Прошлое и настоящее

— Артур! — крикнула ему вслед Гвиневра, когда монарх практически бегом направился в свою комнату. Он слышал, как супруга закрыла за собой дверь, но даже не оглянулся. Вместо этого он начал метаться их одного угла комнаты в другой, оглядываясь в растерянности и пытаясь отыскать в своем разуме потерянный фрагмент памяти, который просто бесследно пропал. — Артур, — более твердо повторила королева. — Я должен знать это, да? — спросил он вдруг в очевидной панике. Мерлин, конечно, говорил ему, что воспоминания будут постепенно уходить, но это казалось слишком быстрым, и у короля создавалось впечатление, что он забыл не просто одну строку на страницах своей жизни. На этот раз, скорее всего, это была уже целая глава. — Расскажи мне все, что ты знаешь об Эалдоре и Хунис, — попросила его Гвен. Она выглядела спокойной, хотя Артур прекрасно знал, что это лишь вынужденная маска. — Я ничего не помню, — ответил правитель, качая головой. — Я не помню, чтобы когда-нибудь видел мать Мерлина, не говоря уже о том, что могу знать что-то о ней. — Но ты точно встречался с ней, она приезжала в Камелот три или четыре раза. — Я не помню. — И ты был в Эалдоре дважды. Сначала на первом году службы Мерлина: на его деревню тогда были совершены набеги, и он поехал туда, чтобы помочь. Ты отправился за ним и помог победить захватчиков. — Я не помню. — Мы все отправлялись туда: Мерлин и я, а… — Гвен, — тихо прервал ее Артур, — я ничего не помню об этом. — Он сел за стол и положил голову на руки. Гвен опустилась на колени рядом с ним и осторожно дотронулась до его пальцев. — Артур, все хорошо. Все будет хорошо. Ты найдешь Мерлина, и он сможет все исправить. Это просто еще одно утерянное воспоминание. — Но это не одно воспоминание, Гвен, это много воспоминаний, — сказал король, изо всех сил стараясь внешне не показывать свое отчаяние, которое пожирало его душу изнутри. Где же Мерлин, когда он ему так нужен, чтобы успокоить и сказать, что все будет в порядке? — Ты говоришь, что я встречался с Хунис несколько раз. Но я не помню ни одного из них. И Эалдор. Ты говоришь, что мы были там дважды? Когда же мы были в Эалдоре во второй раз? Мы также ехали все вместе? У Гвен вдруг перехватило дыхание, и она замерла. Ее рука, которой она нежно поглаживала ладонь супруга, обвилась вокруг его запястья, крепко сжимая. — Ты не помнишь? — спросила она. — Нет, — ответил Артур, пытаясь скрыть свое раздражение. Разве, не очевидно, что он ничего не помнил? — Я же сказал тебе… — Нет, — перебила его Гвиневра. — Я имею в виду, разве ты мне помнишь, почему я пришла в Эалдор не с тобой? — ее лицо внезапно побледнело, и на нем появился страх… нет, не страх, больше… огорчение. — Гвиневра? — спросил Артур, вставая на ноги и поднимая ее. Он хотел утешить жену, ему очень не нравилось, когда она грустила. — Что случилось? Ты в порядке? — Ты помнишь? — Что? — Почему я была в Эалдоре, когда вы с Мерлином пришли туда? — королева была близка к слезам, и Артур отчаянно не хотел, чтобы она плакала. Он пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь найти ответ на мучающий ее вопрос, но ничего не приходило на ум. — Когда это было? Как давно? — Когда Моргана захватила трон вместе с Гелиосом. После того, как ты узнал о предательстве Агравейна. — Это я помню, — кивнул Артур. — Вы с Мерлином отправились в Эалдор, но меня в то время с тобой не было, — нерешительно продолжала она. — Что? — спросил король в недоумении. Он потряс головой, пытаясь разобраться с новой информацией. Разве Гвен когда-либо покидала Камелот? Бывшая служанка прикрыла глаза, и Артур увидел, как по ее щекам скользят крупные слезы. Он осторожно приподнял ее голову за подбородок и вытер их. Как бы там ни было, ей было больно. Что-то произошло, что-то очень серьезное, что, возможно, глубоко ранило Гвиневру и оставило неизгладимый след в ее сердце. Но если все было так ужасно, зачем королю вообще вспоминать об этом? Тем более, если это стало причиной страданий его любимой. — Все хорошо. Мне не нужно ничего знать, я доверяю тебе. — Артур, — прошептала Гвен, качая головой. — Это не важно. В любом случае это больше не имеет значения. — Она взглянула ему в глаза. В ее взгляде была грусть, отголосок старой душевной раны, которую не хотел ворошить Артур. Он притянул дорогую сердцу женщину к себе и поцеловал ее в макушку. — Я забыл больше, чем думаю, не так ли? — спросил он через мгновение, и Гвен кивнула ему в плечо. — Когда я отыщу Мерлина, мы сможем все исправить. Он отступил назад и рад был увидеть, что сумел хоть немного утешить Гвиневру. Она кивнула ему, но даже не сделала попытки улыбнуться. — Я думаю, что ты должен записать свои самые главные воспоминания, Артур, — сказала она после непродолжительного молчания. — Гвен, мы все разрешим в ближайшее время, тебе не стоит беспокоиться. — Артур, что произойдет, если в следующий раз ты забудет что-то очень важное, что повлияет на твои решения? — Нужно только подождать всего несколько дней. — Но воспоминания, по всей видимости, исчезают совершенно беспорядочно. Ты можешь забыть все, что угодно. — Это не важно. Я должен просто найти Мерлина. — Нет, Артур, послушай меня, — сказала Гвен, вкладывая большую силу в свой голос, серьезность в ее тоне было невозможно игнорировать. — Что, если в следующий раз ты забудешь, как Моргана перешла на сторону зла? Что, если из твоей памяти исчезнет, как вы и Мерлин младшие появились в Камелоте? Что, если ты забудешь меня, своего отца или своих рыцарей? Или забудешь о том, какие выводы ты извлек из своей жизни? — Она снова взглянула на него. — Нужно защитить твои воспоминания. — Но… — А что, если ты забудешь, что сделал Мерлин? Забудешь, чем он чуть не пожертвовал? Артур, в какой-то момент ты изменил свое мнение о магии и о Мерлине. Обо всем. Что произойдет, если ты не будешь помнить об этом? Артур опустил глаза под пристальным взглядом. — Сейчас мне необходимо идти, — тихо сказал король. — У меня нет времени для этого. — Артур, пожалуйста. Он покачал головой. — Я буду помнить. — Он снова взглянул на умоляющие глаза супруги, но отказывался соглашаться. Он не мог сделать это. Так будет только хуже. Ему казалось, что он должен выложить все, что знал на публичное обозрение, а это были слишком личные и тайные частицы его души. Даже если это было необходимо, Артур не мог перевести свои чувства, воспоминания и переживания в слова, которыми можно было бы на самом деле запечатлеть все те события, произошедшие в прошлом. — Я буду помнить, — повторил он. Гвиневра не пыталась его отговорить. Они прожили вместе достаточно долго, и она точно знала, насколько упрям Артур Пендрагон, поэтому просто постаралась скрыть свое разочарование на его необдуманное решение. — Я отправлюсь собирать припасы, а затем мы поедем. Королева кивнула. — Будьте осторожны. — Хорошо. — Артур поцеловал ее, а затем направился к двери, но затем резко остановился и развернулся. — И если Артур будет создавать проблемы, просто брось его в подземелье. — Он всего лишь мальчик. — Да, и еще далек от того возраста, когда вы с Мерлином можете научить его, каким именно человеком он должен быть. Хотя… начать, я думаю, лучше сейчас, — добавил он с улыбкой, и Гвен улыбнулась ему в ответ. — С ними все будет хорошо, — заверила его королева. Тогда Артур кивнул и закрыл за собой дверь. Он ускорил шаг, направляясь в оружейную. Артур потратил слишком много времени, пора было отправляться на поиски Мерлина.

***

Мерлин вздохнул с облегчением, когда, наконец, добрался до окраины леса, и окинул взглядом каменистую равнину перед горами Калерона. Пейзаж, что раскинулся перед ним, был не особо вдохновляющим: густая зеленая трава и колючие кустарники чередовались с огромными камнями, и по степени приближения к горам становились все гуще и более непроходимо. Однако эта атмосфера была куда приятнее, чем темный лес, где сквозь широкую и густую листву едва проскальзывали лучи солнца. Через лес чародей шел в течение нескольких часов, и чем дольше он шел, тем больше ему казалось, что этот лес душит его, высасывая все силы. Отчасти это было, конечно, и из-за мрачных мыслей, которые с новой силой начали кружить в голове Эмриса после разговора с Килгаррой. Часть его сознания отнимали мысли о Моргане, но это был далеко не единственный вопрос, на котором периодически сосредотачивал свое внимание Мерлин, направляясь к Древнему королевству. Нет, больше всего он думал об Артуре. Только сейчас колдун понимал, что действительно должен был вернуться обратно в Камелот и поехать вместе с ним. Почему же тогда Мерлин шел так быстро, так упрямо стремился прямиком к Моргане, без какой-либо защиты, без особых идей по части заклинаний и без рыцарей, которые могли бы отвлечь ведьму, чтобы чародей попытался забрать у нее волшебный кулон, с которым она, скорее всего, никогда не расстанется? Да, возможно, она слаба, но это не значило, что она бессильна и физически. Маг прекрасно знал, что когда дело доходило до борьбы на мечах, он выглядел жалко. Если Моргана предложит именно такой способ разрешения их конфликта, то Мерлин скорее сам насадится на него и избавит ведьму от проблем со своей неуклюжестью, что бы он Артуру со злости ни говорил. Чародей покачал головой. Это смешно. В конце концов, он обладал властью, куда более могучей, чем меч. Его сила не шла ни в какое сравнение с любым оружием, а поразить Моргану он сможет с помощью сильного заклинания. Почему же он не вернулся за Артуром? Все, что ему было необходимо сделать — это приехать с младшим Мерлином в Камелот, и король мгновенно бы организовал поход. Путешествие назад заняло бы не более двух часов, и тогда маг мог бы посоветоваться с Артуром насчет его плана действий. Если бы король с ним согласился, Мерлин чувствовал бы себя гораздо увереннее, чем сейчас. Чародей только надеялся, что Артур не сильно кричал на младшего волшебника. Он мог только представить себе раздражение правителя Камелота, когда тот понял, что не знает, где находится его придворный маг, и не может отправиться вслед за ним по той же простой причине. Сможет ли Мерлин справиться без своего друга? Он снова покачал головой и сказал сам себе не валять дурака. Да, он не мог припомнить, когда отправлялся в долгое путешествие без Артура, но это не означало, что в одиночку он был совершенно бесполезен. Во время своего изгнания у него отлично получалось выживать. Маг мысленно закатил глаза: так ли это? Стоило ли врать самому себе здесь, посреди безлюдной равнины? «Выживал просто отлично» — вряд ли было именно тем выражением, с помощью которого можно было описать те шесть месяцев его жизни. Против своей воли Мерлин погрузился в воспоминания былых времен. Он помнил, каким трудным был каждый день его существования. Чародей провел эти месяцы в лесу, в окрестностях Камелота, стараясь не приближаться к городу, так как не мог прятаться за этими толстыми стенами, как некогда в прошлом, когда Утер приговаривал его к казни. Гнев Утера был чем-то далеким, безличным и холодным, он не шел ни в какое сравнение с гневом Артура. Мерлин чувствовал его ярость, даже находясь за стенами Камелота. Из города все чаще доносился тревожный звон колокола. Сначала волшебник думал, что на город напали, но когда все же рискнул вернуться, Гаюс рассказал ему правду. Король был вне себя от ярости, никто не видел его таким раньше до исчезновения Мерлина из замка. Он приказал обыскать каждый дом, каждую комнату, каждый темный угол в стремлении найти своего бывшего друга, который оказался колдуном. Когда поиски заканчивались, правитель назначал их по второму кругу и по третьему, бросая все свои силы на то, чтобы найти Мерлина. Он даже удвоил свою армию, дабы убедиться в том, что обыски охватывают все возможные места. Десятки раз на дню отряды воинов патрулировали отдаленные окраины Камелота, пытаясь поймать Мерлина. Несколько раз волшебник едва не попадался и использовал магию для того, чтобы спрятаться или отвлечь воинов и рыцарей Камелота. Когда он исчез из тронного зала, то сначала вернулся в свою комнату, чтобы собрать вещи, прежде чем окончательно покинуть замок, забирая вместе с собой и свои книги по магии. Он не знал, как выжил бы при условиях тщательных обысков леса и плохих погодных условиях без них. Гнев Артура был подобен черной туче, что нависла над Камелотом. Даже Мерлин ощущал напряженность внутри города, находясь вне его каменных стен. На самом деле эта туча была настолько страшна, что чародей чувствовал ее внутри себя, в своей душе, и она все время будоражила его, пока он не понял, что причина этой тьмы кроется не только в его душевном состоянии. Началось все странным покалыванием в глубине сознания. Эмрису все время стало казаться, что за ним кто-то следит. Каждую ночь он просыпался, полагая, что его поймали, и лихорадочно оглядывался в темноте, будучи в полном одиночестве. И тогда эта тьма начинала крепнуть, густеть, как буря, собирающаяся из серых туч над горизонтом. Только так он смог позже описать это чувство Артуру, потому что это на самом деле было очень сложно выразить словами. Шторм постепенно приближался, но это была не буря в небе над его головой, а бушующая внутри Мерлина магия, но она полностью противопоставлялась его истинному волшебству. Эта магия была темной и опасной. Независимо от того, откуда она взялась, внутри юный чародей чувствовал, что это приближающаяся к городу магическая атака. Мерлин всегда всем говорил, что магия - это не зло. Напротив, люди, которые используют ее, могут иметь злые намерения и осуществлять их. Это была одна из тех вещей, в которых волшебник никогда не сомневался, он не разделял взглядов Утера на этот счет. Но в какой-то момент Мерлин полностью отступил от своего мнения, потому, что магия, которая медленно приближалась к Камелоту, была на самом деле злой, и становилось невозможно определить, кто может контролировать всю эту власть. И тогда Мерлин самостоятельно отменил свое изгнание, на которое ушел добровольно, несмотря на то, как от этого решения зависит его собственная жизнь. Перед тем как исчезнуть из тронного зала, он сказал Артуру, что не сможет защитить его, если будет мертв. И именно это было единственной причиной его побега. Но когда чародей смог получить более полное представление того, от кого именно следует защищать короля, он понял, что сможет сделать это только через свою собственную смерть. Именно такими были мысли Мерлина в то время. Он чувствовал, насколько опасна и могущественна магия и знал что, если сумеет победить ее, то не выживет. Она была слишком сильной. Понимание того, что ему когда-нибудь придется умереть, чтобы защитить Артура, чародей всегда принимал с мрачным смирением и спокойствием. Однако в этот раз все было совершенно по-другому. Если бы король не знал о его магии, он бы горевал о смерти друга, вспоминал о нем с улыбкой. Мерлин знал, что так и было бы, даже если Артур никогда бы не признался в этом. Но теперь он даже не будет сожалеть о его смерти. Не то чтобы волшебник желал, чтобы король страдал. Конечно, нет. Просто он хотел, чтобы его смерть была не напрасной, а имела какое-то значение для его друга. Его гибель будет не напрасна в любом случае, но не так, как хотел бы Эмрис. Он представлял себе, как лежит на земле, из его тела рвутся последние вздохи, а над ним стоит Артур и смотрит на него с ненавистью, с самодовольством наблюдая за тем, как умирает его бывший друг. Конечно, чародей не мог быть окончательно уверен ни в чем: ни в том, что победит, ни в том, что добьется прощения Артура, но должен был рисковать, так как лишь он был тем, кто мог спасти Камелот, королевство, которое полюбил с первого дня и в котором обрел смысл своей жизни. Следующие несколько дней были самыми сложными в жизни повелителя драконов. Он смог определить, что у него остается неделя до того, как магическая буря достигнет города, и пытался использовать это время в полной мере. Он советовался с Килгаррой, но тот смог сказать ему немного: лишь то, что эта магия была слишком сильная и древняя, как старая религия, которая, как считалось, была давным-давно повержена. Дракон был напуган, что еще больше приводило в ужас Мерлина. Он никогда не видел, чтобы Килгарра показывал свой страх. Гнев — да, но страх? Никогда. Чародей предлагал ему объединить их силы, но дракон сказал, что он будет совершенно бесполезен. Люди были создателями темной магии, и лишь их волшебство будет действовать против сил зла. У Мерлина было слишком мало знаний, и от этого задача, которую он поставил перед собой, казалась ему невыполнимой. В Камелоте не было других могущественных колдунов. Чародей точно чувствовал это. И только у него имелись силы, чтобы победить страшную тьму. Если он погибнет, но сможет преодолеть ее — это будет небольшой потерей. Килгарра изо всех сил старался помочь юному чародею, он наделял его новыми силами и заклинаниями. Он увеличил магическое понимание Мерлина, чтобы помочь ему преодолеть врага, но в каждом слове дракона волшебник мог слышать сомнение. Однако он игнорировал это, в попытке сосредоточиться на победе над тьмой, независимо от последствий, которые понесет на себе Эмрис. Магические силы, приобретенные им за несколько дней, были огромны, и это сказалось на физическом состоянии Мерлина. Килгарра объяснил, что его магическая сущность может справиться с такой силой, отпуская все нагрузки на тело. Он чувствовал себя уставшим, его голова, казалось, в любой момент взорвется от боли, и на то, чтобы передвигаться, необходима была полная сосредоточенность. В конце концов, чародей сумел совладать со своим телом с использованием некоторых заклинаний, игнорируя тот факт, что вредит этим своему организму. Мерлин просто хотел убедиться в том, что сможет достигнуть поставленной цели, а остальное было не так уж важно. Больше медлить было нельзя. Магическая буря уже добралась до королевства, и над Камелотом нависла большая опасность. К счастью, Килгарра смог очень быстро подвезти его к воротам города. У колдуна не было какого-либо плана, насчет того как пробраться в город. Сначала он просто хотел выбить ворота заклинанием или сделать себя невидимым, но, в конце концов, пошел просто так, хотя на него в любом случае никто внимания не обращал. Весь город был всполошен. Мерлин думал, что только он может ощутить темную магию, которая начинала вздыматься над городом, но казалось, что это чувствует каждый. Воздух становился густым и вязким, казалось, он душит людей, как сама тьма. Пока одни горожане бегали и кричали, не зная, куда деться, другие сидели около стен и, прижавшись друг к другу, отчаянно рыдали. Стражники и рыцари выглядели едва ли лучше. Они были достаточно спокойны для того, чтобы прогуливаться по городу и расспрашивать местных жителей, но в то же время не заметили самого разыскиваемого во всем Альбионе человека, который просто прошел мимо них. И это, как ничто другое, являлось очевидным свидетельством их страха и растерянности. Мерлин направился во двор, чтобы увидеть Гвен, которую Гаюс вел в замок. Она отчаянно протестовала, но старик не принимал возражений. Даже под сокрушительной тяжестью тьмы над его головой и явным представлением того, что он скоро умрет, чародей не смог сдержать улыбки и без колебаний направился навстречу к ним. Первым увидел его Гаюс. Старик просто замер на месте, глядя чародею прямо в глаза. Его лицо наполнила радость, которая едва скрывала печаль и отчаяние, потому что лекарь точно знал, для чего вернулся Мерлин. Потом его заметила Гвен. Честно говоря, волшебник не знал, что от нее ожидать. Она хорошо относилась к нему с первого дня в Камелоте, но так же она была супругой Артура и была верна ему больше всех остальных, в том числе и Мерлина. Но, к большому облегчению Эмриса, Гвиневра широко улыбнулась и побежала к нему навстречу, крепко обнимая со слезами, текущими по ее лицу. — Я знала, что ты вернешься, Мерлин, — прошептала она. Королева отстранилась и взглянула на своего друга. — Я тебе доверяю, и я ни секунды не сомневалась в тебе, — прилив благодарности, который чародей почувствовал при этих словах, обжег его глаза внезапными слезами. Должно быть, она все это время скрывала свои истинные чувства от Артура, и это было очень тяжело. — А Артур? — спросил он, хотя и так знал ответ. — Он поймет, — прошептала Гвен. — Однажды, он поймет. — Она отступила еще дальше от него, и Мерлин почувствовал, что она искренне верит в то, что сказала. Но факт в любом случае оставался фактом. И чародей не сможет продержаться в живых достаточно, чтобы увидеть результат. Он ничего не сказал, просто не стал трогать ее веру. Тогда волшебника обнял Гаюс, он ничего не говорил даже после этих шести месяцев. Лекарь просто притянул к себе человека, который был для него как сын, и крепко сжал в своих объятиях. Он пытался дать ему сил, столько, сколько он мог, потому что сердце старика разрывало от понимания того, что он позволяет Мерлину идти на верную смерть. — Где он? — врач указал на парапет, и Эмрис увидел Артура вместе с несколькими рыцарями, которые стояли вверху замка. Казалось, что они также погружены во тьму. Мрак кружился вокруг людей словно вихрь, опутывая их мысли и сознания, будто пытаясь вынуть души из их тел. И это было действительно страшно. Бросив последний взгляд на Гвен и Гаюса, Мерлин направился в замок, решительно настроенный отдать свою последнюю жертву за Артура. Мерлин вздрогнул и споткнулся от нахлынувших на него воспоминаний, темный туман рассеялся перед его глазами, но в голове все еще звенели отголоски прошлого. Он не часто думал и вспоминал о нем, стараясь забыть, но болезненные слова Артура все еще звучали в его голове, дразнили его, и маг обнаружил, что ему трудно думать о тех временах, вспоминать тот момент, когда в их дружбе произошел раскол. Мерлин боролся за Артура даже во время своего изгнания, и это было труднее, чем когда-либо, но король, казалось, никак не мог понять этого в полной мере. Он пнул маленький камешек ногой, и тот сразу врезался в один из огромных камней, которых становилось все больше по мере приближения к горам. Что же он должен сделать, чтобы доказать свою преданность? Артур несколько раз отказывался от него, но Мерлин по-прежнему целиком и полностью верил ему. Артур даже пытался убить его! И все же чародей ни разу ни сомневался в нем, ни сомневался том, что он хороший и самый лучший король. Почему же тогда Мерлину приходится так стараться, чтобы завоевать доверие своего друга? Правда была в том, что великий волшебник не мог больше мириться с недоверием короля. Он не мог и дальше жить надеждой, что в один прекрасный день Артур на самом деле поверит в него, в его искренность, которая разбивалась каждый раз, когда между ними вставала магия. В этом и была вся проблема. Когда в жизнь их обоих была вовлечена злая магия, у Артура появлялись опасения, а именно в эти времена Мерлину больше всего была нужна вера и поддержка. Может быть, именно поэтому он один отправился в Древнее королевство. Мерлин не хотел снова победить только для того, чтобы получить взгляд неопределенности от Артура, как бы незначителен он ни был. В любом случае у чародея были причины отправиться в это путешествие в одиночку, хотя он и знал, что все последствия такого необдуманного поступка ему придется полностью испытать на себе. У него не было времени, чтобы возвращается обратно в Камелот. Нет, он будет бороться с Морганой и сделает это один. — Мерлин! Маг подскочил при звуке собственного имени и обернулся, щурясь от солнца и вглядываясь в чьи-то силуэты на фоне леса. Несмотря на то, как колдун был раздражен тем фактом, что его все-таки нашли, он не смог удержаться от улыбки, когда увидел вдали Артура и знакомых рыцарей позади него.