Последняя месть Королевы

Эмма не спала всю ночь. Ее мучили кошмары — Генри в какой-то пещере, на него нападает дракон, а она, Эмма, связана и лежит в углу и не может даже крикнуть — рот заткнут кляпом. Кошмар был таким реальным, что она проснулась с криком и долго не могла унять дрожь. Затем потянулась к часам, узнать, который час, и еще больше поразилась, увидев цифру 1.00 на циферблате. Еще только час! Значит, она спит меньше получаса, а показалось, что целую ночь. Позже она опять уснула, а затем пробудилась от крика, вызванного тем же кошмарным сном. И так продолжалось до тех пор, пока она не сдалась и не пошла на кухню, чтобы заварить кофе. После 3-х чашек кофе, в 4 часа утра Эмма наконец немного пришла в себя. Она сидела за столом, подперев голову руками и думала о Генри. Возможно, сон этот не случаен и ей мерещится будущее…их с Нилом будущее. Может быть, Генри не будет лучше в Нью-Йорке? Там мир, полный не меньших опасностей, нежели в Сторибруке. Там есть наркотики, убийства, плохие компании, там множество людей, готовых разрушить мир любого, особенно если этот любой так же чувствителен, как Генри. А если мальчик возьмет и расскажет кому-то про магию? И если этот кто-то поверит и решит приехать в Сторибрук? Ведь так уже было и закончилось плохо, значит, может и повториться. А если наоборот мальчику не поверят, начнут высмеивать и травить его, а то еще хуже — сочтут сумасшедшим и упекут в психушку? Эмма застонала. Может, их с Нилом решение защитить Генри привело к принятию еще худшего решения? Кто знает, что ожидает Генри в Нью-Йорке и не большая ли опасность? Там будут только они с Нилом, а здесь полный город людей, готовых встать на защиту мальчику. На ее, Эммы, защиту… Но вот Регина… Оставаться с ней в одном городе, делить опеку над Генри? Видеть это презрительно-надменное лицо каждый раз, когда они будут встречаться? Смотреть на ее безупречный профиль и не сметь сказать лишнее слово, потому что боишься, что твоя ненависть просочится сквозь это слово и отравит кого-то невиновного? Нет, это еще хуже. Эмма нашла своих родителей, но ведь она не думала, что они — ее ровесники и что все ее родственники родом из сказки. И кому под силу нести такую ношу? Уж точно не ей, она просто хочет жить нормальной жизнью, ходить в кино, есть бургеры и по вечерам ходить с сыном в парк. И не бояться, что из-за поворота выскочит дракон и сожрет ее, или русалка ухватит ее за ногу, когда она плавает в озере. Она хочет быть как все. Да, но твой сын не хочет, услужливо напомнила память. Он-то как раз не против драконов и русалок. Где-то он сейчас? Спит в своей спальне, которую занимал 10 лет, под одеялом, заботливо подоткнутым Злой Королевой. Эмма попыталась представить, как Регина читает Генри, как играет с ним в Эрудит или смотрит кино. Представить себе царственную особу Регину жующей попкорн и смеющейся перед экраном, Эмма не смогла. Перед ее глазами стояла улыбка Регины, та самая, последняя, когда она сказала: «Мне нет выхода из Сторибрука, вы же знаете». И Генри, он тоже сказал что-то подобное — ей же никуда не уехать из Сторибрука. Да, она заперта…в Сторибруке. Вдруг Эмму как током ударило. Господи! Регине не уехать из Сторибрука, но ведь это и неважно. Ей нет нужды уезжать, если она может попасть в другое место…в заколдованное место… И именно туда она может увезти Генри, если уже не увезла. Эмма вскочила со стула и помчалась к шкафу. Наскоро натянув джинсы и майку, она прыгнула в жук и помчалась к дому мэра. Она ехала с такой скоростью, что едва не врезалась в мусорные баки у тротуара, но вовремя затормозила и бросила машину, даже не выключив зажигание. Каждый шаг отдавался в ушах. Еще немного, вот крыльцо. Она влетает на него и с размаху бьет рукой по кнопке звонка. Еще и еще. Тишина. Они спят, говорит внутренний голос, и сейчас ты их разбудишь, и ты только представь себе презрение Миллс и ее насмешки, которыми она осыплет тебя, когда будет стоять перед тобой, съежившейся и несчастной. Наплевать, твердила Эмма, нажимая на звонок. Где-то внутри огромного дома он все звенел и звенел, несмотря на то, что никто его не слышал. Некому было слышать. Внутри у Эммы все похолодело. Они не спят, их нет. Боже, она все-таки сделала это, она увезла Генри, утянула за собой в какой-то сказочный мир, где Эмма никогда их не найдет. Она недооценила Королеву, та всегда получает что хочет. Эмма пришла в ярость. Ударом ноги она выбила стекло подвального окна и ввалилась внутрь, порезав запястье. Завыла сигнализация, и на ее телефон тут же поступил экстренный вызов. Ничего, шериф уже здесь, мисс Миллс. И когда я найду вас, вы пожалеете, что не убили меня, когда у вас была возможность. Эмма шла по подвалу на ощупь. Здесь было почти полностью темно, только свет луны немного освещал идеальный порядок в подвале Миллс. Когда-то она стояла здесь, перед Эммой, в те далекие времена, когда вражда между ними зашкаливала до пределов, почти невыносимых человеческому сердцу. Столько ненависти, сколько изливала на Эмму Регина, досталось только еще одному ее врагу — Белоснежке. Эмма помнила, что из подвала можно было проникнуть в дом через дверь, находящуюся в верху узенькой лестницы. Но дверь оказалась заперта, и Эмма, собрав всю свою злость, принялась толкать ее плечом, а затем и вовсе пинать ногой. К счастью, хлипкая дверь поддалась быстро. Замок вырвало из косяка, и Эмма ступила в огромный дом Регины, лишенный каких бы то ни было запахов, кроме запаха стерильной чистоты и порядка. Было темно, но Эмма помнила, что сразу за дверью из подвала коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. Она провела рукой по стене, нащупывая путь, и тут луна вышла из-за облаков и осветила пустой коридор. Эмма взлетела по лестнице и очутилась еще в одном коридоре. Она помнила, где дверь Генри, но подходила к ней, уже прекрасно зная, что там никого нет. Слишком неживой была тишина дома. Она распахнула дверь и увидела…то, что ожидала увидеть — пустую кровать и полное отсутствие Генри. Вне себя от гнева, она ворвалась в соседнюю дверь… Спальня Регины была также пуста, но не совсем. В ней не было ни одного человека, кровать была аккуратно заправлена, но кое-что в комнате все-таки было. На зеркале Регины, написанная оскорбительно красной помадой, пламенела надпись: «Мост Троллей». Сев в машину, Эмма попыталась успокоиться. Значит, Регина все-таки украла Генри и теперь заманивает ее, Эмму, в ловушку. Это было очевидно, как и то, что действовать надо быстро. Еще было очевидно, что Регина пока никуда не отправилась, ведь иначе зачем ей назначать Эмме встречу у Моста Троллей? У нее нет союзников, вряд ли Голд замешан в этом, раз речь идет о его внуке. Скорее всего Регина встретит Эмму на мосту, убьет ее с помощью магии и сбросит в реку, а уж оттуда тело Эммы вынесет в залив. Вот только куда она отправится потом, с Генри? Ее будет искать весь город, значит, ей нужно такое место, где бы никто не смог ее найти, но таких мест не существует для обитателей сказочного мира. У них есть бобы, с помощью бобов они могут переместиться туда, куда Регина заберет Генри, в любое место. Что же задумала Королева? И как на это отреагирует Генри? Неужели он не начнет сопротивляться? Эмма вспомнила, как Генри вчера убежденно сказал, что Регина никуда его не украдет. Это значит, он не предполагал похищение, значит, будет сопротивляться. Но Регина коварна, она способна на любое, самое страшное заклятие, так что, возможно, она заколдовала Генри и тогда… Руки у Эммы затряслись. Ну почему все всегда так? Неужели же она была неправа, когда думала, что Генри будет лучше в Нью-Йорке? Здесь, рядом с сумасшедшей приемной матерью, он всегда будет в опасности, она никогда не даст ему жить нормально. Ну погоди, Регина, думала Эмма, нервно сжимая кулаки, когда я доберусь до тебя, я сдеру с тебя шкуру голыми руками, я раздавлю тебя, я заставлю эту презрительную усмешку стереться с твоих губ ударом кулака. Я изобью тебя до полусмерти, как однажды избила беглеца, которого ловила полгода — за то, что он поднял на меня руку. Ты наконец поплатишься за все, что сделала моей семье. Хватит! Даже терпению Спасителя приходит конец… Мост Троллей выглядел абсолютно пустым. Эмма припарковала машину на обочине и вылезла, пристально вглядываясь в туманные очертания моста. Странно, когда она мчалась к Регине, тумана не было, а сейчас он наполз на город, скрывая его в белесой дымке. Было промозгло, и Эмма ощутила, что она в одной только майке. Она хлопнула дверцей машины и, сжав пистолет, стала медленно ступать по мосту, ежесекундно ожидая нападения из тумана. Но она дошла уже до середины моста, а в нее еще не полетели ни огненные шары, ни замораживающие заклинания. Запах тумана здесь был особенно резок, а тишина оглушала. Эмма остановилась посреди тумана, ставшего таким густым, что она почти не видела свои ноги. Страх охватил ее, когда она отчетливо поняла, что это ловушка. — Эмма, — раздался голос Регины совсем рядом. Эмма резко обернулась, но никого не было. Только туман и там, внизу, журчание быстрой воды. — Где вы? — сдавленно спросила Эмма, тыча пистолетом в туман. — Ты меня не увидишь, — в голосе мэра не было вообще никаких эмоций, — но ты сможешь…если прыгнешь вниз. — Что? Эмма крепко ухватилась за перила моста. — Это что, шутка? — Нет, — смешок мэра прозвучал как из другого мира, — прыгай вниз. — Я не стану прыгать! Выходи, и мы честно сразимся. — С какой стати, шериф? — засмеялся голос Регины. — Я не собираюсь драться с тобой. — Где Генри? — вне себя от ярости вскрикнула Эмма. Ей было по-настоящему страшно, потому что только сейчас она поняла замысел Регины. Она хочет, чтобы Эмма покончила с собой, бросившись с Моста Троллей, а она завладеет Генри. — Он в порядке, Эмма, а вот ты теряешь время… Эмма пыталась увидеть воду, но ничего, кроме клубящегося тумана, не было видно. Она представила, что там, внизу, острые камни и вода, о которые она разобьется, чтобы безумная королева была счастлива, и сказала себе, что ни за что этого не сделает. — Я не стану прыгать, я не хочу умирать! — крикнула она в туман. — О, да мы в отчаянии… — засмеялся голос, — как приятно слышать страх в голосе бесстрашного Спасителя… — Выйди сюда и мы посмотрим, кто будет в отчаянии, — прошипела Эмма, — ты без своей магии ничто, жалкая, всеми брошенная психопатка, которая не умеет любить…никому не нужная… — Можешь не продолжать, — почему-то в голосе Регины не было ни капли злобы, — я и так все это знаю. А вот ты, если хочешь увидеть Генри, должна прыгнуть вниз. — Как я увижу Генри, если разобьюсь? — У тебя есть 4 минуты, Эмма, а потом туман рассеется, и ты больше никогда не увидишь Генри…- бесстрастный голос словно выключили, и Эмма осталась одна на мосту. Она чувствовала свое одиночество. Регина как будто испарилась. Итак. Какой у нее выбор? 4 минуты, сказала Регина. Не лучше ли сделать то, что диктует разум — поехать домой и все рассказать Мэри и Дэвиду. И попросить помощи у Голда, пусть он скажет, как ей достать сына, не кончая при этом самоубийством. И пусть они вынут их с Региной из заколдованного мира и казнят Королеву, причем она, Эмма, лично поднесет факел к вязанке дров под ногами мэра. Но разум разумом, а Регина слов на ветер не бросает. А если действительно мост заколдован, и у нее есть одна только возможность добраться до сына? Сколько прошло времени? 4 минуты истекли или нет? Наверное, у нее нет выбора, иначе она бы сразу поехала к Белоснежке и Принцу и все бы им рассказала. А она помчалась сюда, никого не предупредив, никому ничего не сказав, значит, ее чутье говорило ей, что так будет правильно. И Эмма приняла решение. Она сбросила с себя майку и покрепче привязала ее к перилам — чтобы те, кто будет искать ее, заметили. Затем она поежилась от холода, перекинула ногу через перила и замерла, глядя на густые пары тумана под своими ногами. А затем одним резким движением перемахнула через перила и полетела вниз, навстречу неизвестности.