Прошлое и настоящее

То, что произошло на перевале после того, как Артур оставил его наедине с Морганой, Мерлин понял довольно размыто. Он пребывал в шоке от того, что принц покинул его в беде, в то время как ведьма продолжала тащить его в противоположном направлении. К тому времени, когда волшебник попытался закричать, чтобы позвать на помощь, Моргана уже зажала ему рот рукой, заставляя молчать. Он отчаянно пытался освободиться, боролся против Морганы руками и ногами, но все было бесполезно. Мерлин знал, что он недостаточно силен, именно этим его постоянно дразнили другие дети, когда они боролись или играли вместе. Однако это не беспокоило мальчишку до тех пор, пока его не схватила злая женщина, которая, очевидно, ненавидела его всем своим сердцем за то, кем он станет однажды. Мерлин не мог остановить непрерывный поток слез, который лился из глаз, когда колдунья тащила его за собой. Она ничего не говорила, но на ее лице застыла маска самодовольства. Когда Моргана смотрела на ребенка, ему хотелось стать невидимым от столь пронзительного взгляда. Прежде чем Мерлин успел что-либо осознать, они вышли из перевала, однако это был не тот вход, в который они с Артуром вошли ранее в тот день. Чародей почувствовал, как в его сердце опустился тяжелый камень, когда он понял, что они находятся на другой стороне гор. — Они придут и найдут меня, — смело заявил Мерлин со всей уверенностью, которую смог собрать в себе, когда Моргана наконец убрала ладонь с его рта. Хватка на его руке не ослабла. — Не думаю, — прошептала она, улыбаясь своему пленнику. При тусклом лунном свете ее глаза и волосы выглядели черными как смоль, в то время как кожа была бледна словно снег. Она смотрелась, как живой мертвец, и Мерлин невольно содрогнулся от жуткого зрелища. — Никто даже не знает, что ты здесь со мной. — Артур расскажет им, — ответил Мерлин, но как только слова слетели с его губ, он почувствовал неуверенность в них. Моргана взглянула на него, и ее лицо искривилось в пугающей ухмылке. — Не думаю, что ты знаешь его лучше, чем я, — сказала женщина. Она, казалось, была позабавлена его заявлением, и у Мерлина складывалось впечатление, что она насмехается над ним. — Артур пока еще не твой друг, Мерлин. — Артур не стал бы на самом деле желать мне зла, — прошептал младший волшебник, но его голос дрожал, так что едва можно было разобрать слова. — Ты жалок, — ухмыльнулась Моргана. — Ты так глуп, несмотря на то взрослый ты или ребенок. — Мерлин почувствовал, как в его глазах кольнули слезы, но он решительно сморгнул их прочь. Это была неправда. Старший Мерлин совсем не глуп, так же как и он сам, Моргана просто пыталась заставить его чувствовать себя плохо. — Ты действительно думаешь, что Артура беспокоит твоя судьба? Я полагаю, ты еще не слышал о том, что твой драгоценный король Артур пытался убить Мерлина, когда узнал о его магии. Чародей почувствовал, как через него прошла дрожь от этих слов, и его ужас, должно быть, отразился на лице, поскольку ведьма снова рассмеялась. — Я так и знала. — Она продолжила идти вперед, таща мальчишку за собой. — Поверь мне, мальчик, принц Артур не скажет ни слова насчет того, что случилось с тобой. К тому времени, когда кто-либо хоть что-то узнает, мы будем уже далеко. Мерлин ничего не ответил. Он боялся, что если попытается заговорить, то невольно расплачется, а маг не хотел, чтобы Моргана видела его страх и слезы. С полным наступлением ночи, чародей почти перестал пытаться вырваться их хватки колдуньи, чтобы сбежать. В первую очередь потому, что он не знал, где они находятся, и даже если бы сумел убежать, то просто потерялся бы среди дикой природы, не имея навыков в выживании в одиночку. Кроме того, мальчик не спал уже больше суток и силы, которые невесть откуда взялись у него на первых минутах встречи с Морганой, теперь полностью иссякли. Он не знал, сможет ли пройти хоть шаг самостоятельно. Единственным плюсом было то, что его излишняя медлительность и косолапость порядком раздражали ведьму. Мерлин не был уверен, что ее выводило из себя именно это, но такое предположение наделяло чародея крошечной верой в то, что он хоть каким-то образом мешает ее злым планам. Разум мальчика долгое время затмевала лишь эта мысль, но она не могла облегчить то положение, в котором он оказался. Что с ним собирается делать Моргана? Юный колдун хотел спросить ее об этом, но даже простые предположения вселяли в его тощее тело непомерный ужас. По-крайней мере, сейчас он мог питать себя надеждами на то, что ведьма одумается и позволит ему вернуться обратно в Камелот. Мерлин знал, насколько глупы его мечты. Он все еще помнил, что случилось, когда король Артур и Мерлин столкнулись с Морганой на поляне. Они опасались ее, боялись того, что она может сделать. Младший маг видел ненависть и жажду убийств в ее черных глазах, когда она смотрела на беззащитных детей, и ей было все равно, что они ни в чем не виновны. Ведьма просто хотела их убить. Однако она не могла сделать это, — напомнил себе Мерлин. Сквозь его темные мысли проскользнул первый луч надежды. После того, как Моргана попыталась убить их, она обессилела из-за последствий собственного заклинания, в то время как они с Артуром остались совершенно невредимыми. Ведь Мерлин рассказывал ему об этом, не так ли? Он каким-то образом переместил защитный щит с себя и Артура на мальчиков. Колдун объяснил, что эта защита не позволит кому-либо навредить им. Против нее были бессильны и оружие, и магия. Также старший маг добавил, что при долгом воздействии щит может утратить свою силу, но Моргана сейчас практически не владеет магией. Или так, по крайней мере, пытался успокоить себя Мерлин. Самовнушение все же немного подействовало. Хотя больше чародею сейчас ничего и не оставалось. Он должен быть лишь ждать, когда его спасут. Даже если принц не расскажет остальным правду, все станет очевидно, как только они вернутся в Камелот. Мерлин спрашивал себя, будут ли у принца Артура неприятности по этому поводу. Невольно чародей обнаружил, что надеется на это. Казалось, прошли часы, когда они, наконец, остановились около небольшого водопада с озером. На одно ужасное мгновение шестилетний мальчик решил, что Моргана собирается его утопить. Мерлин взглянул на воду с опаской и начал пятится назад, после чего споткнулся об камни и упал на землю. Ведьма взглянула на него с презрением и снова усмехнулась: — Ты всегда был неуклюж. Мальчик опять взглянул на воду и сделал несколько небольших шагов назад, пытаясь отгородиться от ее слов. — Ты думаешь, что я собираюсь утопить тебя? — Она присела и провела пальцем по щеке волшебника. Прикосновение было почти нежным, однако Мерлину показалось, что его кольнули ножом. Создавалось впечатление, будто по его щеке сейчас потечет кровь. Он прикрыл глаза, стараясь игнорировать пристальный взгляд. — О нет, — продолжила Моргана. — Я знаю, что Мерлин сделал в ту ночь: он передал вам с Артуром защитные щиты. Оружие не может ранить тебя. — Молниеносным движением она выхватила из-за пояса кинжал и поднесла к его лицу. Действуя на инстинктах, чародей вскрикнул и попытался убежать, однако другая рука колдуньи уже обвилась вокруг шеи, удерживая на месте. Его охватил ужас. Голубоглазый мальчик прикрыл глаза, его накрыло отчаяние, грудь болезненно сжалась, а тело неконтролируемо задрожало. Но острая боль так и не пришла. Он открыл глаза и увидел, что Моргана снова пытается ударить его клинком в щеку, однако ничего не происходило. Нож отскакивал от кожи, будто это было безобидное перо. Моргана снова рассмеялась, но резко затихла и наклонилась ближе к его лицу. — Нет, оружие тебе не повредит, — прошипела она. — И даже магии необходимо несколько недель, чтобы добраться до тебя. — У тебя нет магии, — прошептал ребенок дрожащим голосом. Ведьма сомкнула руку вокруг его горла и начала стягивать его. Конечно, это не произвело никакого эффекта, не с столь сильным щитом, однако намерения Морганы очень сильно напугали бедного мальчика. В конце концов, она отпустила его. — Скоро будет. Но даже когда это случится, я не собираюсь убивать тебя таким образом. Мерлин снова зажмурился, пытаясь отвлечься, например, подумать о своей матери. Он вспомнил, как она пела ему колыбельные, когда он не хотел спать, однако злой голос Морганы прорезал его сознание, превращал приятные воспоминания в нечто темное и страшное. Вдруг женщина встала и взглянула на озеро. — Утопить? — Она пожала плечами. — Можно попробовать. Твой щит должен ведь защитить тебя. Мерлин трус, поэтому мог рассмотреть и такой вариант. — Колдунья улыбнулась и снова присела перед ним на корточки, на этот раз запустив свою руку в его волосы. — Но разве это весело? Две минуты и все будет кончено. — Она обхватила лицо Мерлина. — А если я поступлю именно так, как я хочу… — она улыбнулась, и ее глаза мечтательно закатились вверх, — … то Мерлин будет умирать очень медленно. И Артуру придется смотреть на это, — закончила она. Больше ничего не сказав, колдунья встала и, к большому облегчению Мерлина, отошла от него, не спуская глаз с водопада. Он раздумывал над тем, чтобы попытаться сбежать, однако даже мысль об этом истощала его. И Моргана знала это. Она даже не обернулась, когда чародей попытался подняться на ноги. Мерлин внимательно наблюдал за ней, пытаясь найти признаки того, каким образом она собирается напасть на него. Однако ведьма, казалось, не обращала на него никакого внимания. Она явно не собиралась топить его или пытаться пробить защиту, тогда каков же ее план? Вдруг чародей почувствовал, что лучше знать свою судьбу, поскольку незнание было еще более гнетущим. — Что ты собираешься делать со мной? — прошептал он. Моргана обернулась и одарила пленника взглядом, полным фальшивой нежности. — Я не собираюсь делать ничего, — мягко ответила она. — Я не могу навредить тебе физическим образом. Однако щит Мерлина не рассчитан на защиту от голода и обезвоживания. — Ведьма снова усмехнулась. — Ты знаешь, что человеческий организм не сможет выдержать больше недели без воды? — Она шагнула ближе к нему. — Скажи мне, Мерлин, когда ты в последний раз ел или пил что-либо? Младший маг задумался. Он испытывал голод и ранее в деревне. Урожаи не всегда удавались хорошими, а зимы чаще всего были суровыми. Мерлин хорошо помнил чувство голода, эту боль, которая пожирала его внутренности, помнил, как кружилась голова, и с каким отчаянием смотрела на него мать. Он никогда не хотел бы пережить это снова, ведь это так мучительно больно. Но вода? Ему прежде не доводилось ощущать настоящую жажду. Свое решение мальчик принял в долю секунды. Заставляя свои ноги двигаться быстро, он побежал прямо к озеру, чтобы прыгнуть в него и выпить столько воды, сколько сможет. По крайней мере, это могло дать несколько дополнительных часов ему, а также больше времени королю, чтобы найти его. Но Моргана увидела маневр мальчишки и, когда до озера оставался всего шаг, обхватив его за талию, потащила прочь. Мерлин пытался бороться, но все было бесполезно. Ведьма была права. Они ничего не ел и не пил уже много часов, и его тело было истощено, он слишком устал. С воплем разочарования мальчишка обмяк в ее руках. — Так лучше, — сказала ему Моргана. — Если ты будешь бороться, то просто умрешь быстрее. Это были последние слова, которые услышал чародей, прежде чем истощение поглотило его целиком.

***

Когда Мерлин проснулся, первой его мыслью было то, что он голоден, а второй, что его пленила Моргана. От осознания из его глаз покатились слезы, и волшебник попытался вытереть их, когда обнаружил, что его левая рука обвязана веревкой, которая тянулась вверх и крепилась к металлическому кольцу на стене. Он оглянулся и прищурился в темноте, в следствии чего смог определить, что находится в какой-то темной комнате или пещере. Сидя на полу, мальчик прислонился к стене, его тело ныло от неудобного положения, но расположиться лучше было не на чем. Помещение походило на туннель, расширенный в виде отдельной комнаты. Мерлин услышал журчание воды снизу пещеры и удивился тому, как они могли обойти водопад. Одежда мага отсырела, и он вздрогнул, когда понял, насколько здесь холодно. Оглядевшись снова, он увидел, что помещение освещено несколькими маленькими свечами, расставленными вокруг. Перед чародеем у противоположной стены стоял покосившийся стол, на котором лежало несколько дорогих украшений, амулетов и золотых монет. Справа от него стояло нечто, похожее на соломенный матрас, на котором лежало какое-то тряпье. Мерлин прищурился, глядя в темный угол, чтобы разглядеть там несколько небольших корзинок с… Он сглотнул слюну, которая образовалось в его рту от увиденного зрелища. Там была еда: несколько небольших булочек и немного фруктов - Мерлин почти мог почувствовать ее вкус. Он свирепо взглянул на веревку, которая сковывала его запястья и начал ее пристально разглядывать. Мальчик ненадолго отвлекся, чтобы прислушаться к любым звукам и убедиться в том, что рядом нет Морганы. Стояла полная тишина, и Мерлин понял, что больше никого в пещере нет. Тогда он попытался немного ослабить веревку на руке, но все было бесполезно: она была очень крепкой и лежала неподвижно. Маг подумал, что ведьма использовала магию, чтобы закрепить узлы, и подозревал, что к Моргане начинала возвращаться ее сила. Изменив тактику, мальчик решил царапать веревку ногтями, но от этого у него лишь заболели пальцы. Он даже пытался использовать заклинание, которому его научил Мерлин при их первой встрече. Младший чародей прошептал заученное слово несколько раз, пока небольшое пламя, наконец, не возникло в его ладони. Он не смог сдержать в себе небольшое чувство гордости, наполнившее волшебника, которое быстро сменилось разочарованием при неудачной попытке прожечь веревку. Казалось, она была сделана из металла, поскольку никак не взаимодействовала с пламенем. Со вздохом разочарования Мерлин позволил небольшому огоньку исчезнуть вместе со всеми надеждами на скорое спасение. По крайней мере, сейчас он был совершенно бесполезен.

***

Артур ударил кулаком по столу в своей комнате, а затем облокотился на него и опустил голову, не расслабляя плечи. — Артур, — позвала его Гвен. Ее голос был спокойным, однако королю казалось, что она изо всех сил пытается удержать его таким, и не мог винить ее за это, ведь он на самом деле сейчас был чересчур эмоционален. Да, поступок принца был ужасен, его невозможно было оправдать, но он всего лишь ребенок. В глубине своей души Пендрагон хорошо понимал это, и все же, чем больше он думал о произошедшем, тем сильнее злился на мальчишку. Поездка обратно в Камелот проходила в достаточно напряженной обстановке. Персиваль усадил Мерлина на Зефир, которая, казалось, чувствовала, что ее хозяин чувствует себя не очень хорошо, так как нервно топталась на месте пока ее вместе с остальными лошадьми отвязывали от деревьев. Поскольку чародей в горы Калерона шел пешком, принцу отдельной лошади не досталось. В конце концов, Гвен усадила мальчика на своего коня и выдохнула с разочарованием, которое было направлено на остальных членов группы. Артур полностью игнорировал принца, даже не потрудившись посмотреть в его сторону, и рыцари также не стремились пригласить мальчика на своих лошадей. Артур предполагал, что Персиваль и Элиан также были сердиты и не собирались разыгрывать любезность перед тем человеком, — даже если он ребенок — который столь бессердечно поступил с Мерлином. И поэтому путешествие было долгим и тихим. Артур придерживал поводья Зефир, чтобы иметь возможность постоянно следить за Мерлином. Волшебник побледнел и выглядел очень уставшим, однако мягкого прикосновения и легкого встряхивания его плеча было достаточно для того, чтобы он слабо улыбнулся, глядя на своего короля. Мерлин не пытался что-либо говорить, и, в конце концов, Артур позволил ему уснуть, вместо этого окунаясь в собственные заботы. Правитель знал, что Моргана что-то делает с младшим чародеем, это можно понять по тому, как ухудшалось состояние его друга. Артур не знал, как это происходит, и не хотел думать о том, что будет дальше. Его выводы не приносили никакой ясности или пользы, а вместо этого наводили еще большую тоску. Когда они прибыли в замок, Артур приложил все свои усилия, чтобы проигнорировать существование светловолосого мальчишки, решив оставить его на свою супругу. Персиваль и Элиан отвели Мерлина в его комнату и позвали Гаюса, чтоб ухаживать за ним. Такой перспективе он только был рад: рваные вдохи, бледная кожа и остекленевшие глаза его друга лишь еще больше изводили короля. Вместо этого он отправился на поиски Леона, чтобы узнать, как обстоят дела с организацией поисков. Несколько отрядов уже отъехало, и более десятка готовились к отъезду. У Леона все было под контролем, и поэтому Артуру больше ничего не оставалось, кроме как погрузиться в размышления о событиях этого дня. Король сначала хотел присоединиться к поисковому отряду, но все же хотел узнать больше о том, что происходило с Мерлином. И поскольку единственный человек, который мог бы воссоздать какие-либо идеи по этому поводу, находился без сознания, ему оставалось только ждать. — Артур, — повторила Гвиневра, когда он не обратил на нее внимания. Обычно супруга могла его успокоить: ее мягкость и чувственность рассеивали гнев великого короля, однако на этот раз даже она не могла никоим образом повлиять на Артура. Вместо этого, казалось, его раздражение усилилось в разы. — Что? — бросил он, оборачиваясь к ней лицом. Королева немного опешила от такого тона, но ее потрясение быстро сменилось раздражением, и она прищурилась, глядя на мужа. — Ты должен пойти и поговорить с ним… спокойно, — добавила она после паузы. Однако монарх лишь уверенно покачал головой. — У меня нет времени разговаривать с ним, и, конечно, у меня не хватит терпения разговаривать с ним спокойно. — Он отвернулся от супруги и прошелся по комнате, в порыве эмоций разбрасывая все на своем пути. Что с ним не так? Он никогда не был настолько агрессивен. — Попытайся, — отрезала королева. — Он всего лишь мальчик. — С его поступками он не кажется невинным ребенком. Его деяния злы и опасны! — закричал Артур, бросая на Гвен испепеляющий взгляд. — И я не собираюсь общаться с ним. — Я начинаю сомневаться, какому именно Артуру семь лет. — Она покачала головой, а затем направилась к другой стороне покоев, где располагалась дверь, ведущая в смежную комнату. Когда они поженились, Гвен согласилась на собственные покои, но пользовалась она ими не так часто. Супруги спали в комнате Артура, и здесь были почти все вещи королевы. Однако сейчас Гвиневра проявила особый интерес к этой комнате, поскольку, казалось, их теперешний разговор не имеет никакого смысла. — Будто это я веду себя неразумно! Ты знаешь, что он сделал с Мерлином, он… — Ах, Артур. — Гвен откинула голову назад в отчаянии, а затем обернулась. — Ты только послушай, что ты говоришь. Посмотри, как ты ведешь себя. Неужели ты не понимаешь, что происходит? — спросила она мужа. Вопрос застал его несколько врасплох, и на мгновение король смягчил свой гнев. — О чем ты говоришь? — Тебя беспокоит не то, что сделал он. Артур даже не попытался скрыть свое абсолютное неверие в ее слова. — Не нужно смотреть на меня так, — предупредила Гвен. — Если ты хоть на пару минут прекратишь разбрасываться своим гневом и успокоишься, то поймешь, что я имею в виду. — Не думаю, Гвиневра, что гнев — это какое-то новое чувство для меня, я нередко сержусь. — Да, ты сердишься, но не так, как сейчас. Сейчас ты просто рвешь и мечешь. — Она направилась навстречу к супругу, останавливаясь всего в нескольких шагах от него. Выражение ее лица давало королю понять, что Гвен желает, чтобы он ее внимательно выслушал. Неохотно правитель все же согласился, поскольку его королева редко ошибалась в прошлом. — Я хорошо знаю тебя, Артур: ты ненавидишь несправедливость, и это гневит тебя больше, чем что-либо иное, но также я знаю, что ты всегда находишь способы контролировать свою ярость. Ты можешь сосредоточиться, чтобы принять объективное и разумное решение. Сейчас ты поступаешь совершенно по-другому. Это… — она обвела руками комнату, — … это тот твой гнев, который ты проявлял лишь в нескольких случаях. — Артур нахмурился. — Подумай, — мягко сказала Гвиневра, — когда в последний раз ты терял контроль над своей яростью? — Я… — начал король, намереваясь сказать ей, что не помнит, когда вдруг к нему пришло осознание. Он точно знал, когда в последний раз так злился. Во время отсутствия Мерлина, на протяжении этих шести месяцев. Гвен наверняка увидела осознание на его лице, потому как шагнула вперед и продолжила: — Ты разозлился на Мерлина не из-за того, что он колдун. Ты разозлился потому, что он причинил тебе боль. Этот мальчик ничего не сделал плохого тебе лично, он навредил Мерлину. Так почему же тебя гневит это? Артур опустил голову, не желая отвечать на этот вопрос, но выбора у него не было, а лгать он не мог. Король сел на стул и откинулся на его спинку. Он уже знал ответ, он преследовал его уже в течение нескольких часов. Вздохнув, он взглянул на Гвен. — Я смотрю на него, — начал Артур, но затем запнулся и покачал головой. Королева терпеливо ждала, когда он соберется. — Я смотрю на него, — попытался правитель снова, — и вижу все свои неудачи, от которых так старался избавиться. — Ты теперь повзрослел, — мягко сказала Гвиневра. — Это ничего не меняет. Я вижу в этом мальчишке свои ошибки, которые допустил, предрассудки, из-за которых пострадали сотни людей... Я не могу смотреть на него, не могу говорить с ним, потому что он напоминает мне обо всем, что я сделал неправильно. — Он сжал кулаки, стараясь не думать о том, как принц поступил с Мерлином, но образ был слишком навязчивым. — Артур, — медленно начала Гвен. — Когда ты допускал ошибки, всегда находились люди, которые направляли тебя в нужное русло. Разве есть сейчас лучший человек для этой кандидатуры, чем ты сам? — Нет, — Пендрагон снова покачал головой. — Я не могу. — Артур… — Нет, — повторил он тверже. Любимая женщина взглянула на него с разочарованием. Она ждала от него большего, так же как Артур требовал этого от себя младшего. Она грустно улыбнулась, а затем вышла из покоев в свою отдельную комнату. Король тяжело вздохнул и откинул голову, на этот раз, желая лишиться определенных воспоминаний. То, что он сказал Гвен, было правдой, но не это являлось той причиной, из-за которой Артур не хотел разговаривать с принцем. Он поднялся со стула и начал нервно расхаживать по комнате. До сих пор действия принца вызывали у него не более чем раздражение или изумление. Великий король мог оградиться от глубоко укоренившихся предрассудков мальчика и страшных вещей, которые он сделал… до тех пор, пока тот не упал и не порезал свой локоть. Артур медленно завернул рукав своей рубашки и коснулся локтя, нащупывая небольшую неровность кожи. До тех пор, пока принц не упал, Артур мог спокойно смотреть на этого мальчика, потому что искренне и наивно верил в то, что то, что сейчас происходит с этими двумя мальчиками, не случалось с ним и Мерлином, когда они были детьми. Король убеждал себя в том, что этих событий не было в его жизни, когда ему было семь лет. Как такое могло быть? У него не было никаких воспоминаний и доказательств этого. До тех пор, пока принц не упал. Артур провел пальцем вдоль шершавой кожи на локте. Он плотно закрыл глаза, борясь с подступившими слезами. Этот шрам он случайно обнаружил у себя в семь лет. Артур не помнил, откуда он достался ему, не помнил, чтобы когда-либо повреждал локоть. До тех пор, пока принц не упал. Именно поэтому он не мог разговаривать с ним, и сам мальчик здесь был ни причем. Артур направился к зеркалу и взглянул в него. Впервые за долгое время он не увидел в своем отражении короля, которым хотел бы быть.