Придуманная пустота

Время летело быстро. Когда-то белоснежный дом, стал серого тошнотворного цвета. Каждый проходящий рядом с ним человек испытывал омерзение и неприязнь. Он стал заброшенный, никому не нужный. Такой же, как и я. Все те же старые ступеньки. Все тот же Фрэнк Айеро с вечной ухмылкой на лице, которая бывало заставляла меня покрыться миллиардами мурашек. Его рваные черные джинсы и кофта пропитанная потом и запахом дешевых сигарет, которые я краду в магазинах. Так я отплачиваю ему за то, что он все еще со мной. Три года, казались мне чем-то светлым, прекрасным и сильно обманчивым. Чувствуется страх того, что он может исчезнуть. Каждый день вырисовываю его лицо, словно боюсь, что забуду как он выглядит. Штрих. Еще один штрих. Все делается машинально, без всякого усилия. Одно и то же лицо, каждый день. Его улыбка и глаза. Глаза, которые из ореховых превращаются в голубые, как цвет неба, на которое он смотрит каждый день. Лишь оно не меняется. Остается таким же девственно белым и ничто не может испортить его. Мать злится, что все так происходит. Выливает все мои краски, выбрасывает рисунки, и кажется, что она вырывает мне сердце. Беру в руки испорченные листы, со стекающей краской. Все что я делал — испорченно. Черная краска обволакивает мою руку. Чувствую отвращение, когда краска высыхает на пальцах. Словно запёкшаяся кровь. Мне становится стыдно. Мать, уничтожая все в моей комнате, даже не стесняется Фрэнка. Он сидит на моей кровати и наблюдает, с сочувствием смотря на меня. Она кричит, и даже не пытается вести себя вежливо с моим другом. Ей плевать, что он есть у меня. Ей плевать, что с ним я стал счастливее. Она просто продолжает рвать на куски все, что у меня есть, цокая языком. Я всегда жду, когда послышится треск двери. Она захлопывает её так сильно, что кажется, она скоро обрушится. Фрэнк, всегда подходит тихо, от чего я вздрагиваю. Он просто обнимает меня за плечи и шепчет, что все будет хорошо. Он знает какие слова сказать мне. Я начинаю чувствовать тепло расплывающееся по моему телу. Бросает в жар и потеют ладони. Я знаю, что это значит. Открываю рот, чтобы выдавить слова, но все равно молчу. Я был не уверен. А Фрэнк все продолжает обнимать меня, и говорит, чтобы я не расстраивался. Я верю ему. Он бы не стал лгать мне. Лучшие друзья никогда не врут.       - Не хочешь сходить куда-нибудь? — спрашиваю я, повернув голову в его сторону. Хотелось есть. В последний раз удалось поесть только вчера утром, когда мать еще спала. Главное правило было таким: никогда не попадайся на глаза матери. Лучше не поесть, чем опять выслушивать бредни и жуткие крики, от которых лопаются перепонки.       — Конечно, Джи. Все, что ты хочешь, — сказал он, и улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ. Если на улице на тебя смотрят люди, что ты начинаешь делать? Голова всегда опущена, а руки убраны в карманы. Нужно быть скрытным. Никакого внимания к себе. Фрэнк говорит, что так я кажусь странным, но с каждым днем, я опускаю голову все ниже.       — Как думаешь, она меня ненавидит? — спросил я друга, который постоянно останавливался, чтобы попинать маленькие камни.       — Она — твоя мама, Джи. Как она может ненавидеть тебя? Пристальный взгляд. Почему она так смотрит? Женщина старается скрыть то, что не пялится. Шёпотом говорит что-то своей подруге, и снова смотрит на меня.       — Ну, знаешь, есть такие матери, которые ненавидят своих детей.       — Но ведь твоего брата она любит. Значит любит и тебя, — и снова одобряющая улыбка. *** Он всегда заказывает воду. Всегда долго и пристально изучает меню, но все равно просит только воду.       — Мне яблочные вафли с кофе. И стакан воды, — сказал я, смотря на официантку. Они везде похожи. Хорошее тело, белокурые волосы и широкая улыбка. Главное в ее деле, это понравится людям. Ты должна терпеть все пошлые намеки посетителей и извращенное поведения босса. Разносить заказы и подливать горячий кофе, а в промежутке между этим, мечтать о голубой мечте. Твои родители уже не увидят прежнюю тебя. Ты погрязла в лживый мир, где деньги и секс лишат все твои проблемы.       — Она тебе понравилась? — спросил Фрэнк, щелкнув у меня перед носом. — Ты так пялился на нее, она кажется даже покраснела.       — Что? Нет. Она не в моем вкусе. Да и еще, я слишком мал для нее.       — Ну знаешь ли, возраст это не преграда.       — Ну не знаю, — протянул я.       — Что вы не знаете? — я услышал голос девушки, которая с озадаченным лицом смотрела на меня.       — Эм..я говорил с другом, — неуверенно ответил я, переводя взгляд с Фрэнка на девушку. Её взгляд пристально изучал меня. Она неуверенно жевала свою губу, и, услышав громкий голос повара, что заказ готов, поставила еду на стол и ушла. — Что это с ней? — тихо сказал я, посмотрев на Фрэнка. Он лишь пожал плечами и отпил глоток воды. ***       — Мне холодно, — говорю я, обняв себя руками. Фрэнк позволяет мне прижаться к нему. Сжимаю его как можно сильнее, впиваясь ногтями в его тело. Я — лжец. А Фрэнк — актер. Я вру, что мне холодно, лишь бы прикоснуться к нему, а он делает вид, что не замечает моей лжи. Губы беззвучно произносят одну и ту же фразу. Хочу, чтобы она впиталась в Фрэнка так же, как запах сигарет. Хочется включить голос на максимум. Сказать все в лицо. Так, чтобы он услышал. Знал, что я чувствую. Все выглядит, как банальщина.       — О чем задумался? — спросил друг, посмотрев на меня.       — Да так.. Ни о чем интересном, — отвечаю я, закрывая глаза. — Только не сбегай от меня. Я не чувствую контроль над собой. Словно кто-то управляет моим телом. Я уже не мог себя остановить. Губы были прижаты до предела. Я боялся, что все может разрушиться через секунду. Все замерло, и я молился чтобы он не ушёл. И когда он ответил мне, мое сердце разорвалось на тысячи кусочков. Движения были плавными, немного неумелыми, но все равно прекрасными. Такие неощутимые губы, словно целуешься c воздухом. Чувствовал, словно потерял тысячу раз сознание. И время текло слишком медленно. Холодный воздух коснулся моих распухших губ.       — Фрэнк, я кажется.., — попытался сказать я, но ничего не получалось.       — Все хорошо, Джи. Я тебя тоже.