Дом там, где ты ждешь меня.

Ханбин ловит сквозняк спиной, упираясь плечом в косяк распахнутой настежь входной двери. Ему всегда с утра немного паршиво - совиная натура ненавидит просыпаться с петухами. А после недавней драки, он чувствует себя несчастным вдвойне. В промежутке между комнатами светит своей филейной частью полуголый Дживон, натягивающий форменные брюки и поспешно жующий кусок вчерашней зачерствевшей пиццы. Где-то недалеко от Бобби совершенно не по-детски матерится Джунхэ, а рядом с ними, но Ханбин это только слышит, печально вздыхает Донхек. Они безнадежно опаздывают в школу. - В этом доме только два вида носков - грязные и дырявые! - Бушует Джунхэ. - Неправда, - протестует Бобби. - Есть еще коллекционные одинокие экземпляры. Которые выбросить жаль. - Может мне из них составить целехонькую пару? - Прикидывает младший. Дживон хохочет и тут же давится недоразжеванной пиццей. - Ага. Возьми тот ханбинов с микки-маусом и мой с розовыми слоняшками. Красавец будешь. Биай слышит разочарованный вздох. - Мы совсем не успели позавтракать, - с трагическими нотками ноет Донхек. - А вдруг у меня понизится гемоглобин и я упаду в голодный обморок? Биай фыркает. Малыш Дони, давно уже перегнавший его в росте на пол головы и в массе на прилично, совсем не смахивал на доходягу. Но урчание собственного желудка в отдельных аспектах полностью поддерживало его точку зрения. Ханбин чувствовал не только голод, но и вину. Обычно это он распинывал младших с утра и тащил Дживона за ногу в ванную, собирая его головой все косяки. Но - обычно - его самого поднимал Джинхван. Который сегодня впервые за долгое время не ночевал с ними, и потому все бессовестным образом проспали и остались без завтрака. - Где наш Джинни, Биай? - Синхронности мыслей тройки Кимов не уставали удивляться даже они сами. Но Ханбин был не в том состоянии, чтобы реагировать на это сейчас . - У СынЮна. Он его на выпускные экзамены натаскивает. Там и заночевал. - Кан просто зверски умный, - одобрительно говорит Дживон, наконец-то справившийся с брюками и выходящий к Ханбину в прихожую. - Так вот почему у нас сегодня все наперекосяк? Биай огорченно кивает. Бобби накидывает на плечи пиджак и торопит младших. - Слышали, детки? Мамки нет, жалеть вас некому, и если мы сейчас не выйдем, то проебем автобус и вылетим из школы к херам. - Опять. - Сокрушенно говорит Джунхэ, хватая не успевшего застегнуться Донхека и буксируя его к выходу. Джинхван названивает Ханбину с интервалом в пять минут, а тот в ответ строчит виноватые сообщения. Они успевают к началу занятий, чему очень удивляются. Он ждет их у ворот. И улыбается совсем не обвиняюще. Протягивает Джунхэ здоровенное красное яблоко, а Донхеку - энергетический батончик. Младший настолько растроган, что, кажется, собирается зареветь и душит маленького хёна в благодарных объятиях. Ханбин думает, что они все настолько привыкли к заботе Джинхвана, что без него совсем загнутся. Дживон спасает старшего, отрывая от него Дони и отправляет его за знаниями, волшебным пинком придав юному уму ускорение и ускакав следом за ним. Джинхван обеспокоено заглядывает Биаю в лицо, пока они идут до крыльца. - Ты почему дома не остался? Очень плохо? - Нормально. - Я звонил тебе. - Прости. Я с трудом заставил себя ответить на сотый твой вызов. Без него мы бы точно опоздали. - И Бобби я тоже звонил. - Знаю. Он швырнул телефон в меня и снова отрубился. - Так на него похоже. - Как занятия? - СынЮн - страшный человек. Он и обезьяну выучит. - Не сомневаюсь. Посмотри на Мино. Надо к нему Джунхэ отправить. Джинхван смеется. - Постарайся не помереть на уроке. На перемене займусь твоим здоровьем. Ханбин кивает ему вслед и идет на занятия, дожидаться обещанных перемен. *** Первые два урока он спит, даже не пытаясь вникнуть в происходящее. На перерыве Джинхван накачивает его болеутоляющими, и к обеду Биай почти жив и уже больше не сетует мысленно, что его вчера так и не прибили. В глазах окружающих его людей бесчисленное количество вопросительных знаков, но на элементарный вопрос никого не хватает. Человеческое любопытство очень странный феномен. Людям иногда проще выдумать объяснение, чем узнавать факты. Вокруг невозмутимо рассевшегося на ступеньках Биая, призраки никогда не случавшихся с ним историй, которых прибавилось ощутимо, вместе с разбитым лицом. И которые наверняка куда оригинальнее реальных причин. Ему даже слегка жаль. Выдуманная другими его жизнь, пожалуй, будет занимательнее. Биай улыбается. Он согласен на любую судьбу, но только с оговоренным заранее составом участников. Ханбин уже усматривает Джинхвана направляющегося к нему, но того перехватывает кто-то из одноклассниц и тянет к столу. Он видит это в окно, что отделяет внутренний двор где он, от столовой. Старший смотрит в его сторону, будто чувствуя взгляд, а это ненормально как ни крути, находит его и виновато разводит руками. Затем принимается, судя по всему, объяснять что-то из учебной программы. Девушка хорошенькая, но улыбается вымученно и, видно по глазам, ни черта не понимает. Рядом плюхается Бобби шумно и энергично. Ханбину становится сразу тесно, но уютно. В Дживоне слишком много всего. Слишком живого, подвижного и любопытного. Оно наполняет собой пространство, голову и кислород. Один Дживон равнозначен целой толпе людей. Ханбин привык. - Где наше? - Бодро интересуется Бобби, имея ввиду, конечно, Джинхвана, добавляя в копилку их странных взаимоотношений еще мелочи. Биай кивает в нужную сторону. Бобби, проследив направление, пародирует чеширского кота улыбкой и диснеевского кайота развратным присвистыванием. - Правильно, хён. Молодец. И уже обращаясь к Ханбину: - Нам тоже надо завести подружек. - Зачем? Бобби не может не подколоть: - Даже ты не настолько наивен, - и выразительно играет бровями. Ханбин старается улыбаться мягко. Получается, как всегда, угрожающе. - Машину сначала себе купи. Настает черед удивляться Бобби. - Или ты думал, я позволю тебе трахаться в моей ванной? Тот хохочет. - Ну есть же love-отели, чувак... - Даже ты не опустишься до такой пошлости, - хмыкает Биай. Бобби шмыгает носом в приступе наигранного умиления. - Ты видишь во мне только хорошее. Это так трогательно. - Лучше б мне тебя вообще не видеть. - А это дудки, - заверяет Дживон и принимается тормошить его с удвоенной силой. - Ты же помнишь, что сегодня гуляем? Я обещал уделать Айрона, иначе Куайт сожрет меня живьем. Биай вспоминает их планы на андеграундную ночную пати, которой Дживон полоскал ему мозги последнюю неделю и трет переносицу, раздумывая. - Если там будет Олти, я упьюсь в дрова. - А он там будет, - уверенно подтверждает Бобби. - Я и не сомневался, - отзывается Ханбин. - Мне нужен был надежный повод. Бобби хмыкает. Хитрые глаза-щелочки выдают его одобрение. - Тебя Джинни таблетками накачал. Унесет. Интоксикация Биая не пугает. Другая мысль, внезапная и неясная до конца, вызывает в нем легкий зуд смутного беспокойства. - Ты думаешь, Джинхвану реально нравится та худышка? Бобби снова поворачивается в сторону окна. Его взгляд становится серьезным, пристальным, но миг спустя снова топится привычным озорством. - Нет. Не нравится, - говорит он уверенно, так, словно отвечает за себя. Ханбину иногда становится интересно, задумывается ли Дживон о том, что в последнее время им все сложнее разграничивать личное пространство. И это касается не столько дистанции между телами, сколько расстояния между душами. Он никогда не поднимет подобную тему, и Бобби совсем не выглядит человеком, который мыслит подобными сентенциями. Если проще - кажется, что Бобби не загоняется вообще. Свободолюбивый и своевольный добряк Дживон. Который, когда Биаю совсем не хочется говорить, непостижимым образом принимается озвучивать его мысли вслух. Даже те, на которые у самого Ханбина никогда не хватит духу. Как, например, сейчас. - Наш хён скоро выпустится, - с нотками фактически отеческой гордости - и как у него это только получилось, рассуждает Бобби. - Пойдет учиться дальше и, скорее всего, своих маленьких друзей - он легонько встряхивает Ханбина за плечо, - променяет на общество прелестных созданий, которые уж наверняка не будут такими угловатыми. Биая от необходимости отвечать, спасает подсевший к ним Юнхён. - Ты на тренировку не опаздываешь? Тебя, кажется, ищут. Бобби матерится. - Ты заболтал меня, умник! - и, в наказание щелкнув Ханбина по лбу и благодарно потискав Юнхена, сваливает. - Шило в заднице, - с улыбкой проводит его взглядом Юнхен. - Какой-то он непривычно угорелый даже для себя. - Свиданку с Айроном предвкушает, - хладнокровно сдает старшего Биай. - Кстати говоря, - подхватывает Юнхен. - Родители обломали мне все выходные. Ожидается наплыв массы тетушек в отеческий дом, и меня привычно будут подавать на десерт. "Ах, каким красавцем вырос наш Юнхен! Ты непременно должен стать актером, наш Юнхен! Я показала твое фото соседской девочке и она сказала, что ты красивее любого айдола!" - талантливо пародируя интонации суетливых аджум, с улыбкой иронизирует старший. - Так что, сегодня вместо горячих баттлов, меня ожидают только горячие пирожки и целое море пустого трепа. - Ты - хороший сын, так что не говори так, - назидательно напоминает Ханбин, но сам улыбается. Юнхен умеет сглаживать острые душевные углы о которые постоянно режешься, легко, ненавязчиво и именно тогда, когда это необходимо. - Кое-что из их желаний ты, видимо, решил реализовать? - Интересуется Биай насмешливо. - Ведь, кое-кто, по слухам, согласился сыграть в школьном мюзикле. Юнхен и не думает отпираться. Склоняет голову на бок и заговорщически усмехается. - Ты бы видел девчонок в оргкомитете и то, как они меня упрашивали. Ханбин мученически стонет. - И ты туда же... - Куда? - Удивляется старший. - Бобби уже впаривал мне пять минут назад о полезности подружек. - Ну, вроде это дело неплохое, - хмыкает Юнхен. - Ты так не думаешь? - Я никак не думаю, - ворчит Ханбин. - Вернее, не думал, пока вы, озабоченные утырки, не захламили мне мозг. - Посмотрим, как ты запоешь, когда втрескаешься. Когда будешь зависать, наблюдая за совершенно обычными вещами, пребывая на границе одновременно экстаза и невроза. Например за тем, как прядь волос за ухо заправляет, как задумчиво закусывает губу, как вытряхивает из сумки ненужные вещи и хмурится, как... - Стой-стой-стой, - очень убедительно имитирует панику прифегевший Ханбин. - Ты мне сейчас монолог Ромео декларировал? Юнхен улыбается уже вовсю. - Нет. Прощальную речь Отелло толкал. Как там дальше? Молилась ли ты на ночь?..- и тянет к нему руки. Оба ржут. Потом он уходит, а Ханбин остается дожидаться Джинхвана и это очень некстати, потому что странные мысли, которые ненадолго отогнал Юн возвращаются окрепшие и мутирующие. Друзья были правы. Юнхен уже со средней школы находил в карманах любовные послания, на подросшего Джунхэ засматривались даже старшеклассницы, но сам Ханбин отчего-то застрял в том состоянии, когда девочки из порно уже не интересуют, а реальные девчонки не интересуют еще. Но глупо было отрицать, что пройдет еще немного времени и он привыкнет к женскому смеху в своем доме, к чужому весу на своих коленях, к настолкам с элементами флирта. К тому, что Бобби будет ходить весь исцарапанный, Донхек перестанет ночевать дома, а Джинхван, скорее всего, уйдет. В другой, чуть более взрослый мир, и оттого в совершенно другую реальность. В серьезные отношения, потому что иных Ханбин себе у старшего не представляет. Именно в этот момент Джинхван садится напротив, но молчит, тактично не вмешиваясь в его мысли. Не виснет, не тормошит, не ноет и не делится впечатлениями - просто терпеливо ждет и, наверное, думает о чем-то своем. Одно только присутствие старшего настолько расслабляет Ханбина - одна из удивительных его способностей, что тот невольно выговаривает все что у него на уме: - Ты съедешь, когда выпустишься? Джинхван удивляется. - Я у тебя и не живу. Биай фыркает. - Ну да, конечно. - Ты бы матери позвонил, - меняет тему старший. - Я же видел, что ты уже два звонка ее проигнорил. - Она прийти попросит, - нехотя отозвался помрачневший Ханбин. - А как я ей покажусь в таком виде? Всегда будто чувствует, что настало самое неподходящее время для встречи. - Дурак, - вздыхает Джинхван. - Она чувствует, что тебе плохо. Так часто бывает с близкими людьми. Ханбин жует неуверенно едва не проскочивший вопрос, но так его и не произносит. Говорит вместо этого: - Бобби... - собирается прогуливаться под ручку с Айроном, - заканчивает за него догадливый Джинхван. - Без нас ему не обойтись, - со всей серьезностью заверяет Биай. - Разумеется. - Хён, - решается Ханбин, когда друг уже встал и повернулся к нему спиной, чтобы отправиться на урок. - В те каникулы ты примчался из Саппоро на неделю раньше, хотя не знал, что я загибаюсь от жара... - В тот раз, - Джинхван чуть наклоняется к нему. - Тебе просто повезло. *** Бобби взлетает на сцену из толпы. Так, по крайней мере, кажется Ханбину, который сидит в баре, что дальше и выше заполненной людьми арены. Следом за Дживоном вверх взлетают сотни рук, и Биай теряет из виду Джинхвана, наблюдать за которым вошло у него в привычку. Когда и почему, он уже не помнит. Ханбин готов поспорить, что в Бобби нет ни капли или грамма того, что заставляет сердце биться чаще, но сам он - катализатор, что поднимет градус этой ночью не хуже любого алкоголя. Бобби как горячий летний ветер, как полуденный зной, Биай даже не завидует этой его обжигающей способности, он ей восхищается. Дживон ходит по краю и бросает вызов прямо в чужие лица - он справится. Рядом возникает Донхек, в компании чего-то настолько крепкого на вид, что Ханбин на миг думает, а не всыпать ли младшему за юношеский максимализм даже в выборе алкоголя. Но Бобби со сцены призывает к свободе, и Биай его слушается. - Не знаю, что тут, но я окосел уже от запаха, - в предвкушении говорит младший. - Оно и видно. Ханбин легонько с ним чокается. - За кимбап. Донхек понимающе улыбается. - Да. За Бобби. Все воспоминания после смазаны, а в них: голоса дробны, лица белыми пятнами из размазанного сумрака и много теплых рук. Последнее, что более-менее ясно всплывает в памяти - длинная шеренга шотов, что они с Донхеком опрокидывают на время, да вопли Джунхэ в самое ухо - Бобби победил. А следом, почти без перехода: - Просыпайся, пьянь подзаборная. Джинхван временами та еще язва. Ханбин мычит протестующее, потому что отлипить пересохший язык от нёба очень непросто, а раскрыть глаза и вовсе неосуществимо. - Что вчера было, хён? - С трудом спрашивает он чужим осипшим голосом. - До или после того, как ты блевал по соседству с Донхеком? - Вот дерьмо. - Нет. Этого к счастью не было. - А что было? - Ну, ты нес всякий бред и приставал с поцелуями. - Ужас какой! Джинхван не выглядел оскорбленным или рассерженным. Улыбался насмешливо, щурил глаза. - Радуйся, что к Олти не полез. - Воистину, Бог есть. Рядом завозился и жалобно захныкал недавний собутыльник. - Говорила мне мама: "нельзя мешать абсент с валиумом". - Вообще-то, это я тебе говорил, - поправил Джинхван. - Ну я так и сказал, - не отступился Дони и тут же заойкал, схлопотав от старшего ожидаемое возмездие. Биай предпринял робкую попытку сесть и жестоко за это поплатился. Его качало, тошнило, плющило и еще масса других, премилых похмельных синдромов. Джинхван рядом казался до мерзости жизнерадостным. - Ты что, вчера не пил? - Пил, - уверяет его тот. - Просто не до поросячьего визга. - Ох, не занудствуй, хён, - просит, сжимающий виски Донхек. - Воды, - стонет, выползший к ним бледно-зеленый Джунхэ. На полпути силы его покидают, и он сворачивается калачиком на полу. - А великий победитель где? - Интересуется Ханбин. - Еще не вернулся, - многозначительно отвечает Джинхван. - И, готов поспорить, ему с компанией повезло больше, чем мне. Биай не спорит. У него нет на это сил. Полдня Джинхван мучается с мающимися головной болью младшими, по причине которой те капризны до невозможного. Ближе к обеду, наконец-то, возникает Дживон, и по одному только взгляду на него понятно, что он не спал совсем. Бобби так и валится в подушки, не раздеваясь, и моментально вырубается, но все успевают заметить, что в районе шеи он красноречиво фиолетовый. Позже, в помощь Джинхвану, приходит сбежавший от семейных обязанностей Юнхен. Ханбин путешествует из одного конца квартиры в другой бледным призраком, Донхек с Джунхэ не делают даже попыток выбраться с дивана. Жесткий отходняк у них не впервые, но каждый такой раз - как в первый. Окончательно раскачиваются все только к ночи. К очухавшемуся Дживону не пристают только из-за элементарного чувства такта и предостерегающих взглядов Джинхвана. Но, видно, что младших так и пузырит от любопытства. Ханбин прислушивается к себе и понимает, что столь значимое событие в жизни лучшего друга конечно интригует, но как-то отстраненно. А вообще, у Бобби редко слова с действиями расходятся. Если тот чего-то задумал, то и сомневаться не стоит - осуществит. Ханбин думает об этом, а потом почти сразу о том, насколько прозорлив был Дживон, когда говорил о Джинхване. Не растратившие энергию за целый день сидения дома дети бесятся, то дубася друг друга подушками, то тривиально пинаясь и швыряясь вещами. Ханбин сбегает от них на кухню, где Джинхван всерьез собрался приготовить что-то домашнее, потому что: "нельзя же питаться постоянно всяким дерьмом". Ханбин едва успевает схватить ускользающую мысль за хвост. Ему нравится рассматривать Джинхвана и потом размышлять об увиденном. Долго, лениво перебирая воспоминания, без какой-либо конкретной цели. Он для сравнения смотрит на валяющих дурака Донхека с Джунхэ, пытаясь и их осмыслить подобным образом. На удивление ничего не выходит. Ну лохматые, ну несуразные, как все подростки. Он такой же. А вот Джинхван уже нет. Он будто более законченный. Более мужественный и в тоже время плавный в движениях, без мальчишеской неуклюжести. Самый мелкий из них, словно в половину Джунхэ, с тонкими запястьями и маленькими ладошками. Но уже совсем не подросток. В поле зрение попадает и Юнхен, с пустой миской из под чипсов нарисовавшийся на кухне, очевидно за добавкой. В спальне идет обстрел, Бобби орет матом, удерживая оборону в одиночку, поэтому старший очень спешит. Симпатичный и даже не зеленый на рожу в отличии от остальных с перепою, но Ханбин совершенно четко понимает, что его разглядывать ему неинтересно. Вот тогда-то и чувствует, что тошнота возвращается неприятным пульсирующим комом. Могут ли мысли в голове влиять на здоровье, если по внезапности они легко соперничают с самым экстремальным кульбитом? Ханбина выводит из задумчивости юнхенов удивленный вопль и кимовский обреченно-пораженный вздох. А затем - грохот. Младшие, еще миг назад скачущие как горные козлы по дивану, рефлекторно кинулись на пол, а сам диван треснул, проломился в остове и поехал в сторону. - Вы его сломали, - шокировано произнес Ханбин и даже за стол схватился, чтобы не упасть. - Бля. Дони и Джунхэ тоже в край офигевшие, лишь осматривали развалившуюся мебель и растерянно молчали. Вышедший из спальни Бобби, разбитый в игре в пух и прах, застал развернувшуюся мизансцену в самой, что ни на есть, драматической тишине. - Я сегодня сплю дома, - первым отошел Юнхен. - Ебитская сила, - не смог не прокомментировать Дживон. - Да это ж анекдот. - Прости, хён, - механически выпаливает Джунхэ, обращаясь к Биаю, а Донхек лишь испуганно смотрит. Джинхван тоже на него смотрит. Только выжидающе. - В понедельник найдете подработку, - говорит Ханбин. - И купите мне новый диван. Младшие мученически стонут. - Но это ж до хрена дорого, - пытается протестовать Джунхэ, но натыкается на тяжелый, как беременная касатка, взгляд Биая и замолкает. Джинхван подходит к приунывшим младшим поближе и, прикрываясь от Ханбина ладошкой, тихонько говорит: - Заработаете половину, остальное я добавлю. - Я все слышал, - грозно отзывается осиротевший на один диван хозяин дома. - И что из того? - Поворачивается к нему старший. - Ну будут они дрыхнуть под боком у Дживона какое-то время, Бобби против не будет, так ведь? - Не вопрос, - подтверждает миротворец Дживон. Джинхван продолжает. - А ты - со мной. Думаю, уместятся две костлявые тушки на одной односпальной койке. Мы и не в такую повалку, бывало, спали. Разве это проблема? - Да нет, конечно, - сдается Ханбин. - Это просто пиздец. Дживон не выдерживает и начинает ржать. К нему присоединяется Юнхен, Джинхван, расслабившиеся младшие и, наконец, сам Биай, осознавший всю тщетность своих попыток казаться суровым и рассерженным. *** Исключения ради, спать они заваливаются одновременно. Слишком много впечатлений за сутки. И, разумеется, спокойно заснуть не удается. Младшие возятся на полу, с непривычки к новому месту толкаясь локтями и переругиваясь. Бобби не пытается даже их утихомирить, а только подстегивает, то закидывая на Джунхэ ноги, что того бесит неимоверно, то шепотом воркуя с Донхеком. Ханбин с трудом переворачивается с бока на спину, стараясь не сильно впечатать Джинхвана в стену. Хотя старший - единственный, кто уже заснул, быстро и крепко. Целый день в заботах о малолетних алкоголиках здорово его вымотал. Он реагирует на движение Ханбина, подстраивается под него и начинает тихонечко сопеть ему в шею. Он это чувствует. Биай прикрывает глаза уже без надежды на сон. Недавний разговор с Дживоном о девушках и смутные страхи остаться без Джинхвана насовсем. Прочувственная речь Юнхёна о симптомах влюбленности - ни это ли делает Ханбин, привыкший разглядывать старшего без всяких на то причин? И теперь, в подтверждение эфемерных и надуманных иллюзий, которые при желании можно было бы списать на впечатлительность - простая и понятная реакция на близость. Собственный член всегда проще понять, чем собственное сердце. Ханбину нужен воздух. Ханбину нужно успокоиться. Он осторожно встает и выскальзывает из спальни. Бобби поднимает голову, Биай замирает на миг, но Дживон снова падает обратно, зарываясь носом куда-то в макушку посапывающего Донхека. Ханбин с уверенностью думает о том, что засыпай он в обнимку с ними, ничего странного он бы не почувствовал. К счастью. Паника плещется где-то внутри, но холодная стальная воля - его главный козырь во всех жизненных подставах, не оставляет ей шанса. Он понимает, что ему нужна помощь, чтобы во всем разобраться, не поехавши мозгами, и с кандидатурой на эту роль определяется за пару секунд, натягивая на бини капюшон и выходя из квартиры. СынЮн в толстовке, что ему велика. Она совершенно точно Сона - Ханбин левой мыслью додумывает, что видел в ней Мино пару раз. Кан в чужой, болтающейся на нем одежке здорово напоминает подростка, только недоуменно-хмурое выражение лица не вписывается в образ. Он кутается в длинные рукава, когда выходит к ожидающему его у подъезда Биаю. - Прости, что разбудил, хён, - поспешно извиняется Ханбин. - Мы не спали, - отзывается СынЮн. - Но ты удивил меня своим сообщением. Особенно припиской не говорить ни о чем Мино. - И ты не сказал? - Поспешно уточнил Ханбин. - Нет, - качнул головой Кан. - Но с тебя объяснения. - Обещай ему не рассказывать. СынЮн снова хмурится. - Ты меня уже пугаешь. Даже больше обычного, но я не могу тебе этого обещать, по-крайней мере, пока не пойму в чем дело. - Я сам себя пугаю, - совсем невесело усмехается Биай. СынЮн смотрит на него, вздыхает и тащит к беседке, что во дворе. Натягивает толстовку как можно ниже и только потом садится на холодную скамейку. Ханбин перестает дергаться, осознавая, что сделал правильный выбор. И единым духом выкладывает СынЮну все свои опасения, стараясь, если честно, больше для себя. Чтобы, наконец, облечь в словесную форму все, что копошилось в груди неопределенными ощущениями. Хён удивлен и озадачен бесспорно, но все же спрашивает проницательно: - Ты уверен? - Не уверен, - качает он головой в ответ. - Но я вроде как еще не совсем взрослый, хотя это и не всегда заметно. И, если вдруг, у меня возникают самоедские проблемы, я иду именно к Джинхвану, но не сейчас же... - Твое сомнение легко рассеять. Если я спрошу: кого ты первым позовешь в драку?.. - Бобби, - без колебаний отвечает Ханбин. СынЮн кивает удовлетворенно. - Правильно, ведь он - твой лучший друг. Но стараться защитить ты будешь вовсе не его, ведь так? - Я понял, - говорит Ханбин после паузы. - И что теперь? - Ну, - СынЮн прячет озябшие пальцы. - Теперь, например, можешь объяснить, почему ты вытащил на холод именно меня? Ханбин смотрит на него удивленно и вдруг с облегчением смеется. Надо уметь вовремя отстраняться от проблем. - Репутация, - поясняет он. - Все ведь в курсе, что ты... - Би, - насмешливо подсказывает ему Кан, замечая заминку. - Именно так, - упрямо кивает Биай. - Уж лучше к тебе, чем в интернет. К тому же, ты умный и такая оторва как Мино тебя слушается. Кан хмыкает. - Так почему не он? - Ты издеваешься? Да он же не поймет, - отзывается Биай. - Я ведь знаю, что это он вчера подсунул Бобби девицу. Дживон признался. Она его так отделала. Где и нашел такую. СынЮн усмехается. - Да. С девчонками Мино всегда везло. - Вот и я о том же, - жмет плечами Ханбин. - Конечно, раз он твой сосед, он вряд ли страдает гомофобией, но все же. Спохватывается. - Извини. - Не парься, - отзывается СынЮн и смотрит на него как-то странно. - Тебе не обо мне думать надо . И разговаривать тоже не со мной.