Прошлое и настоящее

Как только Артур сел за свой стол и достал чистый свиток, он почувствовал себя глупо. Разве это было не исконно женское занятие? Переносить свои мысли и воспоминания на бумагу? Сам Артур никогда не делал ничего подобного. Конечно, он писал речи для выступлений, но у Мерлина они все равно получались куда более красноречивыми и складными. Король не понимал, как ему удается сочинять их так грамотно и хорошо. Это была одна из немногих вещей, из-за которых он на самом деле завидовал своему слуге. Раньше, когда Артур еще не знал о пророчестве, связанном с его другом, он так же завидовал ему еще и потому, что на плечах Мерлина не лежал такой груз ответственности как на короле Камелота. Он не раз говорил Мерлину, что тот не может знать, каково это жить по заранее намеченному пути, когда тебе не оставили никакого выбора в твоей судьбе? Пендрагон невольно вздрагивал, когда теперь вспоминал о былых временах. Тогда Мерлин не мог сказать ему, что на самом деле боролся с тем же бременем. Он просто предлагал Артуру слова утешения, в которых тот отчаянно нуждался, чтобы хоть немного снять напряжение и сделать вид, что ситуация не так безнадежна, как казалось на первый взгляд. И все же Артур никогда не сомневался в том, что Мерлин прекрасно понимал, что он чувствует на самом деле. Было так много вещей, о которых Артур так и не удосужился спросить своего друга, как только принял его магию, не задумывались над тем, насколько странно и нелепо выглядят их отношения со стороны. Тем не менее это была дружба. По какой-то весьма странной причине королю был нужен Мерлин, и, представляя свою жизнь без него, он невольно впадал в ужас. Именно поэтому он был намерен сохранить события того важного дня и выводы, которые сделал для себя и которые кардинально изменили его будущее. Поэтому он собирался сидеть здесь и записывать все до мелочей, что мог припомнить с того момента, как Мерлин вернулся в Камелот. Артур не мог себе позволить отвернуться от этого человека снова, и если его воспоминания сейчас были крайне хрупкими и непостоянными, он увековечит их чернилами. Он не знал с чего начать и поэтому стал рассказывать обо всем издалека, с тех времен, когда он еще относился к Мерлину как врагу и изгнал его из Камелота. Король подробно описывал все свои чувства честно и открыто, чтобы убедиться в том, что в будущем сможет поверить в правдивость этих каракулей, поверить в то, что это написал именно он. Некоторые отраженные на бумаге вещи знал только он сам, даже Гвиневре Артур не мог признаться в том, о чем ведал чистому листу пергамента, постепенно заполняя его все новыми и новыми строками. Справившись с этим, Артур стал заново переживать те роковые моменты на крыше замка. Он хорошо помнил их. Несмотря на то, что он редко думал о тех временах, эти воспоминания были едва ли не самыми яркими в его жизни. А как же может быть иначе, если они кардинально изменили все, что знал Артур о себе и магии? Зубчатая крыша замка, на которую они сейчас поднимались по ступенькам, была их последним шансом. Многие солдаты были высланы из города на поиски Мерлина, а те, что остались, приходили в ужас от черной тени, которая медленно опутывала их. Артур никого не просил идти с ним. Он вполне был готов встретиться с врагом в одиночку и храбро умереть, сражаясь за свое королевство. Они уже испробовали все возможное, чтобы уничтожить врага, но оружие было абсолютно бесполезно против него. Впереди его ждал последний бой. На победу не было никаких шансов, но если он умрет, то как истинный король, который до последнего боролся за свой народ. Артур пожелал бы, чтобы все остальные убежали прочь, подальше от Камелота, но самые преданные рыцари, которые и сделали его королем, были готовы остаться с ним до последнего. Артур печально попрощался с Гвиневрой. В его голове все еще эхом отдавались ее отчаянные крики отрицания, когда королеву оттаскивали подальше от супруга. Пендрагон не хотел, чтобы она тоже погибла, он больше всего на свете желал того, чтобы выжила хотя бы она. И поэтому он отдал приказ. Несколько солдат во главе с Гаюсом увели ее прочь. Позже лекарь рассказал, что замок покинули даже некоторые рыцари. Артур хотел корить их за это, но слишком хорошо понимал, слишком хорошо помнил влияние черной тени. Как только Гвен увели, король и его верные рыцари начали пробираться по коридорам замка наверх. Страшное существо темной магии как предполагал Артур, что низко нависло над городом, словно черное облако, не пропускало сквозь себя даже лучи солнца и постепенно сгущалось, собираясь в единое целое. Пендрагон не мог описать, что именно видел и ощущал в тот момент, единственным очевидным чувством, которое отразилось в его разуме, было абсолютное отчаяние. Отчаяние в наиболее ощутимой и разрушительной форме. Артур чувствовал, как тьма медленно сжимает его сердце в тиски, и он впервые в жизни возжаждал смерти. Никогда прежде великий король не испытывал ничего подобного, даже в наиболее роковые и безнадежные моменты своей жизни, но тогда, стоя на вершине своего замка, он в полной мере прочувствовал на себе эту подавляющую силу и страшное зло очага темной магии, которая нависла над его головой. Артур хотел умереть, чтобы никогда больше не видеть и не переживать это снова. Он знал, что его рыцари ощущают то же самое, он чувствовал это в каждом их неуверенном движении и судорожном вздохе. Он поднял меч, но оружие задрожало в его руке. Это была еще одна вещь, которая никогда не происходила с Артуром. Меч всегда являлся продолжением его самого, и это знание придавало королю наибольшую уверенность. Он никогда не ощущал себя настолько неуверенно с мечом в руке, но дрожащий в руке клинок предавал своего владельца. И не страх являлся тому причиной, хотя Артур в тот момент бы напуган больше, чем когда-либо в жизни. Нет, это был не страх. Это была внутренняя борьба, которая овладела правителем. Борьба между его инстинктами: сдаться, смириться со своей судьбой - и разумом: стоять до конца. Король перевел взгляд со своего меча на тьму перед собой. Он посмотрел на нее с той же яростью, которая стала его постоянным спутником с тех пор как Мерлин ушел. Также Артура пронзила знакомая неопределенность в том, что он должен делать, подобно тому моменту, когда он осознал, кем на самом деле является его друг, и как он предал Артура и весь Камелот вместе с ним. На одно мгновение Пендрагон даже подумал, что, возможно, — только возможно — эту тень вызвал Мерлин, чтобы уничтожить их всех. Но даже вместе со всем своим гневом, направленным на человека, который был для него ближайшим другом, Артур при всем желании не мог приравнять тьму над своей головой к Мерлину, который стоял плечом к плечу с ним все эти годы. Это одновременно потрясло монарха и разозлило его еще больше. Он полагал, что Мерлин больше не относится к тем людям, которых можно рассматривать с хорошей стороны. Но, конечно же, когда Артур смотрел на всю эту магическую силу, которая собиралась уничтожить его, и сравнивал его с властью, которой обладал Мерлин, он видел разницу. Разум спешно обрабатывал эти знания, путая мысли, заставляя короля переосмыслить все то, что он когда-либо знал, и Артур разгневался еще больше. Он выпустил вопль разочарования, отчаяния и ненависти, после чего поднял свой меч выше, направляя его на мерзкое существо. Тьма начала резко мерцать, будто насмехаясь над жалкими попытками атаки. Но это быстро прекратилось. Одна длинная темная ветвь, казалось, отделилась от основной массы и начала раскручиваться в воздухе до тех пор, пока не образовала из себя подобие меча, который выглядел как обычный клинок, только был в тысячи раз больше, чем собственное оружие Артура. Ветвь, напоминающая руку, оттянулась назад, приготавливаясь к нападению, и король выставил вперед свой щит. Он знал, что это бесполезно, словно защищаться от дракона листом пергамента, но ему было все равно. Всю свою жизнь он учился бороться и побеждал любые опасности. Так будет и при его смерти. Он погибнет как воин. Артур наблюдал за тем, как черная рука с огромным мечем несется прямо к нему быстрее ветра, одновременно ощущая, как растет его отчаяние, как гнев и сожаление опутывают грудь. Чья-то фигура вдруг отделилась от сплошной тени, заполняющей пространство вокруг, и Артур понял, что она направляется прямо к нему. Король открыл рот, чтобы что-то крикнуть, когда увидел, что это человек, который теперь бросился между ним и смертельным ударом, который предназначался Артуру. Монарх приготовился к тому, что тело человека сейчас упадет прямо на него от, безусловно, мощной силы удара, но этого не произошло. Незнакомец твердо стоял на ногах, раскинув руки в стороны, его спина изгибалась, а лицо было поднято к небу. Человек начал излучать из себя свет, который полностью обволакивал его тело. А затем раздался крик, вырвавшийся из горла незнакомца, он был настолько пронзительным, что вызвал у Артура слезы отчаяния. Причин столь необычной реакции короля было две: в первую очередь этот крик был похож на вопли раненного существа, которое умирало в жестоких мучениях. А во-вторых, Артур сразу узнал голос. Даже если он звучал очень искаженно и вымученно, правитель хорошо знал человека, которому он принадлежал. Мерлин. Артур стоял позади Мерлина, который с криком буквально распадался на его глазах. Он попытался вспомнить, почему изгнал Мерлина, вспомнить, что использование магии запрещено законом Камелота, и что Мерлин лгал ему, предавая в течение многих лет. Однако в тот момент Пендрагон мог осознать лишь то, что не выносил мысли о столь немыслимой мучительной боли человека, который был для него близким другом долгие годы. Не имело значения, что он сделал, что мог сделать и сколько лгал на протяжении последних лет. Все, что было важно, - это то, что в какой-то момент своей жизни Артур доверял ему больше, чем кому-либо в этом мире, прислушивался к его советам внимательнее всего, и знал, что именно Мерлин является его самым верным другом, которого когда-либо имел король. И он страдал, он умирал в нескольких шагах от Артура, и Пендрагон… ничего не мог сделать для того, чтобы помочь ему. Казалось, крик продолжался вечность. Если он прекращался, то только для того, что Мерлин вдохнул в легкие воздух, прежде чем все начиналось сначала. Артур чувствовал, что его внутренности скручиваются в тугой узел, в то время как в горле начало саднить. Он желал прикрыть руками уши, чтобы не слышать ничего из этого, но не мог. Все, что он действительно мог, — сделать на несколько шагов вперед, чтобы иметь возможность взглянуть в лицо Мерлину. Так монарху открылось лицо человека, с которым он разделял наиболее важные события своей жизни, в том числе и то, чем жил в данный момент. Мерлин вернулся. Откуда вернулся? Где он был? Каким образом он скрывался от поисковых патрулей короля? И почему вернулся? Но Артур и так знал ответ, знал с того момента, как только узнал в тощей фигуре своего старого друга. Мерлин вернулся, чтобы спасти Камелот. Чтобы спасти Артура. Как всегда. Артур был вынужден сделать шаг назад, когда щит вокруг колдуна стал еще ярче. А затем медленно, но грациозно он стал расширяться. Переливы света и бледные отблески начали скручиваться между собой, формируя своеобразную структуру, которая, казалось, удерживала свет внутри себя и укреплялась, одновременно растягиваясь и прорезая ночную тьму. Это было одно из самых красивых и захватывающих зрелищ, которые когда-либо видел Артур. Как только щит начал расширяться Мерлин перестал кричать. Тем не менее, Артур почувствовал новую волну тошноты, как только взглянул в лицо колдуна и увидел, что его боль в любом случае не утихла. Она все еще была внутри него, однако теперь чародею, очевидно, была необходима полная концентрация, — это можно было почесть по его лицу — и он не мог тратить силы на вопли. Но хрупкое тело в любом случае выдавало его страдания, и вскоре оно начало сильно содрогаться. Что бы ни делал Мерлин, это, казалось, задевало каждую клетку его организма. Опять-таки все, что мог делать Артур, — это смотреть. На другой стороне крыши рыцари точно также наблюдали за происходящим. Щит продолжал расширяться, но теперь король смог заметить, что именно он формировал из себя. Узоры больше не казались случайными, и цвета смешивались друг с другом совсем не произвольно. Артур ахнул в изумлении, когда начал признавать самого Мерлина в этом щите, отталкивающем собой густую тьму. Он не мог точно описать или объяснить это, но казалось, будто все элементы солнечного щита, которые отстраняли ее вперед, содействуя друг с другом, являлись в той или иной степени частью Мерлина. Каждый узор и изгиб в голове Артура ассоциировался именно с ним. Каждая часть щита составляла единое целое с колдуном и была крепко с ним взаимосвязана. Изумление и восхищение короля вскоре рассеялось, когда он начал размышлять, что это могло значить. Он снова взглянул на Мерлина, лицо которого разгладилось, а тело перестало дрожать. Он держался совершенно неподвижно и был спокоен, что очень сильно взволновало Артура. Глубокое беспокойство укоренилось в его желудке и начинало перетекать в осязаемый страх. Он снова окинул взглядом волшебный щит и понял все в одно мгновение. Мерлин не просто был взаимосвязан со щитом, он являлся им. Он образовал его из своего разума, души, сил, - того, чем он являлся, создав из себя живой щит. — Нет, — прошептал Артур. Никто не мог слышать короля, кроме него самого, и он удивился тому, что вышло из его уст. Потому что когда дело доходило до главного, мелочи не имели значения. Не имела значения его ненависть, замешательство и чувство предательства, была лишь одна истина, которую Артур держал в руках, не осознавая этого. Он терял Мерлина, и мысль о его смерти была невыносима. Но он пришел сюда именно для этого. Это Артур видел сейчас очень хорошо, и ругал себя за то, что не осознал этого сразу, как только Мерлин бросился между ним и призрачной темной рукой с огромным мечом. Мерлин вернулся, чтобы умереть. Он вернулся, чтобы принести себя в жертву… снова. Сколько раз он делал это раньше? Сколько раз он рисковал своей жизнью, чтобы спасти остальных? Сколько раз он доказывал, что предан Артуру и только ему одному? Последние шесть месяцев его правления промчались в голове Пендрагона всего за несколько мгновений. Он наблюдал за своими действиями со смесью недоверия и отвращения. Как он мог так поступить с Мерлином, независимо от его магии? Как Артур мог так отчаянно желать выследить и уничтожить такого человека, как он? Мерлина, который никогда никому не причинял вреда. Мерлина, который позволил Артуру так ужасно обращаться с ним на протяжении многих лет. Мерлина, который никогда не делал ничего для себя, только для других, только чтобы помочь другим людям. Как можно было приравнивать такого человека к злым колдунам и магам, с которыми сталкивался Артур на протяжении своей жизни? Как король мог быть настолько слеп, чтобы не увидеть того, что Мерлин скрывал от него все эти годы. Но он понимал, что так было нужно. Не только для Мерлина, но и для него самого. Что сказал колдун, перед тем как исчезнуть? «Я не смогу защитить тебя, если буду мертв». Это было так похоже на Мерлина. Он постоянно стремился к тому, чтобы защищать и оберегать кого-то. Всегда. Артур улыбнулся, лишь на секунду, когда понял насколько ошибся. Мерлин никогда не желал ему зла или даже чего-то плохого в той или иной степени. Он всего лишь хотел его защитить. Улыбка исчезла, так и не образовавшись до конца. Король слишком поздно осознал это. А сейчас Мерлин пытался защитить его в последний раз. Артур почувствовал, как глубокое сожаление просачивается через новое откровение. Было слишком поздно. Слишком поздно. Теперь он ничего не мог сделать. Мерлин запустил необратимый ход событий, когда ступил на крышу. Ход событий, за которым правитель Камелота мог лишь наблюдать со стороны со щемящей сердце грустью и отчаянием. Больше не оставалось ничего. В этот момент Артур решил: что бы ни случилось, он будет рядом с Мерлином. Независимо от результата. Так раньше было всегда, когда они жили своей жизнью как господин и слуга, как король и его спутник. Как друзья. Король сжал руки в кулаки. Он отверг Мерлина. Сейчас Артур понимал это так хорошо как никогда. Он подвел его. Мерлин ни разу его не подводил, ни разу не отказывался от Артура, не бросал его даже в самых тяжелых жизненных ситуациях. Мерлин всегда был рядом, несмотря на все его недостатки, — а их было много — и помогал Пендрагону преодолеть в себе неуверенность и слабость. Мерлин все сносил молча. И Артур подвел его, вынудил бежать, охотился на него. К сожалению, вскоре присоединился еще и стыд, и на несколько секунд он с головой увяз в этом болоте, прежде чем снова сосредоточиться на Мерлине. Он будет рядом со своим другом. Даже если теперь слишком поздно, даже если Мерлин не будет знать о его присутствии. Артур в любом случае останется с ним. Он подошел ближе к волшебнику — или, по крайней мере, к его оболочке, монарх не мог быть уверен в том, есть ли внутри этого тела сейчас душа Мерлина — и остался там. Он не смел разговаривать с ним, опасаясь того, как это могло повлиять на все происходящее, но Артур подошел к нему так близко, как только мог. Он прикрыл глаза от резкого света щита. Он был настолько ярким, что вся крыша замка, казалось, освещалась полуденным летним солнцем. Но при всей ее яркости Артур не мог не заметить, что тьма также не меркнет. Напротив, казалось, что, она снова сгущается за пределами щита и через несколько секунд поддается вперед, сгибая его своим давлением. Световой барьер вздрогнул и отступил, в то время как его ветви пытаются заново слиться с телом Мерлина, восстанавливая разорванные связи. Внезапно тело волшебника сделало глубокий вдох, а затем попятилось назад на несколько шагов с Артуром рядом с ним. Потом Мерлин признается ему, что он не полностью больше являлся щитом, тьма каким-то образом заставила его снова вернуться в свое тело. Он был слишком слаб. Мысль заполнила разум Артуром еще до явных признаков этого на тощем теле Мерлина. Он снова задрожал, а его лицо исказилось от боли. Тьма начала нарастать вокруг щита, сжимая его, тем самым поглощая собой свет. — На помощь. Слова вышли так тихо и с такой сдержанностью, что Артур едва услышал их, но звучание знакомого голоса сразу привлекло внимание короля, и он тщательно вслушался в его мольбу. Другим вопросом было то, как выполнить эту просьбу. Король лихорадочно огляделся вокруг себя, чтобы определить способ помочь Мерлину, но найти или придумать ничего не мог. — На помощь, — повторил маг снова, хотя слова были произнесены так же тихо, но более напряженно, и Артур как никогда прежде ощутил собственную беспомощность. — Я не знаю как, — ответил он так же тихо. Лицо Мерлина слегка разгладилось, лишь на мгновение, прежде чем он снова попытался сконцентрироваться. Казалось, у него появились силы, и Мерлин попытался одержать верх в очередной раз, но тьма была слишком сильной и быстро охватывала собой все, что осталось от щита. Почти весь свет исчез, над крышей нависли сумерки. Артур увидел приближение конца, как только все погасло. Он взглянул на Мерлина, но его глаза закрылись, а черты лица стали каменными. Он старался сосредоточиться, чтобы иметь возможность противостоять мраку, который не думал сдаваться. Артур снова сжал кулаки. Они проиграют в этой битве, и король никогда не сможет сказать Мерлину, что был не прав. Никогда за свою жизнь он не желал признавать свою неправоту и менее всего Мерлину, но теперь перед лицом смерти Пендрагон был полон отчаянного желания поговорить со своим другом еще раз, чтобы признать свои ошибки. Просить у него прощения, сказать, что он все понял и осознал, понял, что Мерлин пытался только защитить его и весь Камелот на протяжении многих лет. Погрузившись в собственные раздумья, Артур не заметил, как распахнулась соседняя дверь. Несколькими секундами позже, обернувшись, он заметил других людей, которые быстро приближались к волшебнику. Их были десятки. Но король узнал только одного — Гаюса. Остальные выглядели как обычные люди: крестьяне, городские рабочие. Артур был почти уверен в том, что они являются гражданами Камелота. Что они делали? Артур нахмурился, но его лицо вскоре наполнила паника, когда он увидел, что все они протянули руки и дотронулись до Мерлина. Король открыл было рот, чтобы предупредить их об опасности, но они уже вошли в контакт. Артур хотел спросить, что они делают, но секундой позже ответ пришел сам собой, когда он увидел, что глаза каждого их присутствующих приобрели золотой цвет. Они использовали магию. На крыше его замка стояли около тридцати или сорока людей, и колдовали, в том числе и его придворный лекарь. Артур замер, не в силах что-либо сказать, даже при всем желании. Былое негодование и ненависть начали незаметно подкрадываться сзади. Но Пендрагон сердито отмел их в сторону в собственной внутренней борьбе. Как столько магов могло проживать в Камелоте, как они могли остаться здесь, когда половина города бежала? По его спине пробежали мурашки. Артур махнул головой. Они пытались помочь, они пришли на помощь к Мерлину. «На помощь». Артур недоверчиво покачал головой. Мерлин звал их. Не Артура. Он искал кого-то, чтобы помочь ему закончить начатое. И они пришли. Они пришли, несмотря на то, что здесь на крыше стоял король, который яростно ненавидел магию, несмотря на то, что они рисковали казнью, придя на помощь к Мерлину. Мгновенно Артур принял решение. Он отвел взгляд от собравшихся людей, даже не пытаясь запомнить их лица. Таким образом, он не будет иметь оснований наказать их, поскольку даже не вспомнит, кто именно это был. Вместо этого он сосредоточился на Мерлине. Щит, который прежде стремительно тускнел, снова начинал насыщаться светом. Изгибающиеся лучи опутывали руки людей, собравшихся вокруг него. Они начинали также излучать подобный свет. Он был далеко не таким ярким как у Мерлина, но своей силой он укреплял щит и увеличивал его интенсивность и размер. Вскоре он стал еще ярче, чем был прежде. Они делились своей силой с Мерлином. Король это понял. Через несколько минут подозрения Артура подтвердились. Щит увеличился, и тьма вынуждена была отступить. Однако даже с дополнительной силой Мерлин, казалось, не мог уничтожить ее, и тьма продолжала кружиться вокруг только сейчас еще более отчаянно, чем раньше. Какая-то вершина была достигнута, но этого не достаточно. Артур снова взглянул на Мерлина, на оболочку своего друга, который снова стал олицетворением щита. Прогресс был заметен. Люди позади колдуна, казалось, чувствовали это, и поэтому стали напрягаться, лица выдавали их абсолютную сосредоточенность. Что-то происходило, Артур не был уверен, что именно, и не мог выдвигать любые предположения. Воздух вокруг них будто был наполнен этой магией, этим светом. Король в шоке осознал, что чувствует это. Какой же властью обладал Мерлин, что даже Артур мог чувствовать, как его волшебной силой насыщается воздух? В следующий миг произошли две вещи одновременно. В совокупности с людьми вокруг него у Мерлина вдруг перехватило дыхание, и он отшатнулся от них, разрывая связь. В то же мгновение узкие ветви света вырвались вперед, чтобы присоединиться к щиту. Мерлин сделал несколько шагов назад, протягивая вперед руки, будто руководя щитом. А затем… свет. Артур инстинктивно прикрыл глаза от ослепительной вспышки, которой взорвался щит. Она была настолько резкой, что даже с глазами, прикрытыми руками, король ощутил болезненное жжение. Воздух вокруг содрогнулся. Что происходит? Игнорируя боль, он открыл глаза и попытался увидеть что-то вокруг себя. Свет над ними все еще мчался вперед, разливаясь вокруг и окрашивая небо в белый свет. Тьма исчезала, как только он прикасался к ней, она испарялась, бесследно растворяясь в воздухе. Каждое воздействие между тьмой и светом сопровождалось мерцающей рябью. От него же содрогался весь мир. Артур заставил себя держать глаза открытыми. Он почувствовал как отчаяние, которое так сильно тяготило грудь короля, начинало исчезать как тьма в небе, целиком поглощенная ярким светом. Финальная вспышка и свет отстранился, возвращаясь обратно в направлении Мерлина, после чего погас полностью. В течение нескольких секунд правитель не видел ничего, кроме ярких бликов в глазах, прежде чем его зрение, наконец, восстановилось, и он увидел зубчатую крышу, а вокруг — прохладную осень. Небо над ними было усеяно звездами. Люди, стоящие неподалеку еще пару минут назад, исчезли за дверьми замка. Рыцари пытались также разглядеть что-либо вокруг после яркого света, а Гаюс стоял на коленях на полу, опустив голову рядом с… — Мерлин! — Имя вырвалось из его горла, как только Артур увидел, что волшебник неподвижно лежит на земле. В какой-то момент за последние несколько минут, король неосознанно отступил от Мерлина и интенсивного света, который он излучал, и теперь шагнул вперед, прежде чем упасть на колени рядом с магом. Он выглядел бледным, слишком бледным, даже для Мерлина. — Гаюс? — спросил Артур, не в силах скрыть страх в голосе. Он знал, что рыцари подошли ближе, но не признавал их. Вместо этого король наблюдал за тем, как старый лекарь протягивает руку к горлу Мерлина и мягко дотрагивается до него. Казалось, прошли часы, прежде чем Гаюс поднял голову и слегка кивнул. Пендрагон выдохнул в облегчении. — Мерлин, — пытался он, касаясь его плеча и нежно сжимая его. — Сир, — начал врач, — он очень слаб. Может быть, он слишком слаб, слишком… — старик сорвался, и Артур увидел глубокую печаль в его глазах. — Мерлин, — попытался он снова. — Сир, он не ответит. — Он ответит мне, — сурово сказал король Гаюсу, не имея возможности управлять своим голосом. — Мерлин. Я приказываю тебе открыть глаза и посмотреть на меня, — твердо сказал он как прежде, когда его слуга делал нечто раздражающее. Прошло еще некоторое время, но Артур продолжал ждать. Что-то подсказывало ему, что он должен убедиться в том, что Мерлин ответит ему. Потому что если этого не произойдет, у Артура складывалось ужасное предчувствие того, что больше у них не возникнет возможности поговорить. — Сир, возможно… — начал один из рыцарей, но монарх оборвал его. — Нет. Рыцари замолкли на несколько секунд, минут или часов, Артур не знал. Кто-то укрыл своим плащом волшебника и удобнее уместил его на полу, но король продолжал ждать, стоя неподалеку. Он умел ждать Мерлина, тот никогда ничего не делал вовремя или с какой-либо поспешностью. До тех пор, пока не бросился между Артуром и тьмой, которая могла его убить. Медленно король подошел ближе к чародею и присел рядом. Другие, казалось, восприняли это как сигнал к тому, чтобы отойти подальше. Когда они практически оказались наедине, Артур обнаружил, что его рука скользит вверх, чтобы коснуться плеча своего друга. Он наклонился и снова встал на колени, чтобы вновь заговорить с Мерлином вне пределов слышимости остальных. — Мерлин, — начал Артур. — Спасибо тебе за то, что ты спас мою жизнь. Прости меня за ту боль, которую я причинил тебе. — Он сделал глубокий вдох. — Теперь я знаю, что был не прав. Пожалуйста, проснись, мой друг. Он поднял голову, чтобы взглянуть в лицо Мерлина, и медленно, так медленно, что Артур испугался, что ему это только кажется, глаза чародея начали открываться. Король почувствовал, как на его лице формируется улыбка, когда Мерлин несколько раз моргнул, а затем сосредоточился на его лице. — Я прощаю тебя… мой друг, — прошептал он. Артур отложил перо в сторону. У него болели глаза и рука. Король еще раз спешно пробежался взглядом по свежим строкам. Последние слова Мерлина эхом отдались в его голове. Артур поднял руку и потер лицо. Он не был удивлен, когда обнаружил, что на его щеках остались влажные следы от слез.