Любимая бабочка коллекционера

      Трусливый побег – счастливый конец – грандиозный финал: так началось утро двадцатого мая, которое наши голубки встречали на окраине Сеула. Стоит внести только некоторые пояснения: «счастливый конец» снился Чжи Ену, который чуть запястье бабочке не сломал за все это время; «грандиозного финала», потирая руки, ожидал ТОР; а вот «трусливый побег» достался не кому иному, как самой Ра Эль.       На самом деле, после того, как Чжи Ен уложил её рядом и упрямо, сердито засопел в две дырочки, показывая, каким важным делом он занимается, бабочка вошла в состояние, близкое к трансу. Тело прекрасно поняло, что сказал Квон, и одеревенело напрочь, а сознание… Сознание отправилось в свободный полет маленькой пчелкой, кружащей над чертовым Квоновским мерседесом. Ни одной внятной мысли бабочка не уловила, все было в дымке и рое разномастных звуков, к которым примешивался шум просыпающегося города. Но все идеи по поводу того, где найти для Квона сменные мозги, сразу проваливались в никуда – своим непонятным поведением, странными мотивами и убийственными поступками лидер принес бабочке полный шок. Ведь тот Чжи Ен, который собирался показать ей «небо в алмазах», в жизни не стал бы беспокоиться за чью-нибудь драгоценную попочку, только если она не его собственная. А здесь… Абсолютно случайно она навлекла на себя гнев бешеного дракона, который вместо того, чтобы по плану волноваться только о себе любимом, начал трястись над ней. Правда, в своей эгоцентричной манере, но ведь трястись! Короче, тушите свет, господа.       Правда, деревянное тело сделало свое – через полчаса тупняка в точки на потолке машины бабочка отрубилась, так и не поменяв позы «Чжи Ен и его новая игрушка». Ей не снилось ничего; сознание, прифигевшее от всего происходящего, просто отдыхало, да и Квон, не в пример своему великому сволочизму, тоже не мешал ей спать, тихонько сопя где-то в районе уха.       Однако, проснуться им довелось не самым удачным способом – примерно в одно и то же время телефоны обоих начали разрываться жуткими стонами преисподней.       - Алле, – синхронно приняв вызов, не протирая глаз, сказали два спящих дерева. Заслышав повторяющее эхо другого голоса, Чжи Ен и Ра Эль открыли глаза и уставились друг на друга, как два барана. Что было в принципе неудивительно, потому что бабочка за несколько часов сна успела перелечь Квону на руку, а он, в свою очередь, закинул на нее ногу, крепко-прекрепко обняв в лучших традициях сопливой романтики.       - Хен, ты даже не представляешь, как ты не вовремя… - прошипел Чжи Ен, не сводя напряженных глаз с медленно краснеющей девушки.       - Вэй Вэй, пожалуйста, скажи аджумме, что я буду на работе через час, - в свою очередь отозвалась бабочка, так же, как и сам Квон, не разрывая внимательного зрительного контакта. - ...или чуть попозже. Хотя нет, мне хватит и часа.       - Кладу трубку, – снова синхронно попрощались они с абонентами, убирая телефоны.       - Квон Чжи Ен-щи? – бабочка, словно зачарованная его глазами, медленно выдохнула, отчего у наблюдавшего за ней лидера по спине прошелся холодок восхищенных мурашек.       - М-м-м? – промурлыкал он, придавая своим глазам привычное пошло-совращающее выражение, которое не раз и не два сводило с ума фанаток.       - Не будете ли вы… Столь любезны… - Ра Эль с придыханием чуть откинула голову.       - В чем? – Чжи Ен уже был готов расцеловать собственную тачку за то, что она подарила ему такое восхитительное утро.       - Снять с меня свою ногу, во-первых, убрать свои щупальца подальше, это во-вторых, и в третьих – выпустить меня из вашей машины, мне пора на работу, – улыбнувшись одними губами, тихо, но очень четко произнесла бабочка, ввергая все цветочные мечты Чжи Ена в самую настоящую пучину отчаяния. – Надеюсь, я ничем не посмела разгневать Ваше Величество, и вы благонравно отпустите свою верную слугу на её официальное место работы! – из четких, холодных слов, идущих вразрез с её интонацией, с которой она начинала разговор, девушка перешла к откровенному и неприкрытому сарказму.       Вот только Чжи Ен до сих пор пребывал в таком ступоре, что чуть ли не впервые в жизни подавленно молчал и не мог придумать ни одной фразы, чтобы уделать издевающуюся над ним девушку. Поэтому он покорно отодвинулся, чуть ли не по швам вытянув руки, дождался, пока бабочка вылезет из машины и с саркастичным поклоном не закроет дверь, – только после этого он перекатился обратно и с непередаваемым выражением лица уставился в потолок.       - Да что это с ним? – непонимающе пробормотала Ра Эль, растирая предплечья и стараясь не бежать по тротуару подальше от серебристого мерседеса.       Только выйдя на свою улицу и обрушившись на скамеечку у общежития, она смогла выдохнуть и немного прийти в себя. Сердце колотилось в груди, как будто она только что пробежала стометровку, руки сами собой сжимались в кулаки, но… Ненависть, что постоянно толкала её в спину при виде Чжи Ена, сейчас молчала. И нервничала бабочка не из-за того, что Квон мог сделать еще что-нибудь куда более жуткое, чем обычно, а просто из-за того, что она провела с ним ночь. В одной машине. На одном сиденье. Близко-близко, утыкаясь носом ему в шею. Черт.       Девушка, закрыв рот рукой, с ужасом уставилась в асфальт. Это кошмар. Чжи Ен точно отомстит ей за то, что она немного пожалела его прошлым вечером – она прекрасно помнила его реакцию на то, как она чуть не вывалилась из его авто. Но… Сердце все равно продолжало колотиться, а краска медленно, но верно заливала щеки – эта ночь явно останется в памяти у обоих. Вот только в каких оттенках - этого Ра Эль не знала и сама.

***

      - Чжи Ен-а? – за правым плечом послышался издевательски ласковый голос. Лидер, вздрогнув, сгорбился и втянул голову в плечи, постаравшись слиться с диваном. - А что это мы прячемся, как школьник от маньяка, а? Это же всего лишь я!       - Уж лучше бы был маньяк… - пробурчал Квон, не собираясь поворачиваться. – Чего тебе, хен?       - Какие мы грубые… - цокнул языком ТОР, вальяжно присаживаясь рядом с Чжи Еном на диван, занимая его законную половину. - Что случилось, малыш Квон? Ра Эль тебя побила? Ходишь целый день, как в воду опущенный, на автограф-сессии на тебе лица не было, это все заметили. Колись, что стряслось!       Запрокинув голову к потолку, Чжи Ен исторг из цыплячьей груди душераздирающий вздох. Он и сам не мог понять, почему сегодня у него никак не получалось собраться, вся выдержка и привычный самоконтроль улетели в трубу, а голова явно хотела побыть пустой и квадратной. Хотя, вроде бы, ничего экстраординарного не случилось – ведь сегодня он далеко не впервые в своей жизни провел ночь с девушкой. И далеко не впервые получал наутро от ворот поворот. Проблема была в деталях: еще никогда бабочка не была на месте этих случайных девушек, и еще никогда Чжи Ену не было так мерзопакостно, когда его отшивают. Все дело было в самой Ра Эль. Она крушила его стереотипы, как бульдозер, не оставляя ни шанса на восстановление.        И если бы Чжи Ен сам не обладал дебильной привычкой идти вперед и каждый раз преодолевать все преграды до конечного результата, он бы никогда не стал восстанавливать сломанное раз за разом. Из ничего. В единое целое. Не стал бы – но таков уж Квон. Знающий, что все бесполезно, но все равно продолжающий упрямо прошибать лбом то, что ему мешает идти дальше. В этом качестве – ослином упрямстве, которое базировалось на самой мощной волне характера, они с Хан были как однояйцевые близнецы. Различие было только в одном: Квона к этому принудили гребанные одиннадцать лет практики перед дебютом, а бабочка… А вот чем руководствовалась бабочка, Чжи Ен и сам бы не отказался узнать. Что-то должно было быть, что-то очень серьезное и важное, то, что так повлияло на саму её структуру – сделало девушку, нежную и воздушную, светлую и искреннюю, такой твердолобой.       - Квон! – Сын Хен резко ткнул лидера локтем в бок. Заморгав, Чжи Ен оторвался от созерцания потолка и удивленно уставился на друга. – Доброе утро, страна! Что случилось, говорю?       - Мы с Ра Эль вместе ночевали, – вздохнул Чжи Ен, предвосхищая следующий поток вопросов.       - То есть ты её все-таки завалил? Жа-а-аль… - протянул Чхве, доставая сигареты. – Я думал, эта девчонка еще хоть немного продержится, а она…       - Думай, что говоришь, – огрызнулся Квон, вставая с дивана и направляясь к подоконнику. – Никого я не завалил. Мы просто вместе уснули у меня в машине, вот и все. Боюсь представить, как она теперь будет меня ненавидеть, по-любому уже напридумывала себе, что я сексуальный маньяк или извращенец… Черт! Да почему ж с ней так сложно-то!!! – взвыл лидер, треснув кулаком по стеклу.       Сидевший на диване Сын Хен низко расхохотался.       - Чжи, ты неподражаем! – он несколько раз громко хлопнул в ладоши. – Только ты, не прилагая особых усилий, вечно выискиваешь на свою жопу самые знаменательные неприятности! Мне вообще иногда кажется, что ты зря в айдолы пошел – в качестве прорицателя ты был бы еще популярнее. «Не носите завтра черное, иначе вас ждет несчастье! Это говорю вам Я, великий Драконий Геморро…»       - ХЕ-Е-ЕН! – оскалившись, заорал Чжи Ен и кинулся душить Чхве лежащей рядом подушкой.       - Кого убивают? – в дверь заглянула любопытная головешка Сын Ри, тут же поймавшая лбом подушку, которую что есть силы швырнул Квон. – Ясно. Никого, – голова убралась обратно.       Квон, разобидевшись на весь мир и на Сын Хена в частности, как ребенок пяти лет, у которого только что увели любимую обслюнявленную машинку без одного колеса, надул губы и уставился в стену. Чхве, перестав ржать, как полковая лошадь, начал ощупывать шею на предмет её повреждений. Но, не найдя оных, решил, что наехал на Чжи Ена слишком сильно.       - Квони-и-и… - тоненько протянул он. Спина Чжи Ена пошла волнами. – Квони-и-и, наш малыш-лида Квони-и-и-и…       Через семь повторений лидер уже бился в конвульсиях, валяясь рядом с диваном на полу. Чхве же, развалившись во весь свой немалый рост, со счастливой улыбкой отца семейства наблюдал, как его тонсен медленно, но верно приходит в себя. Смехотерапия не раз спасала Big Bang от всеобщей депрессухи.       - Слушай, Чжи Ен, мне вот только что интересно, - потер переносицу Сын Хен, дождавшись, пока ржач лидера немного поутихнет, – чего ты хочешь от Ра Эль? Девчонка же не из нашего мира. А ты знаешь, чем кончаются романы звезд и обычных людей – вместе им настолько трудно, что отношения разлетаются мгновенно. Все через это проходили, и ты сам, и я. Вон, глянь на Ен Бэ – он даже на трейни старается не смотреть, потому что потом все равно придется разбегаться. А Ра Эль ведь слабее, чем они, она в принципе не сможет жить с таким грузом. И что ты намерен делать? Ну, предположим, заставишь ты её с тобой встречаться… - Чхве скукожил такую моську, что всем сразу стало бы понятно – он явно не верит в успех подобной операции и в инопланетные способности Квона совращать настолько невинных девушек, как бабочка. – А дальше что? Она от тебя убежит сразу же, как ты в новый тур отправишься! А ведь ты сам знаешь, сейчас для нас Нью-Йорк так же близок, как и Токио, летать туда-сюда потребуется чуть ли не еженедельно.       - Хен, ты невозможное трепло! – в сердцах воскликнул Квон, восседая на полу и разглядывая носы своих очередных новых ботинок.       - Зато я правдивое трепло. Вытаскиваю всяких экзальтированных котят из слива унитаза несбывшихся надежд, – влет парировал Сын Хен, доставая сигареты.       - А может, котята не хотят, чтобы их вытаскивали?! Может, котята туда по собственной воле сиганули, а ты им мешаешь купаться в свое удовольствие, м? – разошелся Чжи Ен.       Чхве приподнял бровь. Даже живя с Чжи Еном несколько лет под одной крышей, он все еще не мог не реагировать на драконовские приступы херонесения, которые нападали на лидера в минуты крайнего буйства. В такие моменты Квон начинал гнать полную пургу, сам прекрасно осознавая, что тот бред, что сыпется у него изо рта, больше похож на перелицовку старых китайских пословиц в переводе Гугла: «Твои страхи превратятся в ветер, который будет колыхать волосы на голове пенсионерки, торгующей плавлеными гвоздями» или «Одолела душевная грусть? Бойся гигантских влажных бровей врага!».       При этом единственные брови, которых реально стоит бояться, находились безумно близко - на моське Чхве, и были способны убить любого своим фирменным концентратом ехидства.       - Хен, – позвал Чжи Ен, бухнувшись звездочкой на пол, раскинув руки и уставившись в потолок.       Сын Хен затушил сигарету в стоящей рядом пепельнице и перевел взгляд на семнадцатилетку, которому любимая девушка отказала в поцелуе. Куда делась вечные Квоновские бравада и самонадеянность? Сейчас перед Сын Хеном был явно не тот G-Dragon, который управлял лучшей группой YG, как собственной рукой. Сейчас это был самый обычный человек. И это было… очень плохо.       - Что тебе, бедовая головушка? – вздохнул Сын Хен, поднимаясь с дивана и становясь напротив лидерской тушки.       - Хен… Знаешь… Когда она вчера уснула рядом со мной, мне показалось, что я самый счастливый человек на свете, – с дебильным выражением лица промурлыкал Квон. Чхве, подняв голову, почувствовал, как проносится по спине табун мурашек.       - Чжи Ен-а, не теряй мозг. Я, конечно, все понимаю, но не тащи девушку в наш мир. Она не сможет тут приспособиться, а ты снова будешь счастлив только благодаря удовлетворению собственного эгоизма, – попытался аккуратно вернуть лидера с небес на землю Т.О.Р, но, взглянув на довольную рожу Чжи Ена, только вздохнул еще раз. – Ладно, хрен с тобой. Надеюсь, Ра Эль тебе откажет.       - ЧТО?! – подскочил Квон, но Сын Хен уже закрывал дверь с другой стороны.       «Черт, если у него опять крышняк сорвет из-за бабы, скандалов будет больше, чем за все восемь лет… - подумал Чхве, набирая своему менеджеру сообщение с приказом подогнать его минивэн. - Надо поговорить с Хан. Надеюсь, она окажется не такой тупой, как Чжи Ен. Я не буду вытаскивать его жопу, если он снова вляпается в неприятности».       - Куда тебя отвезти? – поинтересовался менеджер, когда Сын Хен упаковал свои длиннющие конечности в тонированную тачку.       - В тот бар, где мы были на прошлой неделе. Можешь не торопиться, – ответил Топ, снова утыкаясь в телефон.