Прошлое и настоящее

— Гаюс! — позвал принц, переступая порог врачебных палат. Мерлин скривился, ведь он так не хотел, что его опекун узнал о том, что произошло. Он шагнул вслед за наследником, в то время как младший волшебник самостоятельно шел позади. Артур предположил, что необходимо на всякий случай проверить, здоровы ли дети. Старший маг согласился с ним, вспомнив, что ему необходимо обработать собственную рану на голове, но был удивлен, когда король сообщил, что именно он и отведет мальчиков, пока Гвен будет подготавливать для них комнату, а сам правитель займется своими прямыми обязанностями. Артур Пендрагон не знал, кого больше напугал Мерлин в роли няни: принца или самого придворного колдуна, однако как только было упомянуто имя Гаюса, светловолосый мальчишка оживился и решительно направился к лекарю. Мерлин огляделся вокруг в поисках своего старого во всех смыслах друга, когда его вдруг поразила вспышка тоски по таким родным и знакомым стенам. Ему очень нравилось жить с Гаюсом все эти годы, этот человек был для него отцом во всем, кроме крови. В помещении как всегда царил хаос: столы и полки были завалены разнообразными лекарствами, снадобьями, травами, книгами и свитками. Чародей мечтательно улыбнулся, но быстро очнулся, как только увидел в поле зрения старого врача. — Гаюс, ты знаешь, кто я? — спросил младший Артур практически в отчаянии. Придворный лекарь посмотрел на него сверху вниз, а затем поднял многозначный взгляд на своего бывшего ученика. — У меня складывается ужасное предчувствие того, что знаю, молодой человек, — ответил он. — Могу я поговорить с тобой, Мерлин? Когда два человека с одинаковыми именами неосознанно и одновременно сделали шаг вперед, лекарь выпрямился и одарил великого Эмриса взглядом, от которого он снова почувствовал себя шестилетним ребенком. — Он хочет поговорить со мной, — прошептал колдун темноволосому мальчику, наклонившись к нему. — Я скоро вернусь, — после чего он нехотя направился в свою старую комнату, где его уже ждал Гаюс. — И никуда не уходите, — добавил он, оборачиваясь в сторону Артура. Мальчик фыркнул, присаживаясь на табурет. Закрыв дверь и оставляя за ней обоих ребят, лекарь тяжело вздохнул. Мерлин не сразу обернулся к нему лицом, вместо этого он оглядел свою старую комнату. Его кровать по-прежнему стояла на своем месте, однако большая часть пространства теперь была обставлена полками с книгами и различными магическими артефактами, которые лекарь начал собирать после того, как король снял запрет на магию. Как волшебнику, Эмрису такая атмосфера казалась очень комфортной. — Так что же произошло, Мерлин? Мои догадки насчет тех двух мальчиков верны? — Да, — тихо прошептал чародей. Впервые с того момента как они нашли детей Мерлин позволил себе прочувствовать всю серьезность сложившейся ситуации. Он опустился на кровать и обхватил свою голову руками. — Я не знаю, что мне делать, Гаюс. Моргана сумела открыть врата прошлого… — Врата прошлого? — в шоке переспросил лекарь. — Да, врата прошлого, — повторил придворный маг. — Она, должно быть, работала над этим планом в течение нескольких месяцев. Я не знаю, как именно она сделала это, какое заклинание использовала и так же не знаю, почему эти двое, — он кивнул в сторону двери, — теперь здесь, с учетом того, что мне удалось ее остановить. — Он взглянул на Гаюса с отчаянием. В этот момент он не был похож на великого уверенного в себе придворного колдуна, а больше — на растерянного, неумелого, молодого волшебника, который желал все исправить, но не знал как и поэтому просто надеялся на чудо. — Мерлин. — Гаюс, что мне делать? — Лекарь несколько секунд поддерживал с ним зрительный контакт, а затем мягко улыбнулся и сел рядом на кровать. — Ах, мой мальчик. — Он вздохнул и похлопал Мерлина по плечу. — Я не могу представить, как ты ухитряешься находить себе проблемы. Чародей поднял взгляд и медленно кивнул, не совсем обнадеженный словами старика, хотя все же смог почувствовать в них поддержку и понимание. — Артур ожидает, что я как можно быстрее отправлю их обратно, но я даже не знаю, с чего мне начать. — Я помогу тебе, Мерлин. Ты гораздо более могущественный, чем Моргана. Ты со всем справишься, просто это может занять некоторое время. А теперь расскажи мне, что произошло. За несколько минут чародей сумел объяснить Гаюсу все, что знал, в мельчайших деталях. Он попытался как можно более точно описать внешний вид магической сферы и то, как она реагировала на заклинания колдуньи. Он рассказал, как смог перенести магический щит с себя и Артура на детей, и как они были отброшены назад сильным взрывом. Гаюс внимательно все выслушал, кивая на некоторых моментах, одобряя действия своего подопечного. Когда маг закончил, в воздухе на несколько секунд повисла напряженная тишина. — Я не могу сказать тебе многого, но полагаю, что знаю, почему вы с Артуром младшие не вернулись в свое время. — Почему? — Магия защитного щита исходила не из прошлого. Когда сфера разрушилась, она, вероятно, оставила каждого в том времени, которому они больше принадлежали. Сфера отбросила детей в это время, потому что твоя магия притягивала их именно сюда. Мерлин почувствовал, как в его желудок упал тяжелый камень. В этом всем был смысл и, вопреки любым догадкам чародея, такое объяснение было наиболее подходящим и правильным. — Так это моя вина. Снова. — Если бы ты не сделал то, что ты сделал, вы бы все погибли, вчетвером. У тебя не было выбора, Мерлин. Он отвернулся и уставился пустым взглядом в стену. Конечно, Гаюс был прав, но магу от этого легче почему-то не становилось. — Мне нужно найти способ вернуть все на свои места. — Ты найдешь. Но до тех пор, что будет с двумя молодыми людьми, которые сейчас находятся в моих покоях? Чародей застонал и снова положил голову на свои руки. — Это может прозвучать немного предвзято, — он понизил голос, — но я в младшем образе проблем практически не создаю. Напротив, этот Мерлин слишком робкий и нерешительный, на его месте я бы попытался врезать Артуру уже на второй минуте знакомства. — Мерлин, этому Артуру всего пять лет… — Семь, — поправил его маг. — Мерлину шесть, а Артуру семь. — Я хотел сказать, что Артур еще слишком мал. С чего бы Мерлину с ним ссориться? — А почему бы и нет? Гаюс, он еще хуже, чем тот Артур, с которым я впервые встретился годы назад. — Я, может быть, плохо помню принца в детстве, но мне кажется, что он не был настолько плох, как ты описываешь. — В таком случае, ты сможешь позаботиться о нем в течение нескольких часов, — предложил Мерлин, предвкушая избавление от компании младшего вредного Артура. — Потому, что мне с ним не справиться. — Возможно, тебе стоит просто поставить себя на его место. — Он ясно дал понять, что мне этого не светит. Он обозвал меня и… меня ничтожными крестьянами. — Мерлин, этому Артуру всего семь лет. Он напуган, растерян и не знает, что ему делать. Конечно, он может всполошиться и относиться к другим людям как к врагам. Между прочим при определенных обстоятельствах взрослый Артур ведет себя так же. — Гаюс пронзительно взглянул в глаза чародею, заставляя его обдумать свои слова. Это была правда. Артур на самом деле мог срываться на окружающих его людях, а также быть раздражительным и грубым при сложных жизненных ситуациях. Это было частью его характера даже после многих лет обучения контролю над собственными эмоциями. Неохотно Мерлин признал точку зрения Гаюса. — А теперь, — продолжил лекарь, — давай я обработаю твою рану, после чего ты поговоришь с Артуром. — Чародей с трудом подавил в себе возглас протеста и через несколько секунд покорно кивнул. Когда они вернулись в основную комнату, в ней царила неловкая тишина. Младший Мерлин рассматривал флаконы с лекарствами, которыми был обставлен стол в центре комнаты. Он поднимал их по очереди, с интересом вглядываясь в содержимое пузырьков. Вздрогнув от резкого скрипа и грохота открывшейся двери, мальчик выронил один из них. В долю секунды оба Мерлина взглядом инстинктивно попытались остановить его падение, однако такой концентрации силы с двух сторон стеклянный пузырек не выдержал и взорвался прямо в воздухе. В другом углу комнаты глаза Артура наполнились презрением, но его страх на откровенное использование магии так же был очевиден, как никогда. — Извините, — виновато прошептал темноволосый мальчик, судорожно пытаясь подобрать осколки. — Не беспокойся. За последние несколько лет Мерлин нанес мне гораздо больше ущерба, — улыбнулся Гаюс. — Я это уберу, — продолжал маленький волшебник, бросаясь на поиски метлы. Он быстро нашел ее и занялся уборкой. Придворный колдун оставил его и направился к скамье, где его уже ждал Гаюс. Врач быстро собрал необходимые препараты, чтобы обработать его рану. Мерлин зашипел, как только лекарь начал промывать ее, а Артур тем временем скептически наблюдал за работой врача, подойдя чуть ближе к нему. Чародей продолжал шипеть и иногда вскрикивать от боли, в то время как Гаюс осторожно смазывал его рану мазью и накладывал повязку. — Если ты такой могущественный, — нерешительно начал принц, — почему ты не можешь просто использовать для этого… — он замолчал и покачал головой, глядя на Мерлина исподлобья. — …магию? — закончил за него старший чародей. Артур ничего не сказал, даже не кивнул, а вместо этого просто продолжил впиваться в него взглядом. Эмрис почувствовал, как Гаюс слегка надавил на его рану повязкой и понял намек. — Раны проще залечить, когда ты можешь их видеть, — пояснил Мерлин. — Гаюс в любом случае справляется с этим лучше любой магии. К тому же он лучший врач во всем Альбионе… но ты это и так должен знать. — На секунду лицо семилетнего мальчика просветлело, но он быстро образумился и попятился назад. — Я буду очень стараться не получить травму, — пробормотал он, прежде чем вернуться в другую часть комнаты. Внутренне Мерлин вздохнул и повернул голову в сторону опекуна, который лишь улыбнулся ему с сочувствием. — Все будет хорошо, Мерлин. Не забудь регулярно приходить ко мне, чтобы менять бинты. Чародей осторожно дотронулся до повязки и поморщился, но, в конце концов, кивнул. — Теперь давайте осмотрим вас, — сказал лекарь, оборачиваясь к мальчикам.

***

Артур беспокойно ворочался в постели и все время переворачивал подушку, которая казалась ему неудобной. Это было ужасно: ему, принцу Камелота, приходилось спать в комнате для гостей в своем замке, тем более, когда его собственные покои находились всего на расстоянии одного коридора и в настоящее время использовались довольно странной и сомнительной старшей версией самого себя и его жены. Артур содрогнулся при этой мысли. Даже если и так, он в любом случае не мог ни признать, что из всех, без учета Гаюса, ему больше всего нравилась именно Гвен. По крайней мере, он считал, что она лучше, чем колдун или глупый король. Казалось, она была доброй и чуткой. Она смогла его успокоить, сказала, что впереди у него много лет, прежде чем он станет королем и назначит Мерлина своим придворным колдуном. Артур ответил, что никогда не допустит магии в Камелоте, и Гвен не стала с ним спорить. Вместо этого она сказала, что он в любом случае обязательно станет мудрым сильным и великим правителем, и, когда придет время, будет самостоятельно принимать правильные решения. Принц не смог с ней спорить, потому что не хотел. Гвиневра сказала, что сделает все возможное, чтобы сохранить его в безопасности и позаботиться о нем. По неизвестным причинам Артур ей поверил. Однако Гвен очевидно не понимала, что значит заботиться о наследном принце, именно этим и объяснялось его присутствие в гостевой комнате, которой Артур, кстати, еще был должен делиться. Ему, Артуру Пендрагону, приходилось разделять покои с не более чем глупым крестьянским мальчишкой, который, видимо, даже никогда раньше не спал на кровати, одна его реакция чего стоила. Когда Гвиневра показала им комнату, идиот Мерлин простоял в дверях целую минуту, осматриваясь вокруг, будто она была сделана из золота. Затем он направился к кровати и после длительного созерцания завалился на нее прямо в одежде. Ради бога, это была постель! Принц вздохнул. — Ты еще не спишь? — раздался голос Мерлина из другой половины комнаты. Артур сначала решил проигнорировать мальчишку, но затем передумал, поскольку ему не спалось в любом случае. — Какое это имеет значение? — Я просто спрашиваю, — прошептал младший чародей. — Так значит, ты не спишь? — Разве это не очевидно? Артур решил, что его голос прозвучал достаточно раздраженно, чтобы заставить заткнуться бестолкового мальчишку, а тем более колдуна, однако тот не замолкал. Артур одновременно восхищался и ненавидел его настойчивость. Насколько грубым он должен быть, чтобы Мерлин понял его намек? — Ты чего-нибудь боишься? — Нет, конечно, я ничего не боюсь. Я принц, и я бесстрашен. Только такие трусы, как ты, могут испытывать страх. — А ты не боишься того, что мы оказались в ловушке, попали в будущее, и теперь никто не знает, как вернуть нас обратно? А еще того, что злая ведьма пыталась нас убить, и что мы больше никогда снова не сможем не увидеть свою семью? — спросил Мерлин с неверием и страхом в голосе. Артур прикрыл глаза, когда в них начали жечь слезы. Он плотнее обернул вокруг себя одеяло и подогнул ноги, желая отгородиться от слов злого колдуна. Он был принцем и ничего не мог бояться. — Нет, — яростно ответил наследник, но его голос дрогнул, и он почувствовал, как его щеки горят от смущения на очевидное проявление слабости. Теперь Мерлин начнет его дразнить, назовет маленьким ребенком, который всего боится. Это было то, что сделал бы сам Артур. Он должен быть сильным всегда, несмотря ни на что. Именно этому и учил Артура отец: быть похожим на него. Он никогда ничего не боялся, потому что всегда знал, что говорить и что делать. Принцы так же должны быть абсолютно бесстрашными. — Я уверен, что все будет хорошо, — вдруг сказал темноволосый мальчик к большому удивлению своего сверстника. Артур приподнялся в постели, хотя в темноте ночи все равно не мог ничего видеть. — Мерлин найдет выход. — Ты так думаешь только потому, что он — это ты. Ты просто хочешь думать, будто ты умный, — отрезал Артур. — Я не умный, я не могу делать многого из того, что умеет он. — Использовать магию — это уже не разумно, и это зло. Если бы мой отец был здесь, он бы казнил вас обоих, — Артур старался не повышать голос, чтобы его не услышали взрослые. Иначе они будут снова говорить, что все, что он говорит неправда, однако в то же время в голосе принца присутствовал очевидный гнев и уверенность в своих словах. Как король только позволил колдовство в королевстве? Это было самым страшным, что могло случиться с Камелотом. Отец бы его возненавидел. Почему он его не остановил? Однако Артур знал почему. Никто не говорил ему об этом, но он понимал, что его отец был мертв. Может быть, Мерлин даже убил его для того, чтобы вернуть магию в королевство, а может, король Артур находится под его чарами? Это было единственное логичное объяснение, которое мог придумать семилетний монарх, потому что он, Артур Пендрагон, никогда бы не допустил, чтобы в его королевстве свободно разгуливали колдуны. — Я не понимаю, — вновь пробормотал голос из темноты. Юный принц нахмурился. Он решил, что последнее его замечание окончательно утихомирило крестьянского мальчишку. Он когда-нибудь заткнется? — Что ж, я не удивлен. Готов поспорить, что там, откуда ты родом, люди не умеют даже читать и писать. — Я просто не могу понять, — повторил волшебник, не обращая внимания на его пренебрежительную реплику. Это еще больше раздражало Артура. Что с ним не так? Если бы он сказал любому другому ребенку хотя бы половину из всего, что только что высказал Мерлину, тот бы убежал домой со слезами на глазах, но этот мальчишка и не думал умолкать. Принц был взбешен, но совершенно случайно обнаружил, что ему интересно, что на самом деле имеет в виду Мерлин. — Что ты не понимаешь?! — резко спросил наследник. — Как Мерлин, я имею в виду старший, — добавил он для разъяснения, — смог подружиться с тобой. Если ты — это он, то почему он тратит на тебя свое время? — Чародей на самом деле был в замешательстве. Однако, в отличие от Артура, в его голосе не было злобы или насмешки, его тон был мягким и немного грустным. Младший Пендрагон пришел в ярость, будучи немного пристыженный его словами. — Я не хочу дружить с тобой сейчас или когда-либо в будущем. — Но это случится однажды. В один прекрасный день мы станем друзьями. Мерлин и Артур на самом деле очень хорошие друзья, а они — это просто мы, только из будущего. — Мерлин и ты, — начал принц, как ни в чем не бывало, — злые колдуны, и я знаю, что единственная причина их дружбы это то, что Мерлин околдовал короля. Тебе я этого сделать в будущем не позволю. — Мерлин его не околдовывал, — с раздражением ответил шестилетний мальчик. — Откуда ты знаешь? — Потому что я бы так никогда не поступил. Это неправильно, — твердо ответил он. — И Артур разозлился, когда ты нагрубил Мерлину. — Ты ничего не знаешь об Артуре. Я — это он, и я знаю, что он думает, — ответил принц, вынужденно рассмеявшись, чтобы показать магу, какой тот идиот. — Я так не считаю, — тихо ответил Мерлин. — Он гораздо добрее, умнее и счастливее тебя. Артур открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил твердый ком в своем горле. Он сглотнул и попробовал снова, но остановился, потому что знал, что его слова все равно прозвучат чересчур глупо и по-детски. Принц медленно положил голову обратно на подушку, в то время как последняя фраза Мерлина беспрерывно кружила в его сознании. Он пытался бороться с ней, пытался отогнать ее прочь, яростно потирая свое лицо, но, в конце концов, понял, что абсолютно бессилен. Артур хотел просто вернуться домой, хотел к своему отцу, хотел, чтобы все было как прежде. Он хотел, чтобы Мерлины, король Артур и Гвиневра просто исчезли из его жизни и памяти. Он ненавидел их всех, ненавидел находиться в этом месте, где все иначе, не так, как быть должно. По его лицу беспрерывно текли слезы, когда юный принц все-таки уснул.