Последняя месть Королевы

Эмма подъезжает к дому Мэри-Маргарет. Она совершенно и полностью опустошена, она не чувствует уже ничего, но чтобы залезть в кровать, накрыться одеялом и наконец заплакать, ей нужно пройти еще через одно испытание, которое для всех будет сказкой, а для нее – адом. Она выходит из жука, проходит по дорожке, поднимается на второй этаж, открывает дверь. Внутри – куча народу – Снежка, Руби, Дэвид, Генри, Бабушка Лукас. Все оборачиваются при появлении Эммы: женщины сидят кружком вокруг стола и пьют кофе, а Дэвид читает газету за стойкой. Мэри-Маргарет бросается к дочери. - Эмма, дорогая, где ты была? Мы поднялись утром наверх, а тебя нет… Эмма ловит недетски-испытующий взгляд Генри. Мальчик явно подавлен, но он ничего не говорит и переводит взгляд на свою чашку с какао. - Я…,- она судорожно пытается что-то придумать. – Гуляла на Мосту Троллей. Мне нужно было подумать как следует. - Ты гуляла всю ночь? – переспрашивает Дэвид. - Нет, что ты. Я уехала утром, на рассвете, и прошлась немного. Мне не спалось, вот и захотелось остаться одной… А можно мне кофе? Хоть что-то, пусть хоть чем-нибудь займутся, лишь бы от нее отстали. Пусть Белоснежка сварит кофе, а она сейчас сядет за стол и сделает вид счастливой невесты. Ей просто нужна одна минута без этих обеспокоенных взглядов. Бабуля Лукас подходит к Эмме и треплет ее по плечу. - Я тоже волновалась, когда замуж выходила. Подумать только, такой шаг! Но мне было 18, да и времена были другие… - Бабушка, оставь ты ее, - Руби протискивается между Бабулей и Белоснежкой. – Давай-ка приведем тебя в порядок, Эмма, ты же невеста. А вид у тебя…ммм….как будто ты вчера перебрала бабулиного пойла… - Ладно, я пойду приму душ, - говорит Эмма и быстро уходит, провожаемая тревожным взглядом Белоснежки. - Что это с ней? – спрашивает Мэри-Маргарет у Дэвида, когда шаги Эммы затихают наверху. - А что? – Прекрасный Принц отрывается от газеты и смотрит на жену. – По-моему, все в порядке. Эмма вбегает в ванную и садится на край ванны, пытаясь дышать спокойнее. Она не хочет мыться, не хочет смывать те прикосновения, каких у нее больше никогда не будет, не хочет стирать отпечаток тела Регины со своей кожи, не хочет, потому что до сих пор чувствует ее вкус на своих губах. Но ей нужно это сделать, содрать с кровью и болью все главное, что было дано ей в жизни, уничтожить последнее напоминание о любви, а потом выйти в белом платье к Нилу и стать его женой. Не потому, что это нужно Регине, не из-за магии, а потому, что Эмма тоже заслужила свой счастливый конец, пусть и не совсем сказочный, но зато реальный, в отличие от эфемерного безумия с Региной, слишком прекрасного и одновременно ужасного, чтобы быть правдой. Да и кто ей Регина? Одна совместно проведенная ночь ничего не значит в масштабе жизни. Нил – ее судьба. Он мужчина, он любит ее, он отец Генри…Эмма долго приводит разные аргументы, которые ей самой доказывают только одно : Нил – не Регина. Потом заставляет себя лечь в ванну. Потом заставляет себя выйти к родным. Они оживленно обсуждают свадьбу, только Генри печален, он сидит с книгой у окна и не участвует в общем разговоре. Эмма подсаживается к нему, улучив момент между восхищенными возгласами Снежки и Бабули, когда Руби выносит подвенечное платье. - Сынок, что с тобой? – говорит Эмма, кладя руку на плечо Генри. - А с тобой? – Генри не смотрит на Эмму. Рука его лежит на картинке из сказки, которую тогда читала Эмма: молодая принцесса в красивом наряде для верховой езды сидит у выхода из пещеры, а снаружи бегают три волка. - Ты скучаешь по ней? – Эмма поворачивает лицо Генри к себе. – Малыш, я…я не стану мешать вам звонить друг другу и встречаться. Я вчера была усталой, взвинченной, наговорила лишнего… - А ты сама не скучаешь по ней? – спрашивает Генри, и Эмма пораженно замирает. - Я… ,- она хочет сказать еще что-то, но тут Мэри-Маргарет зовет ее: - Эмма, уже десять часов. Пора собираться, а то опоздаем. И вот на часах полдень. Зал для заседаний полон, здесь собралась бОльшая часть Сторибрука. Феи украсили зал живыми белыми цветами и лентами, вокруг царит атмосфера праздника, и только один человек не чувствует ничего, кроме боли, хотя и является причиной всего происходящего. Эмма стоит в задних комнатах, Белоснежка и Руби носятся вокруг нее, оправляют ее платье, что-то говорят, а Эмма видит одно – лицо Регины, лежащей с ней рядом и говорящей так тихо и вместе с тем оглушающе громко. И Эмма думает, что больше всего на свете сейчас ее обрадовал бы стакан виски, но ей же это не к лицу; и она выходит в зал – светлые волосы убраны в высокую прическу, тело затянуто корсетом подвенечного платья, руки и плечи обнажены. Она видит жителей Сторибрука, которые собрались здесь ради сказки, ради ее сказки, они ждут, что Эмма осуществит их мечту – Спасительница и Бельфайр, сын Темного Мага, которые прошли через столько бед, чтобы быть вместе, - наконец, поженятся, а большего людям и не надо. И она видит Нила в сюртуке, который совсем ему не идет, и Нил ждет ее, и она идет к нему, потому что ей некуда больше идти, а в ушах ее – против воли – слышится голос Злой Королевы: «Я не хочу слышать это. Не говори! Я не спрашивала!». Она думает о Ниле, которого предает даже несмотря на то, что выходит за него замуж, но у нее нет мужества сказать ему правду, сломать себя, остаться одной. Такая сила есть только у Регины, которая готова пожертвовать счастьем ради призрачной иллюзии власти и могущества. И Эмма встает на свое место, улыбаясь Нилу, потому что ей ничего другого и не остается, и она видит ряды обрадованных людей и Генри, который стоит рядом с Румпельштильцхеном, видит мать и отца, и знает, что поступает правильно, пусть и против своей воли… И тут дверь зала распахивается. Внезапно раздается приглушенный шепот, который пробегает по рядам, как ветер пробегает по спелой пшенице. Головы медленно поворачиваются куда-то, и Эмма чувствует спиной всеобщее смятение, хотя глаза ее все так же устремлены на Нила. Он удивленно приподнимает брови, затем выпускает ее руку и поворачивает голову. Эмма видит лица, устремленные к выходу из зала, слышит, как устанавливается полная, абсолютная тишина, и только тогда оглядывается, чтобы увидеть того, кто стал причиной всеобщего замешательства. На пороге стоит Королева. Нет, она не в королевском наряде, на голове ее нет короны, ее не окружает свита черных рыцарей, но она – Королева. Это мэр Сторибрука Регина Миллс, и она стоит в дверях так, как будто все они собрались здесь ради нее. На ней ее любимый наряд – черный приталенный брючный костюм, который так ладно сидит на ее точеной фигуре, белая рубашка с расстегнутым воротом и – впервые Эмма видит такое – узкий черный галстук с приспущенным узлом. Она невыносимо прекрасна, и у Эммы замирает сердце и звенит в ушах. Все молчат. Словно волна воспоминаний проносится среди присутствующих – другая свадьба, много лет назад, другие декорации, другая одежда, но все те же события – распахнутая дверь и надменное лицо той, которая ворвалась без приглашения, чтобы бросить в лицо счастью свою злобную клятву. Регина слегка усмехается краешком губ и медленно идет по проходу, высоко держа голову, идет среди недоуменных, настороженных взглядов, идет прямо и гордо, и на лице ее то самое высокомерное выражение, которое так любит Эмма, которое делает ее мэром и Королевой, идет, смотря куда-то вдаль, не на Эмму и не на Нила, а поверх голов присутствующих здесь людей. И когда она доходит до середины этого зала, подходит к подиуму, где стоят будущие новобрачные, к ней бросаются Дэвид и Белоснежка, и она смотрит на них как всегда – свысока - и улыбается. - Что ты тут делаешь? – гневно спрашивает Дэвид, а Белоснежка подхватывает: - Пришла испортить еще одну свадьбу? Регина смотрит на них, спокойно и слегка устало, и говорит: - Я пришла забрать то, что принадлежит мне. Белоснежка сдвигает брови, силясь понять, что имеет в виду Регина, а Дэвид спрашивает: - О чем ты говоришь? Регина стоит боком к Эмме и Нилу, и теперь она просто делает легкое движение головой, невесомый кивок, даже не глядя при этом на невесту, но в ее сторону: - О ней. Несколько секунд стоит полная звенящая тишина, а затем Эмма внезапно ощущает, как ее заливает волна такого неимоверного счастья, что ей становится трудно дышать. Затем в тишине раздаются негромкие перешептывания, и вот тут Регина, наконец, поворачивает голову и смотрит на Эмму, и взгляд у нее такой насмешливый, но в этом любимом взгляде Эмма читает все, что она мечтала увидеть – она знает, чего стоило Регине прийти сюда. Вся история их отношений читается в этих двух взглядах, один из которых – потрясенный и влюбленный, а другой – насмешливо-усталый - от борьбы с собой, от несчастий, от одиночества… Очнувшаяся Белоснежка поворачивается к Регине и открывает рот: - Ты в своем уме, Регина? Что ты несешь? Гул голосов нарастает, и Регина, наконец, выпускает Эмму из плена своего взгляда и снисходительно смотрит на падчерицу, но не удостаивает ее ответом. Дэвид хватает Регину за рукав: - Здесь свадьба, Регина! Что ты решила опять устроить? Может, арестовать тебя за нарушение общественного порядка? Регина не пытается высвободиться, не сопротивляется, на губах ее играет все та же самоуверенная улыбка. Она здесь по делу и ждет решения той, ради которой пришла. И Эмма, наконец, очнувшись от потрясения, ступает вниз, на одну ступень лестницы, мимо взгляда ошеломленного Нила и спрашивает, опять создавая вслед за вопросом звенящую тишину в зале, говорит, глядя только на Регину, громко и четко: - Спроси меня! Ты сказала, что не спрашивала, так вот теперь – спроси! Пораженная Мэри-Маргарет переводит взгляд на дочь, потом опять на Регину. Королева оборачивается, смотрит на Эмму, улыбается той самой сводящей с ума улыбкой «я-завлекаю-вас-в-сети-зла-а-вам-это-нравится» и говорит: - Почему ты спасла меня в Лесу? И все замолкают, ощущая, что присутствуют при каком-то невидимом разговоре, настолько интимном и будоражащем, что говорить в данный момент – кощунство. Взгляды Эммы и Регины красноречивее слов. И Белоснежка, осознавая, что происходит что-то выше ее понимания, широко раскрыв глаза, смотрит на дочь. - Что это? Эмма, что происходит? - Мэри-Маргарет…мама…,- говорит Эмма, и глаза ее встречаются с насмешливыми глазами Миллс поверх всех голов. – Я не могу выйти замуж за Нила. И ни за кого другого. Перешептывания, гомон, наконец, громкие возгласы. Сторибрук гудит как пчелиный улей. - Но почему? – решается Белоснежка, уже заранее боясь услышать ответ. Эмма, не отрываясь, смотрит на женщину, которую когда-то ненавидела, а теперь для нее нет никого роднее, и прекрасные карие глаза неслышно для всех снова задают ей вопрос, на который она отвечает вслух: - Потому что я люблю Злую Королеву. Регина усмехается, но глаза ее полны любви и нежности. Белоснежка оборачивается и смотрит на приемную мать с ужасом. - Ее? Но она же…Она же… У нее нет слов, чтобы описать всю абсурдность происходящего, и она замолкает, и тут на помощь приходит Дэвид. - Эмма, что с тобой? Она же…женщина…это же Регина…РЕГИНА! Слова кончаются и у него. Эмма улыбается. - Я знаю… Регина улыбается ей в ответ. Белоснежка уцепляется за соломинку: - Эмма, что с тобой? Ты же…любишь мужчин…ты же не…гхм…Боже, Эмма, она же Злая Королева! Эмма не отвечает. Она никогда не отличалась рассудительностью, а сейчас ей вообще все равно, что говорят люди вокруг; она видит только горящий жадной любовью взгляд Регины, и ей хочется только одного – остаться с ней наедине. Нил берет ее за плечи и слегка встряхивает, вырывая из мира грез. - Эмма, что произошло? Еще вчера ты хотела выйти за меня, ты любила меня, помнишь? - Это было так давно, - бормочет Эмма, - столько всего произошло… - Да что могло произойти за сутки? – Нил хватается за голову. - Это ее очередное проклятие! – в их узенький мир врывается возмущенный голос Бабули Лукас. – Она нашла-таки способ отомстить! И голоса: «Да!», «Это все она!», «Ведьма!», «Обманщица!». Белоснежка кивает, гневно глядя на Регину, которой это все уже порядком поднадоело, и она стоит, разглядывая свои ногти. - А ведь это правда! Ты заколдовала Эмму, чтобы отомстить мне! Ты нашла способ унизить меня так, чтобы я не могла ответить! Но влюбить в себя Эмму – это уж слишком…Как ты это сделала? Мэри-Маргарет закрывает лицо руками. Регина делает фирменное лицо а-ля «какие же вы все идиоты», но снисходит до ответа: - Если бы я все еще хотела отомстить, уж будь уверена, я бы нашла способ попроще. Я бы соблазнила Дэвида. Да что уж там, тебя было бы проще соблазнить, чем твою дочь. Эмма смотрит на лицо матери, которое бледнеет от ужаса при словах Регины – она любит Мэри-Маргарет, но сейчас она в восторге от смелости Регины. И вообще, – заканчивает Королева, - я больше не владею магией. И ее взгляд победителя обращается к Румпельштильцхену. - Не может этого быть, - растерянно пробормотал Дэвид. Эмма обернулась к Нилу. - Прости меня, - сказала она, - я бы хотела тебе все объяснить, но ты не поймешь…не сегодня… Белоснежка берет ее за руку. - Эмма, подумай о Генри, - говорит она, и тут Генри выскакивает вперед, он стоял рядом с Румпельштильцхеном, почему-то все о нем забыли, а тут, услышав свое имя, он решается вмешаться. - А я не против! – заявляет он громко. – Они обе мои мамы. Почему бы им не любить друг друга? Белоснежка, покачнувшись, опирается на плечо любимого мужа. Эмма хочет сказать Генри, что и она его любит, что он прав, но тут сиреневый вихрь окутывает ее, и зал исчезает. Все исчезает, и она обнаруживает себя стоящей на кухне Регины Миллс, а мадам мэр, опершись бедром на стол, стоит напротив. Эмма смотрит на Регину, Регина – на Эмму. - Ну и что ты устроила? – спрашивает Эмма, овладев собой, хотя еле сдерживается, чтобы не подойти к Регине. Регина пожимает плечами и делает невинное лицо. - А что? Я думала, тебе понравится… Это разве не было романтично? Эмма молчит, глядя на нее. Счастье так неимоверно, что ей не хватает сил даже на то, чтобы подойти и обнять любимую женщину. - Устроить такое! Ты видела лицо Мэри-Маргарет? А остальных? Она хватается за голову, а Регина с усмешкой наблюдает за ней. - Это что ж теперь будет-то? - Ты чем-то недовольна? – Регина перестает улыбаться, и брови ее хмурятся. – Может, вернуть тебя к Нилу? Еще не поздно передумать. Эмма поднимает глаза. - Я недовольна! Могла бы и утром все это мне сказать. Без спектаклей и обмороков моей матери. И вообще, зачем ты перенесла нас в кухню? Почему не в спальню? Регина широко улыбается и делает шаг к Эмме, но затем как будто что-то ее останавливает. - Я? Я думала, ты нас перенесла… Эмма качает головой. - Я не переносила. Я думала, ты… - У меня же больше нет магии, хотя, постой… Регина засучивает рукав пиджака, поворачивает руку ладонью вверх и на ней вспыхивает огненный шар. - Что за черт? - Ты же должна была лишиться магии, нет? Регина гасит шар и с недоумением смотрит на Эмму. - Должна была. Обе несколько секунд задумчиво глядят друг на друга, а затем синхронно произносят: - Голд! - Это все его проделки, - Регина грозит кому-то невидимому пальцем, - ну погоди, старая нечисть, я доберусь до тебя… - Постой, ты думаешь, он что-то замыслил? - Да я уверена. Давай-ка мы с тобой прогуляемся. И Регина решительно двигается к выходу, но у порога ее останавливает рука Свон. - И это все? – лукаво говорит Эмма, привлекая ее к себе. – За все мои мучения я даже не заслужила поцелуя? Регина не сопротивляется, но когда Эмма тянется поцеловать ее, отклоняется назад: - Твои мучения? Ради тебя собрался весь Сторибрук, и ты в свадебном платье… А вот я как всегда опозорилась перед горожанами…теперь уж по полной… Эмма берет Регину за галстук, притягивает к себе, легонько касается губ и шепчет: - Ничего себе опозорилась. Да я в жизни не видела никого прекраснее тебя, когда ты вошла в тот зал. Это было… - Как? – Регина упирается руками в плечи Эммы, улыбаясь, но все еще не давая ей поцеловать себя. Вид у нее довольный, как у кошки, которой обещают сметану. - Ну…я даже не знаю, как это назвать…я никогда не забуду этот момент… - Смотри-ка, - теперь уже Регина кладет руку на затылок Эммы, привлекая ее к себе, чтобы поцеловать, - мы множим моменты, которых не забудем, просто как волшебники… И ее рот жадно раздвигает губы Эммы. Со стоном Эмма закидывает руки на шею Королевы, прижимаясь к ней всем телом. Регина как будто не целует, а пьет дыхание Эммы, так ненасытен ее поцелуй. Как будто всего несколько часов назад они не катались в кровати в припадке безумия. Рука ее рушит сложно устроенную прическу Эммы, а еще ей безумно хочется порвать это чертово свадебное платье и не видеть его больше никогда, но у них мало времени. Голд способен на все, и Регина, тяжело дыша, размыкает объятия. - Прости, но если мы продолжим, то никогда не выйдем из этого дома… - говорит она. - А я бы не против, - губы Эммы припухли, волосы растрепаны рукой Регины, глаза совершенно безумные. Она оправляет платье и касается рукой разоренной прически. - А нам надо выяснить, что Голд задумал, - Регина отходит на безопасное расстояние и смотрит на себя в зеркало. Вид у нее тоже слегка встрепанный. - И еще с Генри надо бы поговорить, - Эмма вдруг вспоминает о сыне. - Эмма, у него полгорода родственников, а другая половина может ими оказаться в любой момент, - фыркает Регина, уже овладевшая собой. – Давай с Голдом разберемся, а там будет видно. - Стой, - Эмма кричит уже в спину ринувшейся в бой Королеве. – Я же не пойду в таком виде! Регина возвращается, на лице ее хитрое выражение. - Ты права, - она щелкает пальцами, и Эмма оказывается абсолютно голой. - Эй! – кричит Эмма, закрываясь руками. - Повторяю твои фокусы, дорогая, - невинно улыбается Регина, - вот так и иди – не ошибешься. - А если я? – Эмма выгибает бровь. - Ладно, - и вот уже Эмма одета как Эмма – джинсы, кожаная куртка, рубашка, на груди – значок шерифа. - Другое дело, хотя рубашка могла бы быть и получше...И больше так не делай. - Просто хотела еще посмотреть на тебя голую, - говорит Регина серьезно, пристально глядя на Эмму, - ночью было темно… Ее взгляд обжигает, и Эмма с трудом переводит дыхание, но коварная Королева уже стучит каблуками где-то у входной двери. - Да, - говорит себе Эмма, - теперь у меня начнется веселенькая жизнь… И она следует за Региной.