Леди Роза: Белый, Красный, Чёрный...

Когда распустятся белые розы, Росою упадут с них слёзы. Сегодня сад утонит в цветах, А ночь будет гореть в огнях…

После бессонной ночи Эрику пришлось выпить не одну кружку вьетнамского кофе без сахара. Вспоминать за рулём о битве ему совершенно не хотелось и он включил на полную громкость в «ягуаре» аудио. Но воспоминания снова лезли в голову. Он встретил Юу, попытался её разозлить, но всё пошло не по плану. Он хотел что бы демоница переключилась на него, а всё пошло наперекосяк. Роза оказалась слишком впечатлительной и призвала совершенно другие чувства для боя. Когда он целовал её, он надеялся, что Египетская Богиня Испепеляющего Солнца львица Сахмет возьмёт верх над девочкой и учинит настоящую резню, а тут! Пришла сторона нежности, покоя и любви. Она превратилась в Ангела Ночи и сняла чары с дома. Эрик передал ей часть своей силы зная, что Юа может убить её, точно резкий холод цветок. Роза и были этим цветком. Роза была розой. К тому же комнатной, имея при этом колючки. Она ранила ребят, очаровав их сама того не ведая. Но в этот раз ей оборвали лепестки. Юа испортила праздник и заставила эту девчонку через многое пройти. Даже через маленькую смерть. Слава Богиням и Творцу, что она не попала ей в сердце или в голову. Тогда силы Феникса не помогли бы Розе. Должно быть это называют крупным везением. На часах было где-то пять вечера. Эрик подумал, что наверняка Стелла устроила для своей троюродной сестры праздник и припрягла для этого всех остальных. Стелла призналась в своих чувствах к нему подругам. Она точно так же как и в школе «Эймонт» сохла по нему, и даже в эту встречу он прекрасно слышал её мысли. В Лондоне резко испортилась погода. Пошёл сильный ливень. Дворники работали не переставая. Путь под таким дождём из боро Харроу в боро Бромли заняло больше двух часов, и это если не учитывать пробку в мосту в Сити. После этого до поместья Мейдонов рукой подать. Алиона снова будет злиться из-за гоночной машины, Эйдон вновь нагрузит обязанностями, а если у них ещё и Катрина, то она опять приклеится. Это жутко раздражало Эрика. «Лучше сидеть с этим ребёнком, чем возиться с ними!» — подумал Эрик, сворачивая в ещё один переулок. Он остановил машину у бордюра и задумался. По радио играла песня Джастина Кинга «Ах, как ты прекрасна!». — Еще раз тебя увижу – сверну шею, — гневно бросил он аудио-установке. Эрик откинулся в кресло и закрыл глаза. Вид улицы через лобовое стекло полностью скрыл дождь. За его завесой ничего не было видно. Нужно снова завести машину и включить дворники, но это значит снова двигаться в сторону поместья. Эрик просто вытащил ключи и вышел из машины. Холодные капли дождя сразу намочили волосы, а сквозь кожаную чёрную куртку пронизывал ветер. Можно было конечно использовать силу и создать вокруг себя щит, да и высушить себя, но Эрик просто не хотел. Он закрыл «ягуар» и отправился блуждать по улице. Над головой сверкнула молния, а после где-то громыхнул гром. «А Роза боится грозы», — подумал Эрик. Из-за стены дождя выбежал мокрый серый кот. Он остановился возле Эрика и сказал: — Тебя ждут. — Я знаю, — ответил Эрик. — Я просто не хочу сегодня идти на Арбару. — Остались незаконченные дела? — осторожно спросил кот с опаской. — Выходит, что да, — тяжело вздохнул Эрик и вдруг его осенило. — Ник, передай остальным, что я приеду завтра. Он направился к машине. — Подожди, ты оставляешь меня мокнуть под этим дождём? — пропищал кот с удивлением. — Сейчас задавлю! — бросил Эрик. Странник – глаза и уши в его отсутствие. Но у этого кота есть черта не из приятных. Лезть не в своё дело его чашка чая. Но он сейчас мало волновал Эрика. Он быстро сел и завёл машину. «Ягуар» заскользил по сырому асфальту в сторону Вестминстера на Пикадилли. У него осталось одно незаконченное дело. *** Сидя в спальне на кровати, Роза смотрела на покрывало, где лежал дневник Клео – Книга Печали. В руке она сжимала небольшую склянку с Яблоком Раздора, зельем, способным открыть любой дневник. С виду оно чем-то напоминало пенку с варенья. Но у этой «пенки» лопались пузырьки, а сама она была фиолетового цвета с неприятным запахом. Роза слегка поморщилась и вылила половину на обложку не открываемого дневника и стала ждать. Жидкость вне склянки завоняла ещё сильнее и ещё больше начала кипятиться. Пузырьки становились больше и чаще лопались, но вскоре зелье впиталось в дневник и от него на обложке не осталось и следа. Спустя пять минут ничего не произошло. Роза сильно расстроилась. Она надеялась, что зелье сможет снять печать с дневника, но это Книга Печали принадлежала самой Богине Жизни. Роза задумалась. Прошло полтора часа, и Роза устало положила дневник на стол, а сама отправилась в душ. Завернувшись в белый махровый халат, она села перед трюмо, стала расчёсывать волосы и снова вспоминала этот странный сон. Роза никак не могла выкинуть его из головы. Богиня Розанда в этих снах вела себя как Роза, а тот рыцарь Эндрю точная копия Эрика… Роза отложила расчёску в сторону и посмотрела на себя в зеркало. — Если ты ещё раз приснишься, я тебя наяву утоплю либо в Темзе, либо в Галатеи! — гневно сказала она своему отражению. Они не только похожи, но и вели себя одинокого. Та же манера разговаривать, тот же стиль отбивать атаки, то же самое чувство. Словно это была их прошлая жизнь. «И почему Розанда выбрала Рыцаря Ночной Розы? Тот светленький был куда симпатичнее и заботливее, чем этот Чеширский Кот, — подумала Роза. — Но в самом конце он назвал её «Розой». Не значит ли это…» Роза стала с пуфика и закончила вслух: — …Что я – перерождение Розанды. Если это так, то кто тогда Белый Демон сейчас? Мама же его победила, а я одолела его «дочь». Я же не могла ошибиться. Юа же говорила о «Ней», но Демон же мужчина, а по ее словам, здесь женщина… Мунлайт, как ты считаешь? Роза обернулась, услышав шуршанье на балконе. Обычно так Мунлайт возвращалась с очередной пробежки по городу. Ей зачем-то был нужен кот Эрика, Странник, но его найти она не могла уже больше недели. Роза встала из-за трюмо и, подойдя к дверям балкона, открыла их. Прохладный ветерок после летнего ливня наполнил лёгкие свежим прохладным и чистым воздухом, как и комнату. Но на балконе никого не оказалось. Роза вышла и посмотрела вниз, но никого там не было. Вечер неожиданно быстро заставил небо стемнеть из-за туч, а когда дождь прошёл, то на часах было где-то девять. Вечер резко перерос в ночь. Поёжившись, Роза вернулась в спальню и стала закрывать двери на балкон, как свет в комнате потух. По спине пробежали мурашки. Роза сделала глубокий вдох и обернулась, прижавшись спиной к дверям. Она старалась поймать чьё-то постороннее присутствие, но глаза, ещё не привыкшие к темноте, ничего не могли уловить. Роза дотронулась до бедра, как вспомнила, что Эрик так и не отдал ей серебряный кинжал. Те, какие она брала в деревню, были тренировочными и сейчас спокойно лежали в сейфе для оружия, а сам он в противоположном крыле в специальном зале для тренировок. От досады Роза скрипнула зубами. Если бы Эрик тогда не поступил бы так, и если он его вернул, то она бы его точно сейчас не хотела так сильно убить. Она стала вглядываться в темноту и прислушиваться. Было совершенно тихо. Роза резко подалась вперёд и тут же вернулась назад. Никакого шума, никакого движения во тьме. Роза шумно выдохнула, шагнула вперёд и хлопнула в ладони. — Ангард!* — крикнула она, и свет включился. Роза мигом призвала Меч Богинь, но было уже поздно. Её горло чувствовало острое лезвие. Страх в солнечных глазах сменился на ярость. Сапфировые глаза только сощурились, а бархатный голос насмешливо произнёс: — Трусишка. — И давно ты тут? — спросила Роза, не сводя глаз с белого лица с выточенными скулами и заговорщицкой улыбки. Сделав задумчивый вид, Эрик ответил, всё так же держа лезвие у горла: — Ну, я тут с твоих размышлений о моём утоплении… Роза подняла бровь. Потом скользнула взглядом по его руке, с явным намёком, чтобы он убрал лезвие. Эрик этого даже не заметил. — У тебя слишком медленная реакция, и что это ещё за «ангард»? — спросил он. — Можно включить свет в моей комнате, если хлопнуть в ладони и сказать «ангард», — объяснила Роза. — Может ты уберёшь кинжал? Эрик усмехнулся. — А я об этом не знал, — признался он, пропустив последнюю фразу. Роза закатила глаза. Она вырвала из его руки кинжал. Это был тот самый серебряный кинжал. Даже Фениксы, получив от него рану, вряд ли смогли бы себя быстро восстановить. Это был её кинжал. Тот самый, стащенный Эриком. Роза тут же убрал его под подушку и сама залезла под тёплое одеяло. — Я тут спать собралась, — сказала Роза как бы между прочим. — Будь добр, не мешай и спокойной ночи! Ангард! И она дважды ударила в ладони. Свет выключился. — Надеюсь, дверь в темноте ты найдешь. Она закрыла глаза и укуталась одеялом. Её мысли не давали ей покоя. В темноте послышался щелчок пальцев, и свет снова больно ударил в глаза. Роза поднялась на локте и сонно посмотрела на Эрика, стоящего у изножья кровати. Он лишь поставил на покрывало бумажный пакет, с фигурным словом «Царица». Роза узнала логотип ателье. — Через час твой день закончится, а от меня подарка ты так и не получила, — сказал Эрик. В его голосе слышалась глубокая грусть. — Я от тебя уже достаточно много получила «подарков», так что с меня хватит! Споки ноки! Закрывшись с головой под одеяло, Роза пожалела, что бросила такие слова: Эрик со всей силы рванул на себя одеяло. Роза съежилась от холода. — Поднимайся! — сказал Эрик. — Сегодня исключительно для тебя я буду добрым. Одевайся и пойдем. — Вериться с трудом, — буркнула Роза, слезая с кровати. — Сейчас, только переоденусь. Она направилась к двери в гардеробную, но Эрик, окликнув её, бросил ей в руки тот самый пакет. — Одень это, — сказал он. Роза вошла в гардеробную и вывалила большой ком ткани малинового цвета на маленький столик. Разворошив его, она поняла, что перед ней платье. На пол упали перчатки. Платье оказалась на молнии с корсетом. Роза быстро влезла в него и взглянула на себя в зеркало. К узкому облегающему лифу с четкими линиями была пришита широкая лента по краю и к спущенным бретелькам. Она лёгкими складками гладила кожу на плечах. От кроя, отрезного по талии, шла такая же лента, а дальше очень пышная юбка. Если бы она надела это платье с кринолином, то куполообразную форму оно бы приняло незамедлительно и смотрелось эффектно. Перчатки выше локтя в тон к платью тоже с такой же лентой по краю смотрелись весьма женственно. Туфли на невысоком каблуке прекрасно сидели на её ножках. Роза вышла из гардеробной в спальню, на ходу приглаживая волосы. Эрик внимательно наблюдал за ней, сидя в углу на мягком кресле. — Ты выглядишь очень даже ничего, — сказал он, улыбаясь. — Чеширский Кот! — прошипела Роза в ответ. Эрик поднялся с кресла и открыл двери балкона. Он вышел наружу и протянул руку Розе, приглашая её, маня. Роза вышла следом за ним и осторожно положила свою ладонь в его. Она была тёплая, и эта теплота передавалась девушке, согревая её душу, а сердце почему-то затрепетало. — Ну, что, Принцесса, айда на ручки? — спросил Эрик, смеясь. Роза толкнула его в бок. — Хорошо, тогда на плечи. Эрик обхватил её за талию и закинул себе на плечо как самый обыкновенный мешок. Роза переругалась на всех языках, какие знала. Когда Эрик полез с ней на перила балкона, она снова завопила и закрыла глаза, когда он спрыгнул вниз. Вокруг них полыхнуло пламя и окутало с ног до головы. Это был огонь телепортации. Они очутились в совершенно незнакомом месте. Вокруг было темно, и виднелись стволы деревьев. — Где мы? — осторожно спросило Роза. — В лесу, — ответил Эрик. — Ну, логично. — Тогда, чего спрашиваешь. — Куда ты меня тащишь? Чего тебе от меня надо?! — продолжала вопить Роза, стуча кулаками по спине и пояснице Эрика. Он словно не чувствовал боль и неудобство, как будто он шёл налегке и не тащил на плече разъярённую дикую кошку в человеческом облике. — Объясняю: я тащу тебя через Зачарованный лес на Сонное озеро чтобы отдать тебя на съедение келпи. Если не ошибаюсь, он уже вернулся из Ирландии, — задумчиво сказал Эрик. — Королева мира фейри снова устраивает званый ужин, так что бедный Кинебил на него приглашён. Роза оставила попытки «достучаться» до Эрика через кулаки по спине и просто повисла не его плече. В темноте она едва различала стволы деревьев и всякие кусты. Наконец он остановился и поставил её на ноги. Роза резко развернулась на каблуках назад и застыла: перед ней и в правду было озеро. Тёмная вода отражала звёздное небо, полную луну, лес. Это было волшебно! Роза вдохнула полной грудью прохладный воздух. Он был холодный, но обжог её лёгкие и это было приятно. Это место выглядело так же как и в её мечтах. Обычный разговор со Стеллой о парнях имел страшные последствия. И одно из них – это виденье себя в роли ожидающей своего принца прекрасной принцессы. А если покопаться ещё глубже так это представления их беседы в беседке, их танец в огромном зале старинного замка, их объятия в миг красочного неба на закате солнца у моря, это при огромной полной луне их поцелуй… К щёкам прилила кровь, придав им невесомый румянец, а сердце забилось быстрее. В эту же минуту Розу охватила ярость. Всё представления о будущем избраннике и о её первом поцелуи портила одна довольно наглая персона, стоящая где-то за спиной девушки. Эта персона совершенно не подходила ни под каким параметрам к её представлению эталона. У этого человека была и храбрость, и холодный острый ум и невероятно притягательная внешность, но она никак не могла уловить остальные качества. Иногда в его поведении проскальзывало благородство, доброта и ответственность, но преданность и самопожертвование она в нем не видела. Она видела в мистере Мейдоне только какого-то насмехающегося Казанову. Тогда почему он нашел её настоящую сущность? Он постоянно видел её слабой и беззащитной маленькой девочкой, хотя такой она и была. Она была одинока. Никто не понимал её или не хотел понимать. Поэтому она скрылась за маской гордости да изящества, но в тоже время и скромности. А этот человек ворвался в её жизнь, заставив показать свои истинные эмоции. Ощутив лёгкое прикосновение к волосам, Роза вздрогнула и отпрыгнула вперёд. Испуганно взглянув в лицо Эрика, она сразу же отвела глаза, боясь его чарующих и пронзительных сапфирово-синих глаз. На его губах играла хорошо заметная улыбка. Эрик снова протянул свою руку к её волосам, взял несколько прядей её тёмных волос. Они словно шёлк скользнули по его пальцам и опустились на плечо Розы. Она заметила весьма необычное выражение на его лице, которое тут же пропало. Эрик вздохнул и сказал: — Ну, а теперь подарок. Он рукой указал Розе на старый раскидистый дуб. В его толстом стволе очень давно образовалось дупло, и из его глубины шло сияние. Это сияние вызвали множество фей, эльфов и сотни других существ Иного Мира, которого в Ирландии называли Сидом. Крохотные крылатые существа медленно вылетали из дупла и устраивались на большой поляне. Они танцевали, кружились в воздухе. Это было завораживающе! Глаза Розы блестели как у маленького ребёнка. Она не могла оторваться от них. Это было поистине волшебство. Отвлеклась она только тогда, когда Эрик взял её за руку. Он отвёл её в сторону, положил свою руку ей на талию, и они медленно стали вальсировать в такт еле уловимой мелодии. Роза старалась не смотреть ему в лицо. Она придерживала платье за подол, чтобы не запутаться в нём. Хоть руки Эрика всегда были теплыми, Роза продрогла. Это был неописуемый страх чего-то, но чего именно она не могла понять. Должно быть это обыкновенное волнение. Роза закрыла глаза. На сердце стало отчего легко и хорошо. Оно само танцевало в её груди. — А сейчас время маленького подарка, — сказал бархатный голос. По спине Розы пробежало полчище мурашек. Она с опаской открыла глаза. Глубоко в глазах молодого человека виднелась тоска и необъятная печаль. Но его лицо показывало противоположные чувства. Он отпустил её руку, достал из внутреннего кармана чёрного плаща небольшой листочек бумаги и протянул его Розе. Она долго вглядывалась в слова прежде чем поняла, что это такое. — Это мой тебе подарок, — сказал он, отвечая её немой вопрос. — Это твоё избавление от моего общества. Роза вгляделась в цифры. Семь двоеточие тридцать дробь четырнадцать дробь шесть дробь две тысячи десять – время вылета самолета. Это билет на рейс Лондон-Нью-Йорк. В сердце что-то кольнуло, а в горле появился противный горький комок. — И надолго ты? — спросила Роза, стараясь сделать тон невозмутимым, но это у неё совершенно не получалось. — Может на месяц, может на полгода, а может и навсегда, — туманно произнёс он. В его голосе слышалась глубокая печаль. Он осторожно забрал билет, положил его обратно в карман и притянул Розу к себе. Она закрыла глаза, растворяясь в его тепле. Может быть это была просто магия, а может это просто его тепло. Роза никак не могла понять, почему она ведёт себя так. Она только слышала странный звук. Это было сердце, только чьё именно она не знала. Наверняка его. Стучало оно ровно, нагоняя покой и сон. Роза обняла его за талию и не заметила как пригрелась и уснула. *** Роза задремала прямо на ногах, обхватив его за торс. Эрик прекрасно знал, что эти два дня были для нее самыми утомительными на свете. Он осторожно поднял ее на руки и телепортировался прямо в её комнату. Уложив на кровать, он задумчиво стал разглядывать её лицо. Она снова изменилась. Её длинные чёрные как ночь волосы были на ощупь нежнее шёлка. А какими глазами она смотрела на него, когда он протянул ей билет на самолёт. В глубоких изумрудных глазах, схожих со звёздами, лежала печаль. Не стоило так сразу говорить ей об этом и что это подарок. Она сама хотела от него давно избавиться, а теперь неужто жалеет о своих словах? Какие непостоянные эти женщины! Особенно вейлы. Он осторожно прилёг рядом, не удержался и коснулся её белого и сияющего в темноте лунным светом лица тыльной стороной ладони. Алебастровая кожа оказалась нежнее всего на свете. Если бы это девушка не была человеком из плоти и крови, то оказалась бы настоящим произведением искусства на холсте или из камня. Эрик вспоминал чувства с которыми они танцевали жаркое танго и просто медленный вальс. В вальсе она легко скользила и порхала словно ангел, а вот в танго она была дьяволицей. Все эти выбросы рук и быстрые шаги он не мог никак выкинуть из головы. Как бы она не хотела прервать танго, он сразу же предвидел её движение и подстраивал на продолжение. Эта девушка была слишком необычна для сознания обычных смертных. Ещё бы! Она же Богиня! Дочь Богини Жизни – Великая Богиня настоящей живой Мечты. Она сама была мечтой, самой недосягаемой. Тяжело вздохнув, Эрик тихо зашептал один из сонетов Шекспира: — …Ты говоришь, что нет любви во мне. Но разве я, ведя войну с тобою, Не на твоей воюю стороне И не сдаю оружия без боя? Вступал ли я в союз с твоим врагом, Люблю ли тех, кого ты ненавидишь? И разве не виню себя кругом, Когда меня напрасно ты обидишь? Какой заслугой я горжусь своей, Чтобы считать позором униженье? Твой грех мне добродетели милей, Мой приговор – ресниц твоих движенье. В твоей вражде понятно мне одно: Ты любишь зрячих, – я ослеп давно…** Почему он вспомнил это – неизвестно. Слишком много вопросов и так мало на них ответов. Вдруг в темноте что-то засверкало. Эрик приподнялся и вгляделся во тьму комнаты, туда, где стоял стол. Он встал с кровати, попутно укрыв Розу одеялом, подошел ближе. На столе светилась чёрная книга. Та самая, которую Роза никак не могла открыть. Проведя ладонью по переплёту, Эрик почувствовал, что её пытались открыть зельем Яблоко Раздора, но тщетно. И зря он добывал одну из старых цепочек – цепочку льда – для этого бесполезного отвара. Он же говорил, что на книге сильные чары. Они отрицают и отталкивают любое такое «вмешательство». Но что заставило книгу светиться? Один из лепестков на обложке сиял ярче остальных. На нем еле заметно было написано «скромность». Внезапно всё закончилось. Она прекратила сиять, и комната вновь погрузилась во тьму. Эрик приехал в аэропорт на полчаса раньше нужного. Он был налегке. Только сумка с документами, футляр со скрипкой и всё. Выпив чашку кофе в маленьком кафе внутри аэропорта, он долго думал о той книге. Вскоре по огромному залу эхом прокатился женский голос, сообщавший, что посадка уже началась. Сделав последний глоток, он оставил на столе купюру номиналом в сумму больше чашке кофе и чаевые улыбчивой официантке и отправился к одному из огромных выходов к самолёту. Уже подходя к посту охраны, он почувствовал в огромном океане мыслей «остров» до которого не доходила его «волна». Он обернулся в сторону, но было уже поздно. Кто-то врезался прямо в него, чуть не повалив его на пол. Это была Роза. Под глазами виднелись круги от недосыпа. Она наверняка вскочила ни свет ни заря точно так же как и он. Он оглядел её с головы до ног. Каштановые волосы растрёпаны и собраны кое-как в высокий хвост, зелёное коротенькое платье с длинными рукавами и широким поясом навевало мотив народной песни «Зелёные Рукава», чёрные колготки сильно стройнили её ноги. А вот и чёрные летние полусапожки с малиновой шнуровкой со скользкой подошвой. Пока он бесстыдно разглядывал её, она пыталась отдышаться. Она бежала проводить? Смешно. Наконец, когда дыхание пришло в норму, она заговорила: — Ты чего удумал?! — начала она. — Я «удумал» покинуть страну чисто по-английски – не прощаясь, — спокойно сказал Эрик улыбаясь. — Прекрати эти шуточки, ты, Чеширский Кот! — теперь она завелась не на шутку. — Ещё раз подобное выкинешь – я выкину тебя! Эрик какое-то время просто стоял и слушал её возмущения, и когда Роза выдохлась, он спросил лукаво: — Так ты обо мне волнуешься? — на это Роза покраснела. — Значит да, — и оставив без возможности вставить слово, он продолжил. — Давай заключим пари на тему «Кто в кого быстрее влюбиться»? Правила очень просты: Если один из нас признается в чувствах другому – игра проиграна. Если один из нас признается в чувствах человеку не входящему в спор – то оставшейся проигрывает. Если мы оба говорят о чувствах или признаёмся другим людям – ничья. Отсчёт идёт от твоего шестнадцатилетия до восемнадцатилетия. А приз – три желания. Что скажешь? Роза в какой-то момент хотела ему возразит и открыла рот, но так и осталась стоять, пытаясь понять, что он только что сказал. Она закрыла рот и задумалась. — А почему до моего восемнадцатилетия? — спросила она. — До моего уже поздно, — ответил Эрик. Роза снова задумалась. — С чего ты взял, что я собираюсь играть в эту игру? — спросила она, а в голосе звучал намёк на вызов. — Потому что иначе ты в меня влюбилась, — прямо в лоб ответил Эрик. Роза замерла на мгновение, но потом ему пришлось выслушать в свой адрес гневную тираду, проклинающую всё на чем свет стоит. Она бы ещё долго бы об этом говорила, пока её не прервал голос женщины эхом прокатившемуся по всему аэропорту, что начинается посадка. Девушка собиралась ещё что-то сказать, но Эрик ей просто не дал этого сделать, нагнувшись и легко поцеловав её в щеку. Этим он привел Розу в полнейшее замешательство. И уже стоя за аркой металлоискателя, он услышал вслед гневные ругательства на испанском языке. На это Эрик улыбнулся. Он больше не мог слышать её мысли и не знал, как отвлечь от грустных мыслей. Этот спор – первое, что пришло ему в голову. Уже у выхода к нему присоединился приятель с рыжими волосами, но в этот раз ярко-голубые глаза скрывались под тёмными очками. Он бросил взгляд в сторону Розы. — Это и есть та самая Розалитта Картер? — спросил он у Эрика. — А она довольно не плоха. Сколько, говоришь, ей лет? На это Эрик ничего не ответил, только уже у самого трапа он заговорил: — Ещё раз украдёшь мои стихи – зажарю! — Да ладно тебе, Эр, — начал приятель, — не стоит так кипятиться. Я всего лишь создал из них песню. — Джастин, я предупредил тебя, — грозно сказал Эрик, поднимаясь в самолёт. — Ах, да, и ещё Римма скоро обгонит тебя новой песней. Джастин остановился. Он в недоумении посмотрел на Эрика, а тот лишь добавил: — У неё теперь новая песня!.. *** Роза провожала взглядом самолет. На сердце засела печаль. Она машинально сунула руки в карманы платья. Они должна были быть пустыми! Но в правом кармане лежал аккуратно сложенный листок. Роза развернула его и прочитала. На губах заиграла печальная улыбка. К ней подошел Давид, а за ним шли Тим и Джеймс. — Идем, — сказал Давид. — Да, — ответила Роза и стала напевать новую песню Риммы:

Привет, мой друг сердечный! Хочу спросить я совет. Сохранишь ли ты навечно Мой самый большой секрет?

Ты ещё не знаешь, что ждет впереди, но ты готова идти дальше…

*Ангард – от французского «en garde» – настороже, в фехтовании означает команду принять оборонительную позицию «к бою». **У. Шекспир сонет 149 (перевод С. Я. Маршака).