Последняя месть Королевы

Регина задремала буквально на полчаса перед самым рассветом и проснулась от того, что ее кто-то грубо тряс за плечо. - Вставай! Она подняла гудящую от боли голову. Свон сидела перед ней на корточках, лицо ее было злым и заспанным. - Пора подниматься, - бросила она, окинув презрительным взглядом Регину, и ушла к Генри, который смотрел на Регину, сидя по-турецки на одеяле. Сказала ли она ему, мелькнуло в затуманенном сознании Регины. Но тут Генри улыбнулся и, встав, подошел к ней. Свон рылась в шкафчике. - Мам, как ты? – спросил Генри. – Вид у тебя не очень… - Спасибо, сынок, - сказала Регина охрипшим голосом и поднялась. У нее было ощущение, что ночью ее били. - Что ты роешься там? – спросила она Эмму, точнее, ее обтянутую майкой спину. Эмма развернулась и с искаженным от ненависти лицом спросила: - Где оно? - Кто? - Где твое чертово сердце, Регина? Где оно? Ты ведь не могла его держать далеко от себя! Генри испуганно смотрел на обеих мам. - Что происходит? – спросил он у Регины, которая нацелила свой горящий взгляд на Эмму и даже не посмотрела на него. - Зачем оно тебе? - Не шути со мной, Регина, - угрожающе сказала Эмма, - я ведь могу использовать магию, а ты нет. Так как, черт возьми, ты могла вырвать свое сердце, если у тебя нет магии? Регина стиснула зубы. Что ж, ей придется пройти и через это тоже. - Это не твое дело, Свон! Мое сердце в надежном месте! Эмма подошла ближе, судорожно сжимая кулаки. - Ты вырвала его еще в Сторибруке? Отвечай! Регина молчала, потом покачала головой. И Эмма вспомнила лихорадочное биение этого сердца у своей груди возле стены дома, где она целовала Регину. И тогда она чувствовала, как сердце Регины отвечает ей. - Так где оно? - Мама! – Генри дернул Эмму за руку. – Какое сердце? О чем вы вообще? - Генри, твоя мама вырвала свое сердце и собиралась… В этот момент Регина вскинула глаза, и глубокий взгляд ее проник Эмме в самое сердце. Эмма остановилась в шаге от предательства, еще большего, чем то, что совершила вчера ночью Регина. Она не может поступить так с Генри – не может сказать ему правду, что Злая Королева собиралась бросить на погибель его биологическую мать. - Ты не стоишь того, - словно выплюнула Эмма, - но когда мы вернемся в Сторибрук, то я выйду замуж за Нила и увезу Генри, и ты больше никогда не увидишь его. Регина молчала. Ну да, подумала Эмма, без своей магии эта лгунья ничто, вот и молчит, крыть-то нечем. Генри, ничего не понимающий, продолжал перебегать глазами с одной женщины на другую. Его заново выстроенный хрупкий мирок рушился на глазах, и Эмма с Региной вернулись к тому, с чего начали когда-то. - Я не хочу отсюда уходить, - выкрикнул он, - я не хочу жить с вами, ни с одной из вас! Хочу к папе и бабушке с дедушкой. Эмма попыталась обнять его, но он оттолкнул ее и побежал к двери. Дверь, запертая с помощью заклинания крови, не поддавалась. - Генри…, - начала Регина, но Эмма прервала ее. - Пора убираться отсюда. Давай бумажку. Генри отошел от двери, но он не смотрел ни на Эмму, ни на Регину. Он сел на одеяло и съежился – маленький мальчик, на которого свалилось так много взрослых проблем. Регина достала из кармана пергамент и поняла, что рука ее дрожит. От Эммы не укрылась эта судорожная реакция тела, и она язвительно заметила: - Боишься, Миллс? Тебе стоит бояться… Регина молча отдала ей бумажку и подошла к Генри. - Надо встать, малыш, - она тронула его за плечо, но он увернулся. - Мы должны быть рядом, иначе вихрь заберет не всех. - Было бы неплохо, - фыркнула Эмма, разворачивая заклинание. Регина, не отвечая, подвела Генри к Свон, а сама встала за ним, положив руки ему на плечи. Эмма пробежала глазами текст. - Я не знаю этого языка, - сказала она, смотря на Регину. Королева тяжело вздохнула, закрывая усталые, покрасневшие от бессонной ночи глаза. - Просто читай и не думай ни о чем, - тихо сказала она. Эмма начала читать,сбиваясь и начиная снова, и вот вокруг их ног заклубился сиреневый вихрь, сначала тонкие струйки, потом более широкие, сплетающиеся и вновь разворачивающие свои ленты, а затем Регина почувствовала вибрацию, и она крепко ухватилась за плечи Генри, а он – за руку Эммы, и вдруг стены склепа исчезли и все трое очутились под ярким рассветным солнцем там, где все начиналось, – на берегу речушки с радужной форелью. Регина, щурясь, посмотрела вдаль, где поднимались столбы дыма от рушащегося барьера. - Ты в порядке? – спросила Эмма у Генри, а он коротко кивнул. - Ну и где водоворот? – Эмма обратилась к Регине. Королева подошла к воде, отсчитала шаги, встала еще ближе, так, что вода замочила носки ее сапог, а потом указала на искрящуюся воду. - Вот там. По словам Румпеля, он должен сейчас открыться… Эмма встала рядом. - Что-то он не открывается… Регина пожала плечами. - Так где же твое сердце? – Эмма говорила резко и отрывисто. - Это не твое дело, - ответила Регина, все так же глядя в воду. Водоворот не открывался. - Не мое?! Ты хотела убить меня! – Эмма понизила голос, чтобы Генри ее не услышал. – Ты хотела убить меня, а теперь ты изображаешь несчастную? Хватит уже, я в жизни не поверю больше ни одному твоему слову… Регина устало закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. У нее не было сил ни спорить, ни сражаться, она мечтала оказаться в своей спальне, лечь на кровать, накрыться с головой одеялом и лежать, не двигаясь. - Мне все равно, поверишь ли ты мне или нет. - Ах, тебе все равно? В Сторибруке я сдам тебя Дэвиду. Я все расскажу ему о заклинании, о том, как ты похитила Генри, о том, как задумала убить меня, и тогда тебя будут судить. Уголки губ Регины дернулись в полуулыбке. - Делай что хочешь, - прошептала она. Эмма закатила глаза, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Повисло молчание, тягостное и злое, прилипающее к мозгу, черное молчание, когда злоба давит изнутри, и люди боятся сказать хоть слово, чтобы не выпустить эту кипящую лаву наружу, и тут Генри вскрикнул: - Вон он! И указал рукой на воду. Эмма пригляделась и увидела воронку, которая все расширялась, отсвечивая зеленым, сначала маленькую, затем становящуюся все шире и глубже. Регина кивнула на нее: - Вот твой портал. Все, как я обещала. И развернулась, словно собираясь уходить. - Ты куда? – Эмма схватила ее за руку. - Ухожу. Я не пойду с вами. - Генри, прыгай, - закричала Эмма, а затем вцепилась в плечи Регины обеими руками и потащила ее к воде, преодолевая сопротивление, игнорируя протесты, а потом резко рванула тело Королевы на себя и обе упали в воронку вслед за Генри. Сторибрук Эмма стояла на мосту Троллей. Она стояла одна, не понимая, что происходит. Вокруг был сплошной туман, но он рассеивался, и вот уже видны очертания елей на другой стороне моста, а внизу – бурлящая вода и острые камни. Но где Регина и Генри? И почему так холодно? Эмма посмотрела на себя и увидела, что она без майки: она так и висела, обмотанная вокруг перил. В десятке метров урчал невыключенным двигателем жук. Эмма натянула влажную от тумана майку и помчалась к машине. Генри, что с ним? А если это все очередная игра Регины, и она забрала его куда-то еще? Сев в машину, она взглянула на часы. Полпятого. Все, как и сказала Регина. Прошла минута, и она ничего не потеряла, а завтра утром ее свадьба с Нилом. Но все это потом, а сейчас пора найти Генри и его приемную мать. Взглянуть еще один раз ей в глаза. Эмма рванула руль и выехала на середину проезжей части. Она неслась по пустой дороге, глядя, как из тумана проступают черты Сторибрука – города проклятых, одним из которых стала и она, Эмма. Подъехав к дому Миллс, она, как и вчера, бросила машину у тротуара, даже не потрудившись захлопнуть дверь, и через несколько секунд нажимала на кнопку звонка. Дверь открылась, и на пороге появилась мадам мэр. На ней была пижама и халат – то, в чем, вероятно, она и отправилась в путешествие по фиктивному Зачарованному Лесу. Из-за ее спины выглядывал Генри. Он увидел Эмму и бросился к ней. Обнимая мальчика, Эмма взглянула на Регину. Прекрасное лицо осунулось, под глазами круги от бессонной ночи, тело исхудало, а загар и исцарапанные руки выдают ее походную жизнь. Несмотря на желание убить Регину на месте, Эмма все равно больно ранилась о ее взгляд – такой холодный и неприступный, как и всегда. - Малыш, поехали домой, - сказала Эмма. - Мне надо переодеться, - Генри был тоже в пижаме. Он унесся наверх, а две женщины остались стоять на крыльце в молчании, которое никак нельзя было назвать дружелюбным. Эмма отворачивается от Регины и стоит, покачиваясь на каблуках, ей слишком трудно смотреть на нее. Несмотря на всю подлость этой женщины, несмотря на все несчастья, которые она принесла Спасителю, Эмма не может побороть в себе влечение к Королеве. Она чувствует в горле комок, потому что ей невыносимо хочется обернуться и посмотреть на Регину, но она знает, что увидит все то же красивое лживое лицо, которое будет с насмешливой улыбкой глумиться над ее чувствами, и поэтому она сцепляет зубы и разглядывает аккуратно подстриженные изгороди вокруг подъездной дорожки. - Ты не зайдешь? – спрашивает Регина, чтобы как-то разбить воцарившуюся ледяную тишину. Эмма отрицательно мотает головой. - Незачем, Генри умеет быстро одеваться. Каждое слово – как камень, который она с трудом выталкивает из горла, и Эмма замолкает, потому что на последнем слове голос подводит ее. Регина некоторое время молчит, уцепившись пальцами за дверной косяк, а затем преувеличенно безразлично спрашивает: - Так когда мне ждать наряд полиции? Эмма оборачивается и меряет ее презрительным взглядом. Регина, вскинув подбородок, отвечает ей не менее насмешливой улыбкой. - Никогда, - говорит Эмма, - я решила, что ты не стоишь того, чтобы мы тратили на тебя свое время. Я никому ничего не скажу, потому что хочу убраться отсюда поскорее и никогда больше не видеть твоего лица. Завтра свадьба, и вечером же мы уедем, а ты живи как знаешь, но никогда, слышишь, никогда больше ты не посмеешь приблизиться ко мне или моей семье! И даже когда мы будем приезжать, ты не будешь видеть Генри. Помни, теперь я не менее сильна, и если ты посмеешь что-то сделать Белоснежке… - Хватит угроз, - Регина поднимает руку, - я все поняла,…вероятно, мне следует поблагодарить тебя, но давай обойдемся без любезностей. Я должна попрощаться с Генри. Эмма, сжав зубы, смотрит, как она направляется к спускающемуся с лестницы Генри, наклоняется, чтобы поцеловать его, берет его лицо в ладони. - Генри, - говорит Регина, - ты должен быть хорошим мальчиком, обещай мне. Ты будешь жить в большом городе, у тебя будет настоящая мама и настоящий папа, родные, но ты помни – в этом городе всегда живет тот, кто любит тебя больше всего на свете. Генри, с полными слез глазами, смотрит на нее, затем порывисто обнимает, а она утыкается лицом в его волосы. Эмма отворачивается и крепко зажмуривает глаза, впиваясь ногтями в ладони. Спустя минуту мальчик трогает ее за руку. Она крепко сжимает его пальцы, и они спускаются по лестнице, слыша сзади аккуратное щелканье закрывающейся двери. Всю дорогу они молчат. Это новая черта для Генри – он слишком много пережил и становится таким же, как Регина, - молчит и замыкается в себе, когда ему плохо. Эмма хочет сказать хоть что-то, но у нее нет ни сил, ни желания говорить. Она с ужасом думает о том, что ее ждет через десять минут, когда они приедут и их встретят родные. Потом она вспоминает – для Белоснежки, Нила и Прекрасного прошла одна минута, так что, скорее всего, они еще спят, а значит, есть шанс проникнуть в свою комнату и накрыться одеялом с головой. Она припарковывается, затем кладет руку на колено Генри, который собирается выходить. - Постой, малыш. Мне нужно попросить тебя кое о чем. - Никому ничего не говорить, - голос у Генри тусклый и невыразительный, - и забыть о том, что было. Я знаю, мне мама уже сказала. Слово «мама» - как удар по обнаженным нервам Эммы, которые только начали покрываться тонким ледком забвения. Мама – это та самая, которая разбила мое сердце, да и сердце мальчика в придачу. Мама – это красивая брюнетка с гордой осанкой, которая вырвала свое сердце, чтобы легче было убить меня. Мама – это Регина, Злая Королева, женщина, которая показала мне глубокую пропасть ненависти и обмана… Эмма приказывает внутреннему голосу заткнуться и кивает. - Да, ты не должен говорить никому про Лес и про то, что мы там пережили. Если бабушка спросит про царапины, скажи, что мы утром ездили гулять в лес. Понял? Генри кивает и вылезает из машины. Эмма делает глубокий вдох и следует его примеру. В лавке Голда. Регина Миллс быстрым шагом входит в лавку и закрывает за собой дверь. Мистер Голд, он же Румпельштильцхен, появляется из задних комнат. Он один, но вид у него довольно домашний – рубашка еще не до конца застегнута, галстук в руке. Он удивленно смотрит на Регину. - Что вы тут делаете, мадам мэр? Еще только десять… - Брось, - Регина машет рукой, - ты мне сказки не рассказывай про то, что удивлен. Давай сюда то, за чем я пришла. Голд улыбается. - Только если ты завяжешь мне галстук, дорогуша, - говорит он. - Вот еще. У тебя есть книжный червь, пусть она и завязывает его тебе, - презрительно фыркает Регина. - Некрасиво так отзываться об отсутствующих, - голос Белль доносится из-за шторки, а затем она появляется и сама, глядя на Регину с холодной неприязнью. - Что вам тут нужно? - Пришла бы к тебе – сказала бы, - отрезает Регина и опять переводит взгляд на Голда. – Ну так что? Я не уйду, пока не получу мое. - А ты выполнила свою часть сделки? - Выполнила и перевыполнила, - говорит Регина жестко, - Свон ненавидит меня и с радостью выйдет замуж за Бэя, а потом уедет, и я больше никогда не увижу Генри. Ее голос абсолютно безэмоционален, и даже Белль с удивлением смотрит на нее, она знает, что Генри для Регины дороже всего на свете. - Хорошо, мисс Миллс, - Голд улыбается, - вы можете взять вашу вещь в вашем гараже в буковой шкатулке. Я сразу ее там и оставил. - Как ты проник в мой гараж, черт побери? – спрашивает Регина, но Голд только смеется. Разраженно взмахнув руками, Королева исчезает в клубах фиолетового дыма. Белль смотрит на Голда, затем начинает повязывать ему галстук. - Что это было? – спрашивает она, а Голд качает головой: - Ничего особенного. Королева оставляла мне кое-что на хранение. В своем гараже Регина лихорадочно открывает все шкафы, пока не находит маленький ящичек. Открыв его, она смотрит внутрь, на свое темное сердце, которое нервно пульсирует даже вне ее тела. Регина с ужасом думает, каково ей будет, когда это лихорадочно бьющееся сердце окажется в ее груди, но у нее нет выбора. Она резким движением вдвигает его в грудь, чувствуя внезапную боль. Сердце встает на место, и все, от чего бежала Регина, обрушивается на нее с утроенной силой. Хорошо еще, что сегодня, когда она прощалась с Генри, сердца еще не было. С Генри и Эммой… Регина приказывает себе пойти на кухню и выпить кофе. Шторы в ее доме опущены, дверь наглухо заперта. А вокруг Сторибрук готовится к свадьбе века – завтра сын Темного Мага и Спасительница вступят в законный брак, чтобы доказать, что добро всегда получает свой счастливый конец.