If Strong Enough / Достаточно ли сильная

Около месяца назад.

[Ludovico Einaudi – Fly] «Наш самолет произвел посадку в аэропорту города Сан-Франциско. Температура за бортом восемнадцать градусов. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя. Наш полет окончен. Желаем вам всего доброго», – прозвенела речь пилота после девяти часов полета. Я, конечно, выспалась, но все равно устала. Плюс еще разница во времени. Я надеялась, что Джо будет дома, что я расскажу ей обо всем случившемся, она вернется обратно, ну, или, во всяком случае, свяжется с Райаном, и у них все будет прекрасно. Наверное, я неимоверный романтик. Ну и что? К сожалению, этого не произошло. Дома никого не было, более того, ключи Джо висели на месте. «Значит, она у родителей», – подумала я и начала разбирать вещи, которые привезла из Лондона. Их оказалось не так уж и мало. Ну, кто бы мог подумать? Около двух часов дня я услышала стук в дверь. «Наконец-то, пришла», – подумала я и побежала открывать. Но за дверью оказалась не Джо. Там был Джеймс. – Ами, – его глаза пробежались по моему телу, от чего вся моя кожа покрылась мурашками. Я сглотнула образовавшийся в горле комок, но продолжала молча стоять там. – Я знаю, что ты мне звонила, – начал он. – Я… Он опустился на одно колено и достал из кармана небольшую белую бархатную коробочку. Я не могла понять, что происходит. Сначала он отправил меня на другой континент, чтобы поразвлекаться с моим злейшим врагом, не отвечал на звонки и электронные письма, а теперь объявляется с этой чертовой белой коробочкой! – Амаранта, с тех пор, как мы с тобой познакомились. Помнишь? У «Лемон’энд’Лорри». Я выходил оттуда, как вдруг ты попалась мне навстречу. Ты была тогда в своем зеленом платье на тонких бретельках и, – он глубоко вздохнул и продолжил с еле заметной улыбкой. – Тех туфлях на высокой платформе. Благодаря которым, ты попала ко мне в руки. Я помнила тот день, как будто это было вчера. Я шла с очередной тусовки, проходя мимо «Лемон’энд’Лорри», я потеряла равновесие и чуть было не упала. Джеймс подхватил меня. – Я не могу найти себе места, где либо, кроме как рядом с тобой. Я не знаю еще более оптимистичного человека, чем ты. Не знаю более чувствительного человека, чем ты, милая моя Ами. Малышка, я знаю, что ты бы не хотела торопиться, но я больше не могу ждать. Я не могу жить и думать о том, что в любой момент ты можешь сказать мне «прощай» и уйти с другим. Амаранта, выходи за меня замуж. Я обещаю любить тебя так, как никто и никогда не любил. Я обещаю ответить тебе на все вопросы, которые, я знаю, у тебя уже появились. Любимая, прошу тебя, стань моей женой. Наверное, я забыла, как нужно говорить потому, что я застыла. Это было неожиданно. – Заходи. Это было единственным, что я смогла произнести. Мы прошли в мой уголок и присели на кровать, где все еще лежали мои наряды. – Прежде чем я соглашусь подумать о твоем предложении, ответь мне на вопросы, которых за этот месяц накопилось не мало. Джеймс кивнул. Он понимал, что это безвыходное положение. – Кто ты? Джеймс, ты ведь не просто студент. И я подозреваю, что в лотерею ты тоже не играешь. Кто, черт побери, ты? – Сейчас это называется медиамагнат. Я владею медиа-холдингом своего дедушки, возможно, ты слышала о «Клейтон Медиа Групп». – Ты спонсируешь Strong Connection? Он кивнул. – Я работаю с ними. Хорошая группа. Но в основном я помогаю медицинским учреждениям. Это, как я считаю, важнее. Особенно детским отделениям. Мысли в моей голове выделывали кульбиты. Я не могла понять: зачем Джеймс все это скрывал от меня. – Почему ты не говорил мне об этом раньше? На этот раз он ответил не сразу. Но, все же, ответил. – Не знаю. Возможно, я не был готов. У меня были отношения, но все они потерпели фиаско. Все мои бывшие гонялись за моим кошельком, им было по боку, что со мной и где я. Ты другая. Я сразу это понял, но сомневался. Прости, что позволил себе это. – Предположим, я поняла. Но где ты был весь этот месяц? Почему я не могла до тебя дозвониться? Почему ты не отвечал мне? Джеймс опустил глаза. Он решал, стоит мне говорить или нет? Он думал, что я задаю слишком много вопросов? Не знаю, что творилось у него в голове, но через минуту он снова взглянул на меня. – Я обзвонил всех Фернандесов в городе, чтобы найти твоих родителей. Я хотел с ними познакомиться, прежде чем попрошу тебя стать моей женой. Я хотел соблюсти все нормы. Я попросил твоей руки у твоих родителей и брата. Они согласились с тем условием, что я всегда буду рядом с тобой. Что не отпущу тебя никогда и никуда. Он накрыл своей рукой мою. Я не могла поверить, что он ходил к моим родителям. «Что за принц? Хотя нет. И он не идеален», – вспомнила я вечер в компании Оливии. – Что у тебя было с Оливией Блэйд? Мгновенно он переменился в лице. Он был удивлен. Хотя нет. Даже ошарашен таким вопросом. – Что ты имеешь в виду? – Ты с ней спал? Какого черта ты вообще с ней делал, пока я была в Лондоне? Я встретилась с ней там, и она просила передать тебе, что, цитирую «та ночь была безупречна». Что за ночь? Джеймс внезапно рассмеялся. – Что ты смеешься? Ты издеваешься? – Она говорила про вечер встречи выпускников. Мы учились в одной школе. У нас с ней ничего никогда не было и не могло бы быть, даже если бы я захотел. Она предпочитает женскую компанию. Вот это новость. – Что? Ты уверен? – Ты не знала? Погоди, откуда ты вообще ее знаешь? Ну да, вопрос логичный. Джеймс родился и вырос в Чикаго. – Мы учились в одной начальной школе и жили на одной улице, пока однажды она… не уехала. [Anberlin – Closer] Джеймс улыбнулся и приблизился ко мне на полметра. – Амаранта, ты задала все вопросы? От его тона я прикусила губу и медленно кивнула. Расстояние между нами стремительно уменьшалось. – Теперь ты соглашаешься подумать? – подмигнул он мне, находясь в паре сантиметров от моего лица. – Можно мне? – он поднял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец. О Боже, оно было идеально! – Я бы хотел, чтобы оно было здесь, пока ты думаешь, как сказать мне «да». Он поцеловал тыльную сторону моей руки, после чего двинулся выше, пока не дошел до шеи. До того места, где хорошо прослушивается пульс. Он зашкаливал, уверена. В отличие от Джеймса. Он остановился. Я не смогла выдержать эту паузу, мои губы коснулись его. Я знала, что это начало. Начало нашей с ним жизни. Новой. Счастливой. Не скажу, что безоблачной, но счастливой. *** Наслаждаясь друг другом, мы не замечали ничего вокруг. Почти ничего. – Ты чувствуешь? Ами! Черт, одевайся! Оглянувшись, я почти ничего не увидела. Все было в дыму. Я схватила первое, что мне попалось под руку – мое платье, которое пару часов назад Джеймс благополучно разорвал. Черт! – Накинь что-нибудь на лицо, детка. Пока Джеймс искал свои джинсы, я занялась поиском этого «чего-нибудь». Пройдя мимо шкафа, я свернула немного не в ту сторону и, сделав еще несколько шагов, кубарем скатилась с лестницы. – Твою мать! – завопила я. Правая лодыжка жутко болела. – Джеймс! Где ты? – Я иду, ты в порядке? Что за шум? – Я решила потанцевать, блин! Осторожней, лестница! Через минуту он добрался до меня и протянул мне полотенце. – Это все, что я нашел. Попробуй встать. Попытка оказалась неудачной. – Так, только держись, милая. Он поднял меня на руки и направился к выходу. *** [Beyonce – Broken Hearted Girl] Мне рассказали о том, что произошло. О том, что произошло после того, как мое сознание отключилось. Джеймс каким-то образом смог намочить то чертово полотенце и положить его мне на лицо. Именно поэтому я сейчас в сознании, а он нет. Когда он возвращался ко мне, чтобы вынести меня из здания, его, как и меня, подстерегла лестница. Но если я отделалась всего лишь вывихом, то он получил черепно-мозговую травму. Зачем он вообще туда пошел? Зачем он вернулся в эту чертову квартиру? Я ненавидела его за это. На его месте должна была быть я. И себя я тоже ненавидела. Если бы я смотрела под ноги, то мы смогли бы выбраться. Первое время меня не выпускали из дома. Сказали, что я все равно ничем не могу помочь ему. Это меня убивало. Я включала телевизор, лишь бы отвлечься от реальных проблем. Больше всего меня бесило, когда начинали крутить клип «Девочка с разбитым сердцем» Beyonce (1). Слова напоминали мне о нас.

Ты оказался таким, каким я не ожидала тебя увидеть, И совсем не таким, каким мог бы быть, Но ты до сих пор живёшь в моём сердце, Скажи мне: как же так? Ты единственный, кого я хотела бы забыть, Единственный, кого я любила и не простила. Хоть ты и разбиваешь мне сердце, Ты мой единственный... Хотя иногда я ненавижу тебя, Потому что не могу забыть, сколько раз ты делал мне больно, Доводил до слёз. И даже сейчас, когда я ненавижу тебя, мне больно говорить, Что сегодня вечером я всё равно буду рядом с тобой. Я не хочу быть без тебя, малыш, Я не хочу разбитого сердца, И дышать я не хочу без тебя, малыш. Я не хочу играть эту роль, Я знаю, что люблю тебя, но просто дай мне сказать... Я не хочу любить тебя и всё прощать, нет. Я не хочу разбитого сердца, И не хочу быть девочкой, убитой горем. Нет, нет, не девочка с разбитым сердцем, Я не девочка с разбитым сердцем. Я что-то чувствую, и мне нужно это сказать, Но до сих пор я всегда боялась, Что ты больше никогда не придёшь ко мне. Я пытаюсь не думать об этом. Ты говорил, что очень уважаешь меня, но Иногда мне кажется, что ты недостоин меня. И всё же ты до сих пор в моём сердце, Ты единственный... Иногда я тебя ненавижу, Но не подаю вида, Потому что боюсь, что ты уйдёшь от меня. Сейчас моя ненависть прошла, и я с радостью могу сказать, Что сегодня вечером я всё равно буду рядом с тобой. Я не хочу быть без тебя, малыш, Я не хочу разбитого сердца, И дышать я не хочу без тебя, малыш. Я не хочу играть эту роль, Я знаю, что люблю тебя, но просто дай мне сказать... Я не хочу любить тебя и всё прощать, нет. Я не хочу разбитого сердца, И не хочу быть девочкой, убитой горем. Нет, нет, не девочка с разбитым сердцем, Я не девочка с разбитым сердцем. Сейчас я там, где никогда не думала оказаться. Я живу в мире, в котором есть лишь ты и я. Мне уже не нужно бояться, моё разбитое сердце свободно. Я могу расправить крылья и улететь, Улететь от тебя... Я не хочу быть без тебя, малыш, Я не хочу разбитого сердца, И дышать я не хочу без тебя, малыш. Я не хочу играть эту роль, Я знаю, что люблю тебя, но просто дай мне сказать... Я не хочу любить тебя и всё прощать, нет. Я не хочу разбитого сердца, И не хочу быть девочкой, убитой горем. Нет, нет, не девочка с разбитым сердцем, Я не девочка с разбитым сердцем. Я не девочка с разбитым сердцем.

(2) – Ами, доченька, с тобой все хорошо? – спрашивал каждый раз папа, проходя мимо меня. «Нет! Со мной ничего хорошего! Из-за меня мой жених в коме! Разве похоже, что со мной все хорошо?», – хотела кричать я, но вслух говорила лишь: – Да, папа. В очередной раз, когда мне задали этот вопрос, я попросила выпустить меня из этой клетки, потому что это было невыносимо. Я не хотела срываться на родных. Мне нужно было выйти отсюда. – Хорошо, милая. Иди, – сказала мама не без тревоги. Я шла по городу. Как и ожидалось, в начале сентября люди начали возвращаться сюда. Так что каждый, кто встретился мне на пути, подарил мне сожалеющий взгляд. Будто они знали, что со мной. Будто они и вправду сочувствовали мне. Будто они понимали, что творится у меня в душе. И в сердце… Я сама не заметила, как подошла к клинике, где находился Джеймс. – Здравствуйте, где я могу найти Джеймса Клейтона. Он поступил сюда после пожара. Девушка в фойе, наконец, обратила на меня внимание. – Кем вы ему приходитесь? – Я его невеста. Она набрала чей-то номер телефона. – Посетитель к мистеру Клейтону. Невеста. Хорошо, миссис Грин. «Она звонит Изабель. Маме Джоанны», – поняла я. – Подождите минуту, сейчас к вам подойдут. Но минуты не потребовалось. – Ами, девочка моя. Как ты себя чувствуешь? – заботливый голос Изабель снова заставил меня себя пожалеть. Из моих глаз потекли слезы. – Ну, ну. Не нужно. Пойдем со мной, дорогая. Она прижала меня к себе и отвела в свой кабинет. – Пока что я не могу тебя к нему отвести. Идут проверки. Но, – она взглянула на свои наручные часы. – Через минут десять они закончатся, и мы с тобой пройдем туда. Скажи мне, как нога? Не беспокоит больше? Дышишь хорошо? Я кивнула, вытирая лицо любезно предоставленными мне салфетками. Наверное, у Изабель был целый склад этих носовых платочков в кабинете. – Как Джоанна? – решила я перевести тему, пока еще совсем не упала без сил. – Она переехала к мистеру Паркеру. – К учителю по гитаре? – переспросила я. Я помню, как Джо говорила о нем. После того, как она отказалась поступать в Консерваторию Сан-Франциско, он уехал. И до сих пор я о нем ничего не слышала. – Да. Она уже больше недели живет у него. Лана приехала в субботу. Решила остаться у Джо. Можешь зайти к ним, если хочешь. – Обязательно зайду, миссис Грин. Она посмотрела на меня да-ты-издеваешься-надо-мной-что-ли взглядом. – Ами, я тебе уже говорила. Просто Изабель. Не надо этих формальностей. [Simple Plan – Save You] – Так, ну, теперь можно пойти к Джеймсу. Мы прошли по коридорам, окрашенным в разные цвета. Если бы я не была в подавленном настроении, мне бы это понравилось. Позитивно. Мы подошли к палате со стеклянной стеной, за которой был мой любимый. Он был такой бледный, что я даже отшатнулась, когда увидела его. Но наша встреча не продлилась долго. Через минуту после того, как мы зашли в его палату, все приборы начали издавать пронзительные звуки. Изабель подбежала к Джеймсу и нажала на кнопку, находящуюся рядом с его кроватью. – Ами, детка, выйди, пожалуйста. Я все прекрасно слышала, но не могла пошевелиться. На одном из экранов я увидела ровную зеленую линию. В помещение вбежало полдюжины врачей. – Итан, выведи ее. Мэгги, один кубик эпинефрина и дефибриллятор на двести. – Нет, пожалуйста, Джеймс! Изабель, помоги ему! – услышала я свой крик.