Придуманная пустота

Возможно, я просто не знал, что мир способен на такие поступки. Все настолько смешалось с гнилью, что хочется плакать. Хорошее оказывается плохим, а плохое хорошим. Мне хотелось получить хоть каплю доброты к себе, но современный мир просто не способен на такое. Я сидел около главной двери, дожидаясь прихода Майки, попутно наблюдая как Фрэнка обнимает плачущая мать. Мне бы очень хотелось узнать причину её слез, и единственное, что приходило в голову было то, что она просто соскучилась по сыну. Я не боялся нарваться на злобный взгляд этого парня, потому что с того дня около процедурного кабинета, он просто перестал обращать на меня внимание, и я вряд ли был расстроен этому. Мне было откровенно плевать на этого человека, и лишь сходство с моим выдуманным другом не давало мне покоя, каждую ночь заставляя мучится бессонницей. Я закрывал уставшие глаза и снова открывал, чтобы вновь посмотреть на парня, которого так крепко обнимала женщина. Я думал, что он исчезнет. Так же, как исчезал Мой Фрэнк. Но парень все так же оставался на месте, неловко переминаясь с ноги на ногу из-за заботы матери. Мне бы тоже хотелось, чтобы Донна навестила меня. Я бы вытерпел её недовольный взгляд, и может быть, даже обнял её, чтобы почувствовать тепло родного дома. Только вдали от родителей понимаешь, как все же скучаешь по ним.       — Джерард, — позвал знакомый голос, и теплая рука коснулась моего плеча. Мне не нужно было оборачиваться чтобы понять, кто позвал меня. Майки был все таким же растрепанным, в своих дурацких очках, которые постоянно сваливались ему на переносицу. Улыбнувшись, я прижал его к себе, чувствуя кожей капли дождя на его куртке.       — Как ты тут? — он всегда задавал этот вопрос, и пусть даже прекрасно зная, что я отвечу ему.       — Все прекрасно, — настолько сильно пристрастился лгать, что уже не могу без этого. Я не мог сказать ему, что здесь мне плохо. Что с каждым днем мое состояние ухудшается. Я был чертовски лицемерным человеком, но я не мог огорчать брата, потому что чувствовал ответственность за него. Если буду распускать сопли, ему тоже будет нелегко. Ложь во благо.       — Я принес тебе еду. Еще пару книг, чтобы не было так скучно тут торчать, и еще мама приготовила тебе пирог. Да, знаю, на неё это не похоже, но она правда старается быть хорошей матерью, и…       — Так почему же она не приходит сама? Она могла приехать вместе с тобой.       — У нее… Знаешь…       — Она стесняется приезжать сюда? Боится, что все узнают, что её сын псих? — с горечью произнес я, опуская голову.       — Нет, Джи, все не так! Она приедет к тебе, обещаю. И никогда не говори, что ты псих.       — Но я ведь лежу в психушке, Майки. Будь я здоровым, был бы сейчас дома. Майки лишь пожал плечами, и все оставшееся время мы просто болтали о всякой ерунде, которая никак не касалась нашей мамы, больницы или моего психического здоровья. Мне не хватала этого. Просто обычного разговора с человеком в здравом уме. Здесь таких не было, и даже медперсонал казался таким же больным, как и мы. Проходя через слабоосвещенный коридор, который был заполнен дверьми больничных комнат и кабинетов врачей, я замечал нервные движения, дрожащие руки и слишком неестественные расширенные зрачки санитаров. Слишком сильно на них влияло это место. Каждый раз наблюдая за пациентами, они сами стали сходить с ума, превращаясь в таких же чокнутых, как и мы.       — Майкл? Перед нами стоял Фрэнк, удивленным взглядом наблюдая за братом. Глаза расширенны, а рот слегка приоткрыт. Я сам был удивлен не меньше него, потому что никак не ожидал, что они могли быть знакомы.       — Фрэнк, что ты тут делаешь? Я не понимал, что здесь творилось. Голос Майки заставил меня вздрогнуть и утонуть в потоке своих мыслей. Слишком странные взгляды, улыбки и речь этих парней. Словно будучи тут чужим, я наблюдал, как они, обменявшись рукопожатием, начали разговаривать, отойдя от меня на большое расстояние. Обнимаю себя холодными руками, чтобы закрыться от волны отчуждения и странных мыслей. Так не должно быть, ведь Майки пришел именно ко мне, а не к этому идиоту. Внутренний голос говорит, что я не должен ревновать, но в сердце остался этот ужасный осадок. Поднимаюсь с грязного кресла и направляюсь в их сторону, чтобы выяснить в чем дело.       — Ты знаешь его? — спрашиваю я, даже не зная точно к кому обращаюсь. Они лишь переглянулись, словно спрашивали друг у друга, стоит ли им говорить мне что-то. Эта игра в гляделки не могла продолжаться вечно.       — Почему ты молчишь? — злость проскочила в моем голосе. Я должен был знать. Все так же молчит, опуская взгляд к полу. Сжимаю кулаки и смотрю на Фрэнка, но тот просто не двигаясь стоит на месте, смотря на меня своими пустыми глазами, в которых могло отображаться все, кроме сожаления и добра. Слишком неуравновешенный, чтобы хотя бы иметь друзей. Свирепый, словно хищник, готовый в любую минуту вогнать зубы в ослабевшую плоть. Такие, как он, всегда становятся убийцами. Убийцами самих себя. Те, кто запирается в своей комнате, и со слезами на глазах достают из шкафа лезвие, чтобы изуродовать тело. Никто ему не поможет. Не будет никого, кто сможет забрать острое лезвие из его рук.       — Он мой друг, Джерард.       — Вот как. Больше нечего было говорить. Бессмысленно продолжать разговор, который ни к чему не приведёт. Обычный ответ, который заставил лишь слегка удивится. Слишком параноик, чтобы перестать придумывать страшные вещи в своей голове. Какие-то друзья, и что с того? Но почему же они прячут взгляды от меня, словно скрывают ужасную тайну. Главное, не придавать этому значение, потому что потом снова не смогу заснуть от бессонницы. Мерзкий голос санитаров оповестил о том, что время посещения закончилось, и все родственники должны уйти. Майки обнимает на прощанье, шепча, что все будет хорошо. Как бы мне хотелось верить его словам.

***

Он был слишком прекрасным, чтобы вызывать отвращение. Словно ребенок, смотрел на людей своим притворным взглядом, пытаясь казаться беззащитным, чтобы потом вонзить клинок, спрятанный за спиной. Любая прихоть была исполнена, стоит только столкнуться своими глазами с чужим взглядом. Я словно видел, как разряд тока проходит через человека, и он идет, как будто повинуясь неведомой силе. Мы сидели около серой двери, ожидая свою очередь в душ. Слишком много голосов, чтобы слышать свои мысли, и, может быть, я был даже рад этому. Осматривая картины, которыми были завешаны стены, я не заметил, как очередь дошла и до меня.       — Уэй, Брайар, Оллфорд, Айеро — быстро в душ! Сжимаю в руках полотенце и направляюсь к первой кабинке, которая находилась вдали от всех. Я не стеснялся своего тела, просто нужно было побыть одному. Скоро снова стану чистым и буду ощущать приятную дрожь от того, что могу хоть на мгновенье отмыться от тошнотворного запаха больницы, которым я был так сильно пропитан. Из крана полилась прохладная вода, заставляя поморщится и отшатнуться, но потом снова встать под воду, поднимая лицо, чувствуя как в рот заливается ржавчина. Подношу к воде маленький кусок мыла и старательно вычищаю его, сам не зная зачем. У меня есть пятнадцать минут, чтобы остаться наедине и закрыться от всех. Санитары не тронут меня здесь, и лишь когда я выйду, чувствуя, как больничная грязь снова оседает на моей коже, я снова буду на виду у их подозрительных взглядов. Они никогда не оставят меня в покое и с каждым днем, сидя у окна, я мечтаю, как выберусь отсюда в большой шумный город. Слишком далеко уйдя в свои мысли, я не заметил, как кусок мыла, который я вертел в руке, упал на пол в соседнею кабинку. Тяжело вздохнув, я повернулся в сторону упавшего мыла, и, не успев сделать не единого шага, увидел, что кто-то протянул мне то, что я выронил.       — Нужно быть аккуратнее со своими вещами. Снова огрызается, словно пытается запугать меня. Иногда ему это и вправду удается. Фрэнк стоял передо мной в одном полотенце, а в его взгляде читалось столько томных намеков, что становилось тошно. Мне хотелось укрыться от этих взглядов, и я поспешил выхватить мыло из его рук, но не удержавшись на ногах, чуть было не упал, если бы не руки Фрэнка.       — Как же ты жалок, — и в ту же минуту, тепло от рук исчезло, и я повалился на мокрый пол. По телу прокатилась дрожь. Действительно жалок, даже для самого себя. С трудом поднимаюсь, чтобы снова встать под воду и мечтать, чтобы она захлестнула меня. Фрэнку так приятно уничтожать другого, чтобы потом самому упасть в океан самобичевания. Презирать кого-то, зная, что другие так же призирают тебя. Выхожу из душа, ловя на себе взгляд Брайара. Со мной все в порядке, я не дам ему уничтожить себя. Сыграем с ним в прятки. Он досчитает до десяти, а меня уже не будет. Я превосходен в этой игре. Никто меня не найдет.