From the beginning

Present time: Кажется, отдохнуть в конце этого сумасшедшего дня Эмме так и не дадут. В тот момент когда она думала об этом, она забиралась в темный магазин, на который на ее глазах было совершено ограбление. Или что там было совершено. Какие бы цели не преследовал этот человек, он разбил стекло в двери, взломал ее и ворвался внутрь. Надеялся, что не заметят, наверное. И Свон, как истинный чтитель порядка, вместо того чтобы позвонить в полицию, полезла туда сама. А ведь она так хотела отдохнуть в гостинице. Так и знала, что нужно было идти другой дорогой, вздыхала Свон. Уже сто раз пожалев, что не вызвала шерифа, когда это было еще возможно сделать, не выдав свое присутствие здесь, Эмма осторожно, стараясь не наступить ни на какие антикварные вещицы и не напороться на стойку или стул в темноте, кралась вслед за взломщиком. Никаких следов. Никаких звуков. Это начинало ее пугать. Настораживать - точно. Внутреннее чувство вопило о засаде, но эта женщина никого не слушает, что уж там говорить о голосах тараканов в своей голове. А стоило бы послушать. Так как в следующую минуту чья-то рука заткнула ей рот, и кто-то плотно прижал ее к стене. Этот "кто-то" угрожающе прошипел ей на ухо: - Кто ты, и что ты здесь забыл? Эмма затаила дыхание. Голос ей смутно знаком... Но вспоминать его сейчас она не стала бы точно. Не время и не место. Что ж, она нашла преступника. Остается поменяться с ним местами. Пойманным должен был быть он, а не она. Правда, пока осуществить данный маневр будет очень непросто. Вдруг в помещении зажегся свет. Тусклый желтоватый свет ажурной настольной лампы. Резким движением человек развернул Эмму лицом к себе. И что вы думаете? Перед ней стоял никто иной как Киллиан Джонс. Улыбается ей удача, или же судьба издевается, как может - Эмма пока не поняла. - Мисс Свон, какой приятный сюрприз, - промурлыкал мужчина, убирая свою здоровую руку с ее лица. А затем продолжил, меняя свой тон на беспардонный. - Тебе жить надоело, дорогуша? - Какого черта ты взламываешь магазин?! - автоматически перешла на "ты" и она. - Я преступник. Почему бы и нет? А тебе советую убираться отсюда. - Я должна вызвать полицию, - вырываясь, пробормотала Свон. - Не советую, дорогуша, - перехватил ее руку, собиравшуюся уже достать мобильник, вдруг помрачневший мужчина. Выглядел он угрожающе. - Послушай, милая. Дай мне выполнить то, за чем я сюда приехал, не становясь занозой в заднем месте. Затем по-хорошему можешь отвезти меня назад в Бостон. И я вернусь к своей несчастной "жене", а ты не потеряешь работу. Все честно. - Позволить что? Убить человека? Да пошел ты, - фыркнула Эмма. - Твои проблемы, - притворно тяжко вздохнул Крюк. - Я пытался быть хорошим. И его тяжелый кулак обрушился на ее лицо. Последнее, что слышала Эмма, прежде чем второй раз за эти два дня отключиться, это мутное: "Обычно я не бью дам." И эти звуки отголоском раздавались в внезапно отяжелевшей голове. The flashback: Маленькая девочка лет шести округленными глазками в восхищении смотрела на особняк, стоящий перед ней. Высокий и светлый. Словно она попала в сказку. Возможно, лет через десять она будет смеяться над тем, каким величественным показался ей этот дом в первый раз, но сейчас для ее возраста это действительно было волшебно. - Это твой новый дом, Эмма, - ласково произнесла темноволосая женщина, погладив девочку по ее белокурым волосам. Девочка восхищенно оглянулась на своих новых и, кстати говоря, первых приемных родителей - мужчину и женщину лет тридцати пяти на глаз. Мужчина был высоким и худощавым, с острыми чертами лица, но, тем не менее, довольно привлекательными. Густая угольно-черная шевелюра украшала его голову, повторяя форму прически большей части мужского населения Америки. Женщина же была не настолько худой, тем не менее имея куда более привлекательные черты. Густые темно-каштановые волосы, зеленые глаза, острое личико и морщинки у уголков глаз, когда та щурится на солнце. Один в строгом черном брючном костюме, другая в легком летнем платье по колено, оба представлялись маленькой Эмме великими правителями этого замка, представшего перед ней. Словно бы король и королева во дворце. На самом же деле перед ней стояли супруги Свон, обладатели разве что этого трехэтажного домика на окраине города. Но маленькой девочке, с рождения живущей в приюте для детей и не имеющей ничего своего кроме детского одеяльца с вышитым на нем ее именем, это казалось действительно волшебным и величественным. - Заходи, малышка, - проворковала женщина, подталкивая девочку ко входу. - Я устрою тебе экскурсию по замку. Present time: Открыв глаза,Эмма сначала не увидела ничего, кроме темноты. Пугающей темноты. Возникало ощущение, будто она ослепла. Многострадальная голова изнывала от боли, давая знать, что этот подлец хорошо ей приложил. Затем пришло ощущение реальности. Свон мгновенно смекнула, в каком пространстве она находится - в замкнутом. Не шевельнуться. Да и руки, судя по тому, что она их не чувствовала, были связаны за спиной. Попытавшись позвать на помощь, женщина обнаружила, что ее рот к тому же еще и заклеен какой-то гадкой склизкой штукой. Да, это именно то, чего ей не хватало в жизни - оказаться черт знает где и черт знает насколько. К тому же здесь легко может развиться клаустрофобия. Сколько она просидела так, дергаясь и мыча, Эмма не могла сказать точно. Пока она внезапно не увидела полоску света у себя под носом. Кто-то зажег лампы? Только тогда Свон сориентировалась, что томится в шкафу, видимо, для одежды, в высоком и тесном вертикальном шкафу. А та полоска - лишь луч света сквозь щель шкафа. Кто-то действительно пришел. Пнув пару раз дверь обеими ногами, к слову, тоже связанными и еле ощутимыми, и, убедившись в том, что та заперта, и по-видимому на ключ, женщина припала к щели. Сквозь нее было едва ли что видно. Зато слышно прекрасно. - Привет, Крокодил, - послышался откуда-то справа знакомый ненавистный голос Джонса. - Позвольте спросить, что вы забыли в моем магазине посреди ночи, что вам понадобилось взламывать его? - с нотками угрозы в голосе спросил другой голос, видимо, тот, чей обладатель включил свет, войдя в помещение. Сквозь щель Эмма разглядела лишь часть черного костюма. - Да ладно? Неужели ты правда ничего не помнишь? Сам создатель проклятия ничего не помнит? Что ж, придется. Я пришел отомстить, - голос понизился, превращаясь в угрозу. - Наконец-то. После стольких лет. Румпельштильцхен. - О. Как мы заговорили. Так ты все-таки не попал под действие проклятья. Как это прискорбно. Возможно, сейчас ты был бы мне не помехой, сидя у камина, скажем, с новой семьей в этом городе. Пусть не реальной, но чем же плохо? - Ты говори да не заговаривайся, - в голосе скользнули нотки мгновенной агрессии. Будто тот сказал ему что-то до боли обидное. - Я пришел сюда не болтать. Послышались грохот, охи, возгласы. Эмма машинально вжалась в противоположную стенку шкафа. И сидела так, пока не услышала продолжение сея бреда. - Ты пришел убить меня этим? - голос определенно принадлежал пожилому человеку. - Триста лет скитаний ничему тебя не научили, пират? Да принеси ты сюда хоть кинжал Темного, я - абсолютно бессмертен, пока жив Спаситель, так как я являюсь создателем проклятия, а он должен разрушить его. Все взаимосвязано, а по закону проклятия - создатель его умереть не может до тех пор, пока оно не падет. Хочешь найти Спасителя и убить его? Удачи. Потрать и всю оставшуюся часть своей никчемной жизни впустую, - слова с издевкой, ненавистью. Слышны стоны Джонса, снова вскрики, шум падающей мебели, глухих ударов, а затем - резкий запах дыма. - Черт, - выругался кто-то совсем рядом. Эмма снова взглянула в щель - и ужаснулась. Помещение медленно стало заполняться дымом, а сквозь него виднелись языки пламени. The flashback: - И в конце Прекрасный принц и Белоснежка поженились. Конец, - скорее прошептала, чем сказала новая мачеха Эммы, умиленно наблюдая заснувшего в кроватке ребенка. Женщина всю жизнь мечтала об этом. О маленьком ребенке, которому она сможет посвящать большую часть своей жизни. Маленькая Эмма живет у нее всего неделю, но она уже успела прикипеть к ней всей душой как к родной дочери. Возможно, к счастью ее постигла такая беда как невозможность забеременнеть, ведь теперь она имеет такое маленькое и чистое сердцем и душой чудо. Поцеловав на ночь дочь, Моника Свон погасила лампу, выйдя из комнаты и осторожно прикрыв за собой дверь. Но маленькой Эмме неспокойно спалось всю ночь. Ей снился кошмар. Какой-то огненный призрак из темноты вопил ей о том, чтобы она бежала из дома как можно быстрее, что она в большой опасности. А затем сотни разных голосов на разный лад принялись кричать ей убираться оттуда. И едва ли могла заметить маленькая Эмма как вокруг спящей ее образовалась плотная светящаяся аура, исходящая из ее же ручонок. Появившись всего на миг, свечение исчезло, а девочка резко села на кроватке, широко распахнув глаза. Она чувствовала нечто нехорошее. Темная аура словно наполняла ее легкие. Конечно, в шесть лет Эмма и таких слов-то не знала, но она явно ощущала сильное негативное давление на себя, поэтому поспешила вскочить с кровати и помчалась к двери. Она не знала почему, она не знала зачем. Но как только она распахнула дверь, в комнату ворвался удушливый едкий дым. Вдали лестница пылала ярким пламенем. Не чувствуя ни запаха дыма, ни жара, будто окутанная некой магией, испуганная, она бросилась не на улицу, нет, она помчалась к самому пожару. К огненным языкам. Единственное, чего она сейчас боялась, это никак не смерть. Это страх, это ужас потерять только обретенную семью. Прокричав имена родителей несколько раз, она кинулась наверх, лавируя между опасным огнем. Резко толкая еле держащуюся на петлях горящую дверь в спальню родителей, она тут же взвизгнула, закрывая лицо руками, сжимаясь на полу в комочек. Обгоревшая дверь упала впереди, а языки пламени резко потянулись к ней, объяв ее собой. Но чудеса не прекращались. Также как она не чувствовала дыма, огонь скользнул вдоль нее, не касаясь, будто наткнувшись на прозрачную защитную оболочку. Present time: А шкаф-то деревянный, вдруг подумалось Эмме. И она активно замычала, дергаясь из стороны в сторону. Сейчас ей было абсолютно наплевать, что за чушь несли те два психа, которые, кажется, оба сбежали, заметив разгорающийся пожар. И правильно - не о том сейчас ей думать. В очередной раз пнув хорошенько дверцу и свалившись вместе со шкафом на пол, Эмма поняла, что пора паниковать. Она ощущала собственную беспомощность, и этот факт просто выводил ее из себя. Всегда способная постоять за себя, спасти свою шкуру, сейчас она лежала запертой в шкафу, связанная по рукам и ногам, в окружении пламени. До боли знакомая ситуация, ворошащая в памяти старательно упрятанные в закоулки ее моменты. Вот только теперь чудесная "магия" и волшебные существа из того сна уже ей не помогут. Она сама за себя. И сейчас она ничего не может сделать чтобы спастись. И в тот миг, когда женщина уже серьезно начала паниковать, в щелке послышался звук поворачивающегося ключа, и дверца резко распахнулась, пропуская прямо внутрь густые клубы серого дыма, заставляя женщину резко зажмуриться и задержать дыхание. Она лишь почувствовала, как кто-то схватил ее, перебросив через плечо как мешок картошки, и поспешил выбраться из задымленного помешения. Или куда он там так спешил. Уж точно не к огнетушителю. Кто бы то ни был, в тот момент она готова была отдать за него жизнь в благодарность за спасение. Или нечто меньшее, так как сама ее жизнь сейчас находилась в сомнитнльном положении. Но увидеть своего спасителя ей так и не довелось. Когда глаза перестало щипать при каждой попытке открыть их, этот некто уже как в воду канул. Никого рядом не было. Только горящее здание и она, связанная перед ним на асфальте. Хотя она готова была поклясться, что всего пару минут назад там говорили двое мужчин. Воспользовавшись преимуществом пространства и осколком от вдребезги разбитого окна, Свон быстро освободилась от пут. Наконец-то. Стоило бы позвонить пожарным. И это тоже не потребовалось. Красная грузная машина уже мелькала за поворотом, освещая своей мигалкой ту часть округи, погруженную в полумрак. Решив, что сейчас она чисто морально не сможет быть свидетелем произошедшего, Эмма поспешила удалиться с места преступления как можно скорее. И завтра она будет усиленно делать вид, что ничего не видела и не слышала. Она постарается. The flashback: Пожарные, подоспевшие несколько запоздало по звонку соседей, тут же принялись тушить горящий дом. Другие из их команды успокаивали маленькую девочку, минуту назад с ужасом и шоком в глазах выбежавшую на улицу. Малышке столькое пришлось пережить, говорили они. Она единственная, кто спасся. Но поражало их совсем другое. Ни ожогов, ни покраснений, ни даже кашля не последовало у ребенка, когда она выскочила к ним. Хотя по ее сбивчивым заверениям между всхлипами, она была на втором этаже, в самом очаге пламени. Но кто станет верить ребенку? Тем более до смерти напуганному. Вскоре Монику и Джона Свон официально признали погибшими при пожаре, уничтожевшем и их дом. Спаслась лишь маленькая девочка, оставившая за собой их фамилию в память о них. Никакого ущерба причинено ей не было кроме морального, из-за которого в поведении ребенка наблюдаются перемены уже в течении недели. Врачи признают это шоком. Ребенок вернулся назад в приют. Историю можно считать печально завершенной. Так говорили люди данного города, посмотрев новости и сплетничая между собой. А Эмма продолжала расти и жить в приюте. История оставила свою отметину в ее памяти, становясь все расплывчитей с каждым годом, но никак не желая опускать подробности относительно ее кошмаров в тот день и магического спасения. Пусть никто из приютских детей ей и не поверил, она помнила это, она знала это. Шоковое состояние прошло довольно нескоро. Она была ребенком с ранимой душой. Но оно прошло, приведя в норму ее характер, на что врачи вздохнули с облегчением. И никто тогда не знал, что этот случай положил первые кирпичи в ее будущую душевную стену высотой с небоскреб, пожалуй. Девочка росла, изредка живя годик-другой в приемных семьях. Тогда она поняла одну вещь - ей никогда не найти замену Монике и Джону. Они удочерили ее от всего сердца. Она была желанной. Все остальные - ради денег. А когда у них появлялись свои дети, ее просто отдавали назад, как надоевшую игрушку. А кирпичей становилось все больше... Present time: Киллиан Джонс, известный в зачарованном лесу как Капитан Крюк, сидел на пристани, свесив ноги к воде. Без корабля. Но оставаясь Капитаном. Сдвинув брови к переносице, он сосредоточенно смотрел на горизонт. Шутка ли, он только что спас из объятий огня ту, чья смерть должна принести ему свободу действий, должна принести ему отмщение. Ту, которую он сам дожен был убить. Зачем он сделал это, он сам толком не понял. Как какое-то влечение, мгновенное, инстинктивное. И вот уже вместо того, чтобы спасаться, он бежит за дамой, угодившей в огненную ловушку по его милости. Раздраженно запульнув лежащий рядом камешек вдаль, он поклялся самому себе, что удовлетворение его потребностей все равно случится. Даже если ему придется убить ее. Нужно лишь подыскать нужное время и нужное место. Все остальное приложится.