсюда открывается прекрасный вид на Парамаунт и близлежащие районы Сиэтла. Ветер приятно обдувает лицо. Внезапно он доносит до меня звуки сирен и автоматной очереди. Я разворачиваюсь на 180 градусов. В той стороне находится разрушенный Августиной мост и пограничный пункт. Достаю из кармана куртки мобильный. Он молчит. Решаю пренебречь осторожностью и прячась в тени зданий, двигаюсь в северо-западном направлении. Приземляюсь на землю в 10 метрах от того места, где должен был располагаться мобильный штаб района «Королева Анна». Когда достигаю место назначения, весь ДЕЗ уже в отключке, а мобильный штаб уничтожен. Здесь явно поработал проводник. Решаю осмотреть место боя. Бойцы скованы дымовыми путами, трава и листва подпалены. Скорее всего этот фрик управляет дымом. Что самое подозрительное, ему удалось извлечь энергоядро. Похоже, вечеринка началась, а меня на неё не пригласили.