Терапия любви

— Так может, вы все-таки скажете, куда мы идем?   Скотт уже начал немного пугаться таинственного вида его друзей и их слишком уж настойчивого желания пойти всем вместе отметить окончание их курса реабилитации. Идти ему совершенно не хотелось, большой ли праздник выход из лечебницы? Ну, хорошо, реабилитационного центра «Новая жизнь». Но уж больно его бывшие соседи, ставшие близкими друзьями и даже на время заменившие Скотту семью, настаивали. Но едва увидев довольный и победный взгляд в глазах каждого, он невольно заволновался. Да и на его вопрос отреагировали странно, Дэвид и Анна заговорщицки переглянувшись, улыбнулись, и отвечать не стали, Тони, как всегда немного витал в облаках и кажется, вообще вопроса не слышал, и лишь простодушная Дорис не выдержала: — Мы идем на вечеринку! — Дорис! — хором воскликнули все. — Да ладно, вы только посмотрите на него, — указывая на взволнованного Скотта. — По нему же ясно видно, что с нами-то он идет с большой неохотой, видимо, чтобы не обидеть. А если мы приведем его на вечеринку неподготовленного, то он вообще может сбежать.  Никто не нашел слов возражения, так как Дорис была совершенно права. Скотту хоть и стало значительно лучше, пусть сейчас в его жизни и появилась цель, что он вдруг захотел окончить колледж, однако тоска в его душе еще не прошла, да и пройдет ли вообще. Однако теперь, когда правда открылась, начал возмущаться Скотт:  — Что за вечеринка? Я соглашался тихо с вами посидеть, а не толкаться среди толпы людей! — Скотт, — Дэвид взял бразды объяснения в свои руки, — этот вечер в твою честь, твоя семья и друзья захотели таким образом тебя поддержать. И мы с этим полностью согласны. Тебе нужно общение, нужно развлекаться хоть иногда. Ты больше не хандришь, так живи дальше. — Но мне хватает общения с вами… — А как же твоя семья? Они старались тебе помочь и помогли, с нашей помощью, конечно, так поддержи их и ты своим появлением. Конечно, Скотт согласился, за прошедшие месяцы он привык во всем доверять этим людям, ставшими для него очень близкими, и знал, что ничего плохого ему не посоветуют. Подъехав к назначенному месту, Скотт сразу заметил свою маму, и как ей только удалось организовать этот вечер так, что он ничего не заметил? Хотя это как раз и не странно, ведь они толком и не разговаривали после того как Скотт вернулся, Мелисса не хотела ворошить только что подлеченные раны, а Скотт вообще по большей части предпочитал молчать. Но расстраивать ее не хотелось, поэтому Скотт кое-как состроив удивленное выражение на лице, шагнул ей на встречу. Внутри их ждал Стайлз, тут же бросившийся обниматься, Скотт был очень рад его видеть, там в центре, ему порой не хватало умения Стайлза отвлекать разной забавной ерундой. Мягко отстранив от себя друга, в последнее время Скотт плохо переносил долгие касания, он, наконец, смог рассмотреть место вечеринки. Зал был довольно большим, красиво, но не навязчиво украшен, без этих странных плакатов вроде: «Добро пожаловать домой, Скотт» или «Мы рады, что ты с нами». У стен стояли столы, часть из них была занята закусками и напитками, а часть предназначалась для гостей. Кое-где стояли уютные диванчики, уже занятые весело болтающими гостями. У дальней стены зачем-то была небольшая сцена, с которой в данный момент играла негромкая приятная музыка. Людей в зале было немало, Скотта это, кстати, порядком удивило, ведь друзей у него никогда особо много не было. Но стало очень приятно, когда все в зале — бывшие одноклассники, товарищи по команде, даже клиенты из ветклиники, с которыми Скотт поддерживал хорошие отношения уже после их обращения за помощью, — все были искренне рады увидеть его сегодня. Его много расспрашивали о клинике, о его планах на будущее, просто вспоминали какие-то прошлые события, много смеялись и шутили. По поводу трагедии, Скотта старались не беспокоить, ведь сегодня они собрались не за этим. Успел он пообщаться и с «изменниками», которые затащили его на этот вечер. Хоть они и не виделись всего пару недель после окончания терапии, но за это короткое время в жизни каждого успели произойти изменения. Дэвид и Анна начали встречаться, что вообще-то не стало ни для кого неожиданностью, просто все и раньше замечали между ними взаимное влечение, наверное, кроме их самих. Тони успел найти работу по душе и обзавестись жильем, его пригласила к себе пожить Дорис, пока тот не найдет что-нибудь подходящее. Ну, а Дорис, она все еще не смогла помириться с сыном, но теперь ей есть о ком заботиться и болезненные чувства от ссоры немного притупились. Народ просто веселился и Скотт, как бы ему самому не казалось это странным, веселился вместе со всеми. Пока музыка внезапно не сменилась. В зале повисла полная тишина, когда вдруг заиграла та самая песня. Но не запись неизвестного для Скотта исполнителя, что он слышал по радио, а та самая их песня. Он не понимал чья это шутка, кто вновь решил подтолкнуть его к пропасти, когда он только-только начал приходить в норму? Не выдержав, Скотт потихоньку начал пробираться к выходу, но далеко уйти не успел. Начался куплет и вместо записанного голоса, Скотт неожиданно услышал настоящий, живой голос Айзека. Он замер не в силах повернуться, когда занавес, закрывавший сцену весь вечер, открылся, явив всем исполнителя. Скотт слышал, как ахнули люди в зале, для них это тоже стало сюрпризом, как еще громче заиграла музыка, заметил, что вокруг него сразу образовалось свободное пространство и что слезы потекли из глаз, но он так и не обернулся. Просто боялся, что вдруг это все не правда, и он зря сейчас надеется. Но негромко сказанные в микрофон слова, вместо текста песни: «Скотт, я так соскучился…», заставили Скотта медленно обернуться. На сцене, с микрофоном в руке, стоял Айзек, живой, и он пел, и он был здесь, рядом. Как это? Айзек мертв, ему же сказали, что он умер! Скотт почувствовал, как земля уходит из-под ног, и, кажется, он вот-вот потеряет сознание. Увидев, как Скотт стал медленно оседать на пол, Айзек отбросил в сторону микрофон и бросился к возлюбленному. Крепко прижав его к себе, не обращая внимания на удивленные, растерянные, но такие радостные лица, Айзек шептал какие-то слова утешения, раскаяния, но Скотт не слышал, он как можно сильней прижался к груди Айзека и горько разрыдался, до конца не веря, что это не сон.