Последняя месть Королевы

Следующие несколько дней были затишьем перед бурей. Регина показывала Генри замок, и оба подолгу пропадали в бесчисленных анфиладах комнат и коридоров, в которых, похоже, одна Королева умела ориентироваться без карты. Эмма же, отоспавшись после лесных похождений, стала гулять вокруг замка, пытаясь разобраться в своих запутанных чувствах. Сейчас, когда им не угрожала опасность, время в Зачарованном Лесу Регины опять начало свой отсчет, и вот уже неделя остается до отправки домой, а вот и пять дней, а они с Королевой практически не разговаривают. Регина как будто избегает Эмму, а Эмма, оказавшись наедине с Региной, не может подобрать нужных слов. Регина не грубит и не хамит, только вот отделывается ничего не значащими репликами и тут же уходит. А в остальное время с ними Генри. Эмма иногда подавляет в себе раздражение, когда видит, как привязан мальчик к Регине, как он постоянно требует ее внимания. Конечно, здесь ведь не Сторибрук, здесь Регина – пусть и без магии, но Злая Королева, и она знает сотни историй про Зачарованный Лес, умеет находить волшебство в окружающем мире и опять водит Генри на охоту. Они не покидают пределов невидимой защиты, и вся их добыча – рыба из озера, белки и птицы, но Генри счастлив. И Эмма, с досадой наблюдающая, как Регина идет, положив руку на плечи Генри, по лужайке перед замком, не может сдержать ревность, но теперь она ревнует не сына, а его приемную мать. Она хочет тоже идти с ней рядом, хочет слушать ее хрипловатый голос, хочет получить хоть что-то кроме коротких «привет», «пока», «будешь есть?» и тому подобной чепухи. Она хочет увидеть, как Регина улыбается ей, как наполняются нежностью глаза, хочет побыть с ней наедине и закончить то, что огненной лавой бежит по ее венам, пробуждая воспоминаний, от которых дрожат руки. Но Регина настолько приветливо-холодна и корректно-учтива, словно сам замок влияет на нее, и Эмма постоянно чувствует себя всего лишь подданной, у которой нет права голоса. Оставшись на короткое время наедине с Королевой, она мямлит какие-то слова, задает какие-то вопросы, но те вопросы, которые на самом деле звучат в ее голове, язык не способен выговорить. Хочешь ли ты меня? Помнишь ли те поцелуи? Что ты думаешь обо мне? Могу ли я коснуться тебя? Странное дело, но о Ниле Эмма заставляет себя думать, когда тоска по Регине становится совсем невыносимой. Она напоминает себе, что у нее есть жених, но мысль о нем ничего не дает. Она словно на другой планете, и на этой планете все, что существует – это Регина, а остальное неважно. Дойдя до крайней степени эмоционального истощения, Эмма пару раз срывается на Генри, хотя мальчик очень нуждается в ней. Он постоянно приглашает ее пойти с ним на прогулку или на охоту, но она каждый раз придумывает какие-то отговорки, потому что знает – Регина тоже пойдет. Она видит, какой на самом деле хорошей матерью всегда была Злая Королева, и понимает, что родила его она, Эмма, но воспитан он был именно Региной. И она с удивлением обнаруживает в сыне те черты, которые привлекают ее в брюнетке – непреклонность, твердость, упрямство. Да уж, упрямства гордой королевской особе не занимать. Она ведет себя подчеркнуто нейтрально, и это пугает Эмму все больше. Куда подевалась ее уверенность в себе, ее легкое нахальство, которое так легко справилось тогда с сопротивлением Регины? Она ищет его в себе, слоняясь по замку, как влюбленный подросток, и не находит, а время течет. Наступает вечер, очередной вечер в раю, когда Регина разжигает громадный камин в парадной зале и ждет Генри, чтобы почитать ему какую-то книгу, извлеченную из библиотеки. Эмма решает поговорить. Она заходит в залу, украдкой вытирая влажные ладони о штаны , но как только видит темноволосую голову Регины и ее склоненные к книге плечи, ее язык словно присыхает к небу. Вот сейчас вернется Генри, а она ничего так и не сказала. - Регина, - говорит Эмма, садясь рядом на обширный королевский диван. Королева поднимает голову и смотрит на нее. Взгляд ее не выражает ничего. Она просто смотрит на очередного посетителя, отвлекающего ее от дела. - Ты…- Эмма откашливается. – Почему ты так странно ведешь себя…в последнее время? Регина смотрит на нее с недоумевающим выражением лица. - О чем ты, Свон? – спрашивает она так убедительно, что Эмма готова сквозь землю провалиться от стыда. Ну не умеет шериф Сторибрука вести сердечные беседы, не умеет так разговаривать, чтобы вогнать человека в краску и заставить его сказать правду. А вот Регина умеет, и она, сдвинув темные брови, наблюдает за сменой эмоций на лице Эммы и ничем не помогает. - Ты знаешь, о чем я… - решается Эмма, и тут влетает Генри с криком: - За окно! Смотрите за окно! Регина и Эмма вскакивают, бросаясь к огромному окну, высотой в два человеческих роста и видят страшную и красивую картину – их барьер как будто пульсирует, переливаясь красным, словно кто-то невидимый раз за разом бьется в него снаружи, и этот кто-то огромен. - Что за черт? – Регина всматривается в темноту. - Кто там? – Генри хватает Эмму за руку. – Мама? - Тсс, сейчас, - Эмма пожимает руку мальчика. – Регина, что это может быть? Регина качает головой, затем бросается к шкафчику, вынимает серебряную трубку, которая оказывается подзорной трубой, приставляет к глазу и долго смотрит. - Похоже, химеры или огры, но это точно что-то громадное. И их там много. На мгновение обе женщины замирают, и Генри ощущает их страх. Он смотрит на Регину. - Мам, но разве твой заслон можно преодолеть? Он же магический. Регина смотрит на Эмму, Эмма – на Регину. - Боже, - шепчет Эмма, внезапно поняв. – Заслон – это ведь тоже макет. И он меняется, как и Лес. - Что? – Генри смотрит в темноту, где нечто страшное бьется, рассыпая искры красноватого огня. Регина хватает Генри за плечи и говорит: - Генри, сейчас мне нужно, чтобы ты пошел в мою комнату и взял оттуда маленькую шкатулку, которая стоит на столике у зеркала. Давай побыстрее. Кивнув, мальчик уносится прочь. Эмма пытается выяснить, в чем дело: - Что ты задумала? Регина молчит, опять приставив трубу к правому глазу. - Миллс, черт тебя дери, - Эмма, наконец, находит в себе силы вспомнить, что она шериф и Спасительница. – Отвечай! - У нас нет выбора, - быстро говорит Регина, отрываясь от трубы. – Мы не продержимся еще пять дней. Придется просить помощи. - Но у кого? Регина кривит губы в усмешке. - А у кого мы всегда ее просим? - У Румпельштильцхена? – ахает Эмма. – Но где мы возьмем его тут? Это же придуманный мир… - Спокойно, - Регина швыряет трубу на стол и оборачивается к Эмме. – Мы видели его в пещере, значит, его можно вызвать. Какая разница, какой тут Румпель, он везде способен помочь. - А как же цена? Он должен будет что-то попросить. - Эмма, это же не смертельно. Что может быть важнее жизни Генри? Эмма поняла, что Регина права. Пусть Румпель попросит ее жизнь, пусть жизнь Регины, но Генри они спасут. Это единственное, что их объединяет, ведь от остального они готовы отказаться. Точнее, отказаться готова Регина. - Ладно, и как ты будешь вызывать его? – спросила Эмма, скрещивая руки на груди. Регина что-то искала в старой книге и, не отрываясь от нее, бросила: - Не я. Ты. Молчание повисло в горячем воздухе. - Что? Я? Регина выпрямилась. - У меня нет магии, помнишь? А ты только что превратила парня в камень. Что тебе стоит? - Я не умею, - возразила Эмма. - Умею-не умею. Тут проблема в том, что Румпеля должен позвать кто-то, владеющий магией. Просто встань перед зеркалом и скажи четко и громко «РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН». И, будем надеяться, эта старая нечисть явится… Вбежал Генри, неся ящичек с бутылочками. - Это зачем? – спросил он, передав его Регине. - Попробуем приготовить кое-что от внезапного вторжения. Она смешивала какие-то компоненты, трясла бутылку, затем нюхала, опять смешивала. Потом сунула бутылку Эмме. - Протяни руку ладонью вниз. А теперь представь, что от твоей руки исходит жар, как будто ты можешь ею…ну, нагреть что-то…давай же… Эмма представила, и жидкость в бутылочке засветилась сиреневым светом. Генри захлопал в ладоши. Регина удовлетворенно улыбнулась. - Вот видишь, Свон, а ты боялась. Теперь если сюда кто-то влетит или ворвется, мы на него побрызгаем, и он… - Сдохнет? – встрял Генри. - Не говори «сдохнет», правильно «умрет», - строго сказала Регина, - и не умрет, а превратится в лягушку. Эмма усмехнулась. - Ладно, - сказала Регина, подходя к зеркалу. - Иди сюда и встань вот так. Генри, наши места в зрительном зале. Сядь. Они пристроились на диване сзади. Эмма, чувствуя себя невероятно глупо, поболтала руками вдоль тела, переминаясь с пятки на носок. - И что? - Тебе повторить, что надо сказать? – язвительно спросил голос Регины сзади. - Поверить не могу, что я делаю это, - пробормотала Эмма. – Ладно…РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН! Ничего не произошло. - Повтори, - сказала Регина. - РУМПЕЛЬ… - Да, дорогуша? Эмма, потрясенная, обернулась. Темный Маг стоял у окна, такой же зеленый и уродливый, каким она его видела в пещере. - О, да здесь у нас вся честная компания, - Румпель развел руками. – Регина, и ты, милая, здесь? И юный принц Генри? - Хватит любезностей, - прервала его Регина, вставая, - что за чертовщина тут творится? Сначала твои собачки у пещеры, потом дырки в пространстве, потом еще какая-то нечисть мой барьер рушит? Это ты все устроил, признавайся? Румпель широко улыбнулся, демонстрируя гнилые зубы. - Дорогуша, ты всегда во всем винишь других. Я ж не виноват, что ты прогуливала мои уроки, шлялась черт знает где, а потом не смогла даже сделать защитный барьер по всем правилам. - Мой барьер безупречен! – взорвалась Регина. – И вообще заклинание Леса было идеально. Никакой ошибки. Откуда тут взялись волки и прочее, я не понимаю. - Говорю же – все твоя некомпетентность, моя Королева, я здесь не при чем. - Ладно, - Регина махнула рукой, - что нам делать? Как вернуться? Румпель сел на диван и скрестил ноги, глядя на женщин. Генри опасливо отодвинулся от него. - Вы не можете вернуться, ваш портал откроется только через пять дней. - Ты не понимаешь? – Регина подошла к нему ближе. – Там какая-то голодная тварь вот-вот сожрет мой барьер, а вслед за ним нас. Скажи тогда, как убить его. - О-хо-хо, с чего это я буду говорить вам? – захихикал Румпель. - С того, что с нами твой внук и сын Белфайра, - вступила в беседу Эмма. – Ладно вам нас не жалко, но его-то пожалейте. Румпель посерьезнел, замолчал, что-то обдумывая. Затем пошевелил пальцами обеих рук в воздухе. - Мне нужно поговорить с Королевой наедине, - сказал он. Эмма взглянула на Регину, та кивнула, мол, уходите. - Пойдем, Генри, - Эмма увела мальчика за дверь. - Итак, Румпель, что ты мне предложишь? – закатила глаза Регина. - Ты хорошо меня знаешь, да? – спросил Маг, улыбаясь. - Да уж знаю. Говори, не трави душу. - Ладно-ладно, хорошо, дорогуша. Есть один выход. Вы можете воспользоваться магией Эммы и открыть портал. - Но как? Эмма еле огонь зажигает, не то что порталы открывает, - Регина села на диван рядом с Румпелем. - Я научу тебя, как, а ты ей покажешь. Но есть условие. - Цена, - обреченно кивнула Регина, - кто бы сомневался. - И ее, дорогуша, заплатишь ты. Как всегда. - Что? Маг широко улыбнулся, глядя на Регину. - А то, что ты всегда расплачиваешься даже за то, чего не делала, правда? Судьба у тебя такая… Регина промолчала. - Ну ничего, тебя устроит сделка. - Я слушаю. Румпель вскочил и оперся на стол, чтобы видеть лицо Регины. - Ты должна дать Эмме выйти замуж за Бэя. Регина недоуменно подняла брови. - Что? - Ну, за Нила. Ты не должна ей мешать. - Я не собиралась ей мешать, - сказала Регина. – С чего бы? - Ну тогда тем более – тебе будет легко выполнить мое условие. Впрочем, если ты не выполнишь его, и Эмма не выйдет за Нила, ты лишишься своей магии. Навсегда. Как тебе? Регина, что-то обдумывая, смотрела на Мага. - Я не собираюсь ей мешать, - убежденно сказала она. – Тем более лишаться моей магии. - Вот и отличненько. А теперь слушай… Спустя десять минут Регина появилась в комнате Генри, где Эмма с мальчиком, сидя на окне, наблюдали, как в барьере появляются крохотные трещинки. - Мам, он потихоньку рушится, - испуганно сказал Генри Регине. - Ну что? – спросила Эмма. - Все в порядке, - Регина раскрыла ладонь, на которой лежал кусочек пергамента. - Завтра, когда взойдет солнце, ты перенесешь нас к реке. В темноте мы не увидим водоворота, поэтому придется переждать ночь. При свете мы сможем открыть портал с помощью этого. Она раскрыла пергамент. Внутри лежал боб. - Это Румпель дал его тебе? Регина кивнула. - Но я не знаю, как перенести вас, - возразила Эмма. - На этом листке заклинание. Просто прочитаешь его. - А цена? Регина посмотрела на Генри, потом перевела взгляд на Эмму. - Это мои дела с Румпелем. Тебя не касаются. Она резко развернулась к двери. - Нам придется провести ночь в склепе, - сказала она, - туда твари не прорвутся, дверь запечатана заклинанием крови. Идем.