Последняя месть Королевы

Бывшая Злая Королева, а теперь просто несчастная женщина с разбитым сердцем Регина Миллс стояла на своей идеально чистой кухне и крепко сжимала в руках стакан с виски. Какой по счету, она уже и не помнила, но опьянение не приходило. Желанное забвение от всего, что ей довелось пережить, не наступало. Она чувствовала себя бессильной. Все кончено, и Генри воссоединился со своей дурацкой безукоризненной семейкой, а Эмма выходит замуж за Нила, и все они будут жить долго и счастливо. Все, но не она. Она опять одна, на всю жизнь, навсегда, одинокая, сломленная и преданная. Она жалела, что не может покончить с собой, что слишком ценит свою, пусть горькую, но такую драгоценную жизнь, что у нее больше нет сил мстить или убивать. Эмма отняла у нее и это. Отняла все: сына, Сторибрук, власть, подобие счастья, и теперь где она? Наверное, сидит в дешевой квартирке Мэри-Маргарет, пьет шампанское, отмечая предстоящую свадьбу. Регина вспомнила их ночь в склепе, глаза Свон, ее шепот. Вспомнила все в таких подробностях, что ее тело, против воли, залила волна желания. Свон отняла еще и это – ее тело, потому что два-три прикосновения и несколько поцелуев сотворили то, что не могли сотворить сотни ночей с мужчинами до этого. И пусть они не дошли до конца, но Эмма отняла у Регины возможность наслаждаться хотя бы сексом, потому что отныне и навсегда любое прикосновение другого человека будет взвешено на весах близости со Свон. И оно будет слишком легким. И тут она тоже проиграла. Как же страшно все время проигрывать, подумала Регина и захотела заплакать, но слез тоже не было. Лил дождь, но было тепло. Начало марта, одного из многих, только вот раньше годы не были властны над ее телом, а теперь каждая весна будет прибавлять ей морщин и делать ее старше. Регина поставила стакан и упрямо плеснула себе еще виски. Несколько капель упали на чистую сухую поверхность столешницы, но она не стала их вытирать. Внезапно кто-то позвонил в дверь. Может, Генри? Привычная радость вспыхнула в сердце и тут же погасла. Это не может быть Генри, разве Эмма отпустила бы его к Злой Королеве в такую дождливую ночь? Кто же это? Регина поправила волосы и мельком глянула в зеркало – привычный и давно ставший неосознанным жест. Затем подошла к двери и открыла ее. В нос ударил свежий запах дождя и асфальта. На пороге ее крыльца стояла Эмма Свон – в полицейском дождевике, покрытом каплями, с белокурыми волосами, чуть смоченными дождем – вероятно, она была в капюшоне, но только что сняла его. Глаза ее, устремленные на Регину, горели странным нечеловеческим огнем. - Свон? – изумилась Регина. – Что ты тут…? Но Эмма не дала ей договорить. Толчком ноги она распахнула дверь и, вталкивая Регину внутрь, вошла в дом. Регина, ошеломленная, открыла рот, чтобы задать вопрос, но Свон не стала ее слушать. - Пошли, - бросила она, схватила Регину за руку и рванула на себя. Грубость пальцев, вцепившихся в тонкое запястье, отрезвили Регину. Она вырвала руку и остановилась. - Ты в своем уме? Что ты себе позволяешь? Тут только она поняла, какое чувство видит на лице Эммы и почему оно ей кажется таким знакомым. Она часто видела его раньше, в те времена, когда они еще были только врагами. Ненависть – вот это чувство. Регина давно не видела его, даже после ее признания в склепе, и поэтому, удивленная до крайности, просто всматривалась в лицо Свон, которая стояла, нервно сжимая кулаки и как будто собиралась что-то сказать, но не могла. Внезапно Эмма размахнулась и влепила Регине пощечину. Та отшатнулась, прижала руку к лицу. - Это тебе за тот удар в домике, - процедила Эмма сквозь зубы, - видишь, теперь моя рука не превратилась в деревяшку. От боли у Регины на глазах выступили слезы. Она пораженно смотрела, как женщина, которая когда-то так нежно целовала ее, протягивает руку и опять хватает ее за плечо, пальцы вдавливаются в чувствительную плоть, терзая ее грубым рывком. - А теперь пошли, я сказала… - Ну уж нет, - Королева овладевает собой и в руке ее появляется синеватый свет. Она направляет его в сторону Эммы, намереваясь обездвижить Спасительницу, но не тут-то было. Эмма поднимает ладонь и так ловко отражает удар, что Регина отлетает к стене. Ее тело безвольно сползает на пол. - Я кое-чему научилась у тебя, Регина, - злорадно усмехается Эмма, - и не только ненавидеть и лгать… Регина с трудом пытается подняться на ноги. Ее заклинания бессильны, и что задумала Эмма? Убить ее? Наказать за ложь? - Что ты хочешь? - давясь воздухом, спрашивает она, глядя на свою мучительницу. Эмма стоит, расставив ноги, ее дождевик уже снят, под ним все та же обтягивающая майка и джинсы, сапоги ее оставляют мокрые следы, а на лице – выражение брезгливой ненависти. Она смотрит на Регину как на насекомое. - Чего я хочу? Все того же…, - злобно усмехается она, затем хватает Регину за локоть, и они внезапно оказываются в спальне. Регина все еще не понимает. Она видит, как Свон делает резкое движение рукой, и вдруг вся одежда на Королеве испаряется. Обнаженная, стоит она перед Эммой. Регина судорожно прикрывается руками. Эмма смотрит на нее, усмехаясь. - Итак, моя Королева, - говорит она, - пора за все расплатиться. И в тот же момент Регина лежит на кровати, а руки и ноги ее обездвижены. Она распята на шелковых простынях. Унижение. Это испытывает Королева, глядя, как Свон сбрасывает сапоги, а потом медленно обходит кровать, не пропуская глазами ни единого участка беззащитного тела. Что она собирается делать? - Как тебе, Регина? – спрашивает Свон. – Нравится быть бессильной? Может, тебя возбуждает, когда ты так лежишь передо мной? Кто это? Где та Эмма, дочь Белоснежки и Принца, которая была лишь внешне грубой, но внутри умела жалеть и любить? Что сделает с ней это чудовище, которое, похоже, утратило способность испытывать жалость и сострадание? - Что ты хочешь? – хрипло спрашивает Регина, приподнимаясь, пытаясь выглядеть сильной, но ей трудно, особенно если учесть ее нынешнее положение. – Убить меня? Эмма откидывает голову и громко смеется. - Убить? Нет, это было бы для тебя слишком просто. Ты должна заплатить за все, и, клянусь, ты заплатишь… - Я за все заплатила! – кричит Регина, у которой больше нет сил изображать каменную выдержку. – Я совсем одна, и ты отняла у меня сына! Что еще ты хочешь отнять? Эмма встает на колени между разведенных ног Регины. Кровать прогибается. Руки Эммы упираются в простыни по бокам Регины . Эмма наклоняется над Королевой. - Что я хочу? Что я хочу?! Хочу унизить тебя, как ты унижала меня, хочу раздавить. Хочу, чтобы ты сдалась и умоляла меня. - Да о чем? – Регина смотрит в глаза Эммы, пытаясь найти в них хоть искорку прежних чувств, но они холодны и пусты. Эмма будто труп, который жаждет только мести. Рука Эммы ложится на шею Регины, несильно сжимает, а ее колено внезапно надавливает на промежность Регины. Регина чувствует шершавую джинсовую ткань, прижатую к самому чувствительному месту. Эмма злорадно усмехается. - Ну что, поиграем? Она опускает голову и сильно кусает Регину за шею. Боль пронзает все тело, и Регина выгибается, но теплое тело Эммы не дает ей даже привстать. Рука сильнее надавливает на горло, и вот уже воздуха не хватает. Эмма поднимает голову. - Нравится? - Нет! – в отчаянии выкрикивает Регина, пытаясь освободиться от невидимых пут, но добивается лишь того, что колено Эммы еще сильнее давит ей между ног. Ей больно и страшно, но Эмма не останавливается. Ее пальцы спускаются с горла на грудь и сильно сдавливают сосок. Регина вскрикивает от боли. - А так? Ну же, Злая Королева, тебе должно это нравиться… Другим ты любила причинять боль, помнишь? Калечить жизни, убивать, мучить… Говоря это, Эмма кусает Регину за плечо. Снова боль, уже более сильная. - Ты любила ощущать свою власть, что ж, теперь и я понимаю, почему. Очень возбуждает. А тебя нет? Она резко двигает колено вперед, и Регина кричит от боли. - Ну, проси же меня, – шепчет Свон, - я хочу слышать, как ты умоляешь, хочу видеть твое унижение, твою слабость… Регина внезапно перестает сопротивляться, поворачивает голову набок и закрывает глаза. Из-под опущенных век по щекам текут слезы. - Пожалуйста,хватит, - еле слышно шепчет она, и тут Эмма останавливается. Потрясенная, она смотрит, до чего она довела эту сильную женщину, и ее охватывает раскаяние. Плечи Регины трясутся. Внезапно невидимые путы спадают с рук и ног Регины, но, вопреки ожиданиям Эммы, Королева не пытается убить ее, не посылает проклятия, а просто сворачивается клубком, натягивая покрывало на обнаженное тело и пряча лицо в подушку. Ее плечи содрогаются от рыданий, совершенно беззвучных, и это режет Эмму сильнее ножа. Что же я делаю, думает Свон. Все как в тумане. Но плачущая Регина – реальность, и Эмму охватывает ужас и жалость. Она не знает, что делать. Она садится на краешек кровати, пытаясь срочно найти какие-то слова, хоть какие-то, чтобы извиниться, утешить, чтобы компенсировать хоть часть той боли, которую она причинила. - Прости, - шепчет она, потому что ничего лучше на ум не приходит. - Прости, я не должна была этого делать. Я сама не знаю, что на меня нашло… Регина молчит, ее тело едва заметно дрожит. Эмма понимает, что ей нужно уйти, но у нее не хватает мужества. Наконец, она решается и встает, но уже у двери слышит тихий голос Регины: - Подожди. Останься. - Что? – сказать, что Эмма потрясена, значит, ничего не сказать. Она стоит у кровати, а Регина садится, открывая ей свое измученное, покрытое слезами лицо. Даже сейчас она безбожно красива, но при виде слез Эмма чувствует новый укол вины. - Я не могу сейчас быть одна, - говорит Регина хрипло, - только не сейчас. Эмма судорожно вздыхает и садится рядом. Она хочет коснуться Регины, протягивает руку, но женщина останавливает ее. - Не надо, а то я не смогу кое-что тебе сказать. Кое-что важное. Я должна, пока я еще не начала жалеть об этом. Эмма непонимающе смотрит на Регину. - Может, принести тебе воды? Королева качает головой, вытирает слезы и выпрямляется. Она еще всхлипывает, но уже вполне владеет собой. Она закуталась в простыню до самого подбородка, на плечи падают блики от фонаря, и она начинает говорить: - Ты спросила меня о цене… о том, что Румпельштильцхен потребовал от меня, когда я попросила его вызволить нас. Я сказала тебе… - Что это ваши с ним дела…, - заканчивает Эмма. Регина кивает. - Это не совсем так. Дело касалось тебя. - Меня? - Он потребовал, чтобы я не мешала тебе…, не вмешивалась в твою жизнь. Чтобы ты вышла замуж за Нила, а я… осталась в стороне. Эмма молчит, но понимание происходящего постепенно накрывает ее, и ей становится страшно. - И я согласилась. Я знала, что ты … что я небезразлична тебе…ты хотела поговорить об этом, а я не могла… не могла позволить тебе сказать это вслух… И я отдала ему сердце, чтобы… - Обмануть меня в склепе? Чтобы ничего не чувствовать? - потрясенно говорит Эмма. – Значит, ты лгала, что хотела убить меня? Регина грустно улыбается. - Я уже давно оставила попытки убить тебя. Еще тогда, когда ты спасла меня в пещере. Но сейчас не об этом. Мне нужно было оттолкнуть тебя так, чтобы ты возненавидела меня. Как можно сильнее… - Господи, - прошептала Эмма, глядя на Королеву, - и ты пошла на это? А я поверила… - Да, ты поверила, - горько говорит Регина, кивая. – Что я всегда умела – так это лгать. - И ты…а если бы я не затянула тебя в водоворот? Ты, правда, хотела остаться там и умереть? Регина молчит, а до Эммы вдруг доходит, как жестока она была с ней, сколько страшных слов ей сказала, как наказала за ложь, как она издевалась над ней только что, и она сглатывает, сжимая зубы, потому что не знает, ЧТО может искупить такие страдания, какие она причинила Регине. - Господи, а я ведь действительно возненавидела тебя, - Эмма не может больше сдерживать слезы, и они стекают по ее щекам, отражая свет уличного фонаря. Взгляд у Регины прощающий и спокойный. - Ты ведь не знала, что я умею так лгать. - Регина, - шепчет Эмма, - прости меня… Она тянется к Регине, обнимая ее, и в этот раз у Королевы нет сил сопротивляться, и Эмма крепко сжимает ее плечи, утыкаясь лицом в темные волосы. - Прости, прости, – шепчет она. Сердце Регины стучит где-то рядом с ее сердцем, и теперь стук такой сильный, что Эмме кажется – это оба их сердца слились в одно и образуют какой-то едино работающий орган, который не дает обеим умереть. Она отклоняется, смотрит в неподвижное лицо Регины. Глаза Королевы закрыты, и она неподвижна, и Эмма начинает нежно целовать ее мокрые щеки, опущенные веки, уголки печального рта. - Прости, - повторяет она как заклинание, - прости, прости… Регина прерывисто дышит, затем качает головой и слегка отклоняется, но Эмма не дает ей, сжимая лицо в ладонях, она шепчет в полуоткрытые губы: - Я только хочу, чтобы тебе было хорошо… Пожалуйста, Регина…позволь мне… И Регина сдается, она закрывает глаза, не противясь больше, и Эмма алчно накрывает ее рот губами, чтобы поцелуем искупить свою вину. Поцелуй со вкусом слез начинается как легкое прикосновение, но затем Эмма чувствует, как движения губ Регины становятся все более жадными, руки обхватывают ее голову, зарываясь в волосы, притягивая ближе, тело ее оживает, кожа наполняется теплом. Они тяжело дышат, когда воздуха не хватает, и Эмма отрывается от манящих губ, чтобы взглянуть в глаза Регины. - Ты сможешь простить меня? – спрашивает Эмма тихо, и Регина, превращаясь из Злой Королевы в слабую женщину, так же тихо отвечает: - Да. Со стоном Эмма впивается в ее губы, даря уже совсем не нежные поцелуи, опрокидывает ее на кровать, ложась сверху, а руки ее тянут простыню вниз, обнажая плечи. Она задыхается, пытаясь как-то обуздать свои чувства, но не может. Тот дар, который она получает сейчас, не под силу никому, и Эмме становится страшно – она боится, что разрушит это хрупкое доверие, и останавливается, уткнувшись лицом в плечо Регины, но та обхватывает ее лицо ладонями и поднимает, чтобы взглянуть в глаза. Эмма касается пальцем багрового укуса, который ее зубы оставили на шее Регины. - Не бойся, - шепчет Регина, нежно касаясь губ Эммы, - мне уже не больно… Эмма, не в силах поверить в то, что происходит, проводит пальцем по щеке Регины, а потом касается шрамика, гладит его, обводит контуры рта, затем заменяет палец губами. Внутри Регины как будто разворачивается огромный огненный шар. Она изо всех сил старается сдержать стоны, когда Эмма целует ее, но не может. Это же не кто-нибудь, это Эмма, и Королеве нет нужды притворяться, нет нужды изображать то, что она всегда изображала в постели – огонь и раскрепощенность, под которыми скрывалось отчаянное желание любить и неспособность получить эту любовь. И Эмме нет дела до того, что там изображает Регина и делает ли она это вообще, потому что она понимает – ее хотят, и больше нет условий и сделок, нет слез и горечи, остается только желание, которое как вихрь завлекает обеих туда, где нет никого, кроме них двоих. Эмма, наконец, каким-то чудом умудряется стащить с Регины простыню, и сами эти действия возбуждают Регину, потому что Эмма извивается всем телом, стремясь слиться с брюнеткой в одно целое, а потом Эмма смотрит на Регину, и взгляд ее такой же горячий, как тогда, в склепе, даже еще горячей, и она шепчет, как тогда: - Я говорила тебе, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела? Регина улыбается, притягивает ее голову и целует. - Это неправда. Эмма покрывает поцелуями ее шею и плечи. - Это правда, и ты это знаешь. С самого первого дня я видела это, только боялась себе признаться. Как странно, думает Регина, когда они снова целуются. Она никогда не была с женщиной, но в постели это перестало иметь какое-то значение, потому что рядом была Эмма. все казалось таким правильным, словно не было в жизни ничего естественней, чем лежать в одной постели и целовать друг друга. Она ничего не боялась, и не было стыда, которого она ждала, и не было ложного стеснения, и ей нравилось, что Эмма так смотрит на нее, и ей нравилось смотреть, как жадно Спасительница покрывает ее поцелуями – словно она умирает, и это последнее, что ей осталось сделать в жизни. - Господи, я не могу… - выдохнула Регина еле слышно. - Остановись на минуту. Эмма подняла затуманенные глаза. - Что случилось? Регина обхватила ладонями лицо Эммы. - Я не могу, подожди …слишком хорошо… …подожди секунду… - Слишком хорошо? – хрипло засмеялась Эмма. - Ты не представляешь, что такое хорошо…Хорошо – это прикасаться к тебе. - Я никогда не думала…- прошептала Регина, не отрывая глаз от глаз Эммы, - я вообще не знала, что так бывает… - Ты на вкус как молоко и мед, - Свон провела рукой по телу Королевы, - я хочу тебя всю поцеловать. Крупная дрожь прошла по телу Регины, и она запрокинула голову. Эмма резко поднялась наверх, целуя упрямый подбородок, а затем – губы. Ее язык проник в рот Регины, стирая все сомнения. - Ты такая красивая, - шептала она между поцелуями. – И сегодня ты моя. Вся, целиком. Регина закусила губу, и ее бедра подались навстречу Эмме. Продолжая целовать, Эмма провела рукой вниз и коснулась самого чувствительного места. Регина медленно застонала. Эмма не была уверена в том, что она делает, но она знала – женщина, лежащая в ее объятиях, хочет этого так же сильно, как она сама. Ее пальцы нашли тому подтверждение. Прикасаться к Регине так интимно, чувствовать ее влажность – все это дало Эмме возможность делать все правильно. Она начала двигать рукой, грудью чувствуя стоны и придыхания любовницы. Регина просто обезумела от желания. Ее голова запрокинулась, из пухлых губ вырывались бессвязные слова, полустоны, частое дыхание, которое Эмма жадно ловила ртом. Наблюдать за Королевой в таком состоянии было лучше любого оргазма. Эмма придерживала ее мечущееся тело, стараясь не упустить ни единого стона, ни одной гримасы, которые возникали на лице Регины. - О Господи, Эмма… ,- выдохнула Регина, приподнимаясь. - Я сейчас… - Вижу, - прошептала Эмма, и ее рука задвигалась еще быстрее. Она поняла, что сейчас произойдет то, ради чего она жила все эти недели. Никогда в жизни она не чувствовала себя так хорошо. Она уткнулась лицом в изгиб шеи Регины, чувствуя сладкий запах кожи, закрывая глаза, чтобы остаться в темноте, в стонах и шелесте кожи, в мире, где не было ничего, только взаимное наслаждение и покой. Она ускорила темп, и Регина громко вскрикнула. Несколько бесконечно долгих – и коротких – секунд она металась по кровати, а потом бессильно откинулась назад. Ее грудь бурно вздымалась. Эмма уткнулась лицом в ее груди, слыша, как колотится сердце. Прошла пара минут. Регина не шевелилась, но сердце ее успокаивалось, и тут Эмме в голову пришла неожиданная мысль – а что, если она теперь раскаивается. Утолив желание, Регина могла поступить как Регина – встать и попросить ее уйти. Если так будет, подумала Эмма, я сразу утоплюсь. Жить мне больше будет незачем. Руки Регины зарылись в ее волосы, прижимая ее крепче к груди. - Эмма…,- прошептала она. Блондинка подняла голову. На щеках Регины были слезы. - Почему ты плачешь? – потрясенно спросила Эмма. - Ты жалеешь? Облегчение затопило Эмму. Она не сожалеет, не укажет мне на дверь, она, как и я, боится. А я, кажется, люблю ее. Эмма принялась жадно целовать грудь и шею Регины. - Как же я могу жалеть, если это было лучшее в моей жизни. Ты просто сумасшедшая, ваше величество. - Правда? – прошептала Регина, глядя в глаза Эммы. Не в силах не целовать больше мгновения, Эмма жадно впилась ртом в пухлые губы, упиваясь поцелуем, как лучшим вином. - Правда, - засмеялась она через пару мгновений, оторвавшись от Королевы, - со мной никогда такого не было. Руки Регины опустились на ее грудь, еще прикрытую майкой, и Эмма вздрогнула. - Что ты делаешь? - Ты доставила мне столько удовольствия, а я тебе нет. Позволь мне любить тебя. Эмма качает головой. - Я не прошу ничего взамен. Я до конца жизни буду вспоминать, как ты выглядела в момент наслаждения. Это лучший подарок, какой ты могла мне подарить. - Не отказывай мне, - Регина принялась покусывать шею Эммы, и тело ее задрожало. – Я ведь тоже кое-что могу тебе подарить… Когда тело Эммы, крепкое и упругое, осталось обнаженным, Регина перекатилась и оказалась сверху, превращаясь из соблазненной в соблазнительницу. - Только вот я не уверена в том, что делаю, так ты уж помоги мне, - сказала она лукаво, запуская пальцы в копну белокурых волос Эммы, а та была настолько поглощена своими ощущениями, что не сразу поняла, что ей говорят. - Что? – спросила она. Регина довольно засмеялась. - Молчи уже, Свон. Твое тело говорит мне все, что я хочу знать. И ее рот спустился на грудь Эммы. Она целовала ее невыносимо долго, так долго, что Эмма начала думать, что кончит от одного еще поцелуя. Ее трясло от возбуждения и нежности. Голова словно гудела, между ног горел костер. Когда Регина, наконец, оказалась внизу, Эмма словно впала в транс. Не тратя слов, Регина принялась за дело. Эмма не знала, откуда у нее такое умение доводить женщин до исступления, но ей потребовалось всего несколько минут, чтобы тело Эммы взвилось в воздух. Такого оргазма Эмма не испытывала никогда. Ее трясло и корчило, все тело, казалось, стало одним комком наслаждения, и крик вырвался из губ. Регина поймала его ртом. Ее стройное тело вжалось в Эмму, словно она пыталась поймать каждый миг удовольствия любовницы. Спустя минуту Свон смогла говорить и мыслить. Она открыла глаза и увидела довольное лицо Злой Королевы. - Я, кажется, поняла, о чем ты говорила, Эмма, - улыбаясь, сказала Регина, - я тоже запомню этот момент на всю жизнь. Эмма сжала ее в объятиях. - Иди сюда. Регина удобно устроилась в руках Эммы, их лица почти касались друг друга. - Ты совсем другая, - прошептала Эмма, водя пальцами по плечам Королевы, пытаясь запомнить это ощущение прикосновения к любимой коже. – Я и не знала, что ты бываешь такой. Глаза Регины были теплыми и грустными. Впервые Эмма смотрела в них и видела все, что когда-либо мечтала увидеть в глазах другого человека – нежность, доверие и принятие. - Я никогда и не была такой, - тихо сказала Регина, - и если бы ты знала, как меня это пугает. До чертиков. Эмма убрала руку, но пальцы Регины поймали ее. - Прошу, касайся меня еще, - попросила она. Эмму пронзило чувство, не имеющее ничего общего с желанием – потребность схватить Регину и утащить ее куда-то за тридевять земель, и никуда не отпускать. Она нежно провела пальцем по шрамику над верхней губой. - Знаешь, как часто я смотрела на него, - сказала она. – И как часто хотела поцеловать. Откуда он у тебя? - Упала в детстве с коня, - сказала Регина, - ничего романтичного. - А я думала… - Как я плакала тогда, - Королева усмехнулась при воспоминании об этом, - когда поняла, что шрам останется навсегда. Неделями не смотрела в зеркало, все время мечтала, что Кора с помощью магии уберет его, а потом, когда я осмелилась спросить ее, она меня закрыла в башне и не выпускала два дня… - Кора… - И сказала, чтобы я никогда не смела даже подумать о том, чтобы убирать его.Что так поступают только слабые неудачники. И я смирилась. - Я люблю этот шрам, - Эмма коснулась верхней губы Регины. – И он тебе идет. Не представляю тебя без него. Регина неожиданно поцеловала палец Эммы, а потом прикрыла глаза, как бы устыдившись своей нежности. - Как я всегда боялась тебя, - говорит Эмма, скользя кончиками пальцев по губам Регины. – Не поверишь – до дрожи. Регина широко открывает глаза. - Боялась, что я убью тебя? - Нет, вообще. И чем больше боялась, тем больше срывалась на тебя. Когда мне нужно было говорить с тобой, мозги просто в кашу превращались, поэтому я предпочитала орать. Ты всегда выглядела такой уверенной, непробиваемой. - Такая уж я, - Регина ближе придвигается к Эмме, гладит ее плечо. – А ты выводила меня из себя так, что вечерами я вспоминала тебя и бесилась – так хотелось тебя убить. - И ты бы убила? – спрашивает Эмма, поднимая брови. - Может, и убила бы. Не смотри так, ты же знаешь, кто я. Не строй иллюзий, Эмма. Я все та же Злая Королева. Эмма поудобнее кладет голову на подушку. - Я в курсе. Но ты не злая. Просто Королева. Хорошо? Хотя бы сегодня. - Хорошо. Проходит несколько минут, и Эмма спрашивает: - А ты можешь наколдовать мне стакан сока, а то лень спускаться в кухню? Регина, уже задремавшая, пораженно открывает глаза. - Что-что? Эмма широко улыбается. - Пить хочется. И притягивает к себе Регину, бесцеремонно, как будто так и надо, и Регина не противится, и когда их тела соприкасаются под одеялом, Эмма чувствует сладкую дрожь, пробегающую по ней как теплая волна. Она не ищет ответа, что с ними происходит, не хочет знать ответа, она просто отвечает на поцелуй и забывает обо всем. Когда Эмма проснулась, никого рядом не было. Она медленно обвела глазами спальню, вспоминая вчерашний день. Как она шаталась весь день с глупыми обязанностями невесты – мерила платье, выбирала десерт, слушала болтовню Руби и воркование Белоснежки, а потом не выдержала, поехала к Бабуле Лукас, выпила три стакана виски, пытаясь унять горечь и боль, а потом обнаружила себя стоящей у дома Миллс с ощущением такого дикого бешенства и желания разрушать, какого никогда в жизни не испытывала. И как потом то, что должно было стать наказанием и причинить страдания, стало лучшим, что с ней когда-либо случалось, если не считать рождения Генри. И страсть Регины. И ее тихий голос, и ее глаза, которые наполнялись теплом и любовью. И то, как они всю ночь не размыкали объятий, пока усталость не взяла верх, и Эмма обняла Регину сзади, прижала ее к себе и уснула впервые за месяц спокойным и крепким сном. А вот теперь левая сторона кровати пуста, и это нехороший знак. Сколько же сейчас времени? Часы на прикроватном столике Регины показывали 8.30. Сегодня день свадьбы, и скоро ее отсутствие будет замечено. Эмма вскочила, наскоро умылась и натянула свою вчерашнюю одежду. Затем с тревожно бьющимся сердцем вышла из спальни, спустилась по лестнице. Везде было тихо, как бывает только в домах, где живут одинокие люди. Пройдя еще один коридор, Эмма свернула на кухню и сразу увидела ее. Регина Миллс стояла у окна, повернувшись спиной, в руке у нее была кружка с кофе. Услышав шаги, она обернулась, и глаза их встретились. Эмма пыталась найти в ее лице, в глазах, хоть какой-то намек на то, что случилось вчерашней ночью. Нет. Глаза Регины были спокойными и отстраненными. Несмотря на раннее утро, одета она была безупречно: строгое темное платье, туфли на каблуке, волосы уложены, на лице макияж. Ни намека на бессонную ночь, на ту страсть, что излучало ее тело. Мне все приснилось, поняла Эмма. Она не стонала подо мной, не просила меня целовать ее, не любила меня так яростно, что у меня мутилось в глазах. Я действительно идиотка. - Доброе утро, - сказала Регина. – Хочешь кофе? Эмма, все еще находящаяся во власти заново явившегося кошмара ее жизни – возвращения мэра Миллс, только и смогла кивнуть. Регина налила кофе, подошла, подала Эмме кружку. Эмма взяла, коснувшись ее холодных пальцев. Они пьют кофе и проходит еще с добрых пять минут, прежде чем Эмма решается-таки спросить: - Что происходит? Регина поднимает на нее глаза. Нет, она не мэр Миллс. Она та же Регина, которая была вчера, но владеющая собой и, похоже, все решившая. - У тебя сегодня свадьба, - говорит она наконец. Эмма со стуком ставит кружку на стол. - Черт побери, Регина, - взрывается она. – То есть ты так предсказуема, да? Ты опять испугалась? Регина как будто готова к ее ярости. Она выпрямляется и качает головой на все вопросы Эммы. - Я не сказала тебе еще кое-что вчера. Про нашу сделку с Голдом. - Что еще? - Он поставил еще одно условие. Если ты не выйдешь за Нила по моей вине, я лишусь своей магии. На лице Эммы появляется горькая улыбка. - Ах, понятно. Значит, я и Генри для тебя не важнее магии? Регина на мгновение закрывает глаза, как будто пересиливая сильную боль. - Эмма, пойми…Все, что случилось вчера… я говорила правду – я никогда этого не забуду, но это все, что я могу тебе предложить. Я не умею любить, я не смогу сражаться с твоими идеальными родителями в их битве за тебя, я не смогу дать тебе НИЧЕГО. Я не тот человек, который тебе нужен. - Значит, будешь ждать мужчину с татуировкой льва? – язвит Эмма. - Это жестоко, Эмма. - Ты права, жестоко. Жестоко было давать мне надежду. - Надежду на что? Я не клялась тебе в любви и не обещала светлого будущего. То, что вчера было, было прекрасно, но… Эмма смотрит на нее, качая головой. - И вот так мы закончим? На этом? Ты хочешь, чтобы я пошла туда и вышла за Нила? Ты этого хочешь? Хорошо, если это поможет тебе сохранить твою магию, которая так нужна тебе, я сделаю это. Возможно, ты наколдуешь себе то, что тебе нужно - друзей и любовь, а может, и нового сына... Она разворачивается, чтобы уйти, делает шаги к двери, ожидая, что ее остановят, но никто не идет за ней. Тогда, сжав зубы от обиды и боли, она возвращается, чтобы увидеть, как Регина все так же и стоит, глядя ей вслед, но не двигается, и говорит: - Кстати, ты так и не спросила меня, как я спасла тебя там, в Лесу… Регина поднимает брови. - Ты воспользовалась магией, которой у тебя в избытке, как оказалось…Нет? - Нет, - говорит Эмма. – Я поцеловала тебя. - Что? – брови Королевы сходятся на переносице. – Ты сделала что? - Да, - Эмма наступает на Регину, сверля ее глазами, - перед тем, как уйти за Генри, я поцеловала тебя. А потом мы вернулись, а ты сидишь за столом… Регина судорожно вздыхает,глаза ее блестят от слез, но она ничего не отвечает, только пальцы крепко сжимают кружку. - Будешь молчать? Сказать тебе еще раз, если ты не понимаешь, почему я спасла тебя? - Не говори мне, я не спрашивала тебя, - говорит Регина. – Я не хочу этого слышать. Я НЕ СПРАШИВАЛА! - Потому что я… - Нет! – Регина швыряет кружку в раковину. Осколки разлетаются, усыпая блестящую поверхность. Эмма слышит стук ее каблуков, и наступает тишина. Эмма разворачивается и идет к двери и даже не ждет шагов за спиной. Примечание (не удержалась) - прошу прощения у всех любителей и знатоков фемслэшной эротики, для меня были важны не физиологические подробности, а чувства, поэтому сцена получилась такой целомудренной.