Прошлое и настоящее

Артур был зол. Нет, это было сказано чересчур мягко. На самом деле он был просто разъярен, взбешен, вне себя от гнева. Да, Мерлин наверняка был прав, когда попросил принца помочь ему. Да, теперь дело должно пойти куда быстрее, благодаря присутствию здесь мальчика. Но тем не менее Мерлин продолжал легкомысленно ослушиваться его приказов, а в этом и заключалась основная причина ярости монарха. Он был королем, которого отказывались слушать подданные. Возможно гнев Артура был бы более сдержанным, если бы он смог верхом отправиться на поляну, но, конечно, Мерлин и тут заранее предусмотрел его действия. Как король не пытался оседлать лошадей в конюшне, ни одна из них не двигалась с места. Рыцарям их скакуны также отказывались подчиняться. Если их собирались использовать для того, чтобы ехать вслед за Мерлином, они просто намертво застывали на месте. С несколькими конями, которых отправили для других целей в противоположную сторону проблем не возникало, но любой из них отказывался даже поворачивать голову в сторону поляны. Поэтому теперь после многочасовой ходьбы пешком в одиночку, потому что так было быстрее, Артур наконец добрался до нужного места, чтобы увидеть Мерлина. Тот, положив руку на плечо светловолосого мальчишки, выглядел так будто на самом деле гордился им. Король увидел, как взгляд принца скользнул в его сторону и через пару секунд к нему обернулся и сам Мерлин. Чародей заметно побледнел, в то время как на лице Артура не дрогнула ни одна мышца, когда он властным яростным взглядом впивался в голубые глаза своему непокорному другу. Мерлин выпрямился и сделал несколько неуверенных шагов навстречу Пендрагону. Элиан также слегка сдвинулся в его сторону, хотя король не обратил на него никакого внимания. — Артур… — примирительным тоном начал Мерлин в заранее безнадежной попытке хоть немного успокоить его. — Скажи мне, Мерлин, — ответил великий правитель, стремительно повышая свой голос, наполненный негодованием и чистой яростью, — какой, черт возьми, толк в том, что я король, если ты ослушиваешься моих прямых приказов? — Он сжал кулаки, достаточно готовые для того, чтобы проломить Мерлину голову, но не мог заставить себя сделать это. Его друг выглядел слишком хрупким и жалким. Вместо этого Артур сильно толкнул мага, заставляя его отшагнуть назад. На лице Мерлина возникло удивление, и его можно было понять. Да, Артур прежде издевался над ним на тренировках, толкал, пинал, бил по причине и без, но каждый раз лишь ради баловства. Никогда он не делал это со всей серьезностью, с намерением причинить боль. — Артур… — попытался Эмрис снова, казалось, даже не зная, куда дальше вести со своим оправданием. — Ты можешь быть придворным колдуном, Мерлин. Можешь быть членом королевского двора, одним из моих советников и, вероятно, наиболее влиятельным человеком в Камелоте после меня и Гвиневры, но ты в любом случае должен нести ответственность за свои поступки. У тебя нет стоящих оправданий для того, чтобы открыто идти против моей воли! — Я пытаюсь вернуть все на свои места, — утверждал повелитель драконов. — Для этого мне была необходима помощь принца. — Нет, это не совсем так. Ты мне сказал, что это просто ускорило бы весь процесс. Тебе он не был нужен, ты прекрасно справился бы и без него! — Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, хотя этого было недостаточно, чтобы успокоить короля. Воспоминания о событиях на зубчатой крыше все еще были свежи в его памяти, и он отчаянно злился на самого себя за то, как реагировал сейчас, хотя полностью восстановить самоконтроль уже был не в силах. — Прости меня, — попытался Мерлин, и Артур видел, что он говорит это искренне. Такой крайней реакции он не ожидал. Да и с чего бы это? В прошлом едва королю стоило поднять голос, как Мерлин попросту отказывался его слушать. — Ты извиняешься? Как это здорово, Мерлин. Ты просто сожалеешь о своих поступках для того, чтобы в следующий раз сделать точно так же. В таком случае я тебе скажу, что отныне ты можешь принимать решения самостоятельно, а я просто буду соглашаться со всем, что ты говоришь. — Он отвернулся от чародея, настроенный на то, чтобы отправиться обратно в лес. — Так будет проще, — пробормотал придворный маг. Артур снова сжал кулаки с руками по швам и качнулся на месте, с трудом удерживая в себе эмоции. На этот раз Мерлин сделал еще несколько более уверенных шагов к нему, но король все еще не мог найти в себе сил ударить его: это было все равно, что пнуть беззащитного щенка. — Просто ответь мне, — вместо этого сказал правитель, — почему ты не можешь делать то, что я говорю, как все остальные? Мерлин вздохнул и покачал головой. Это лишь еще больше взбесило Артура. — Ты и сам знаешь причину. Я просто не такой как другие. Я не просто твой придворный маг, советник или кто-либо еще, не совсем. Это второстепенные роли, которые не имеют большого значения. — Он пожал плечами.— Я твой друг, Артур, и это значит, что я не всегда буду выполнять твои приказы или просьбы. Да, я делал, делаю и буду делать только то, что считаю лучшим для тебя, независимо от того устраивает это тебя или нет. — Я не просил от тебя многого, только чтобы он остался в подземелье, — тихо сказал король. — Ты бросил его туда в порыве гнева. — Потому что я не могу доверять ему. — За Мерлином принц неуютно сместился на месте, однако выражение его лица не выдавало ни обиды, ни раздражения, лишь чувство вины. Старший Артур в очередной раз проигнорировал мальчишку: это ничего не значило. — Но ты здесь не прав, — не отступал чародей. — Мерлин, — прошипел монарх. — Да, — ответил тот более твердо. — Подумай об этом, подумай о себе. Что ты делаешь, когда допускаешь ошибку? Что ты делаешь, когда понимаешь, что был не прав? Артур не ответил, ему не нравилось направление, в которое свернул их разговор. Однако Мерлин очевидно не собирался оставлять его и продолжал, даже не дожидаясь ответа. — Ты признаешь свои ошибки, учишься на них, пытаешь понять, почему оказался неправ. Он делает то же самое, — сказал Мерлин, указывая на светловолосого мальчика, который все еще частично был скрыт за его спиной. — Он был со мной весь день и наблюдал за тем, как я колдовал. Он даже позволил мне использовать магию на себе. Ты же помнишь, насколько бурно отреагировал сам, когда испытал это в первый раз? Да, Артур хорошо помнил это. Он помнил, как Мерлин впервые использовал на нем свою исцеляющую магию с полным осознанием этой второй стороной. Тогда он получил довольно серьезную рану в процессе спланированного покушения на правителя во время его выступления, касающегося снятии запрета на магию в королевстве. Новые законы вызвали бурю противоречивых эмоций и неоднозначную реакцию граждан Камелота. Ведь были и те, кто ненавидел магию так же, как и отец Артура. Нож был брошен в него человеком, мгновенно убитым после этого одним из рыцарей круглого стола. Мерлин мгновенно подскочил к королю, извиняясь за недостаток бдительности. Это случилось чуть позднее после того, как он начал оправляться от битвы с темной магией, и его реакция была крайне замедленной. Даже если и так, чародею все же удалось оттолкнуть Артура в сторону в последний момент, но этого было недостаточно, чтобы спасти короля от лезвия клинка, которое глубоко впилось в его плечо. Артур тогда знал, что даже если нож был далек от его сердца, он определенно задел жизненно важные сосуды. Кровь была повсюду. — Мне необходимо исцелить эту рану, Артур, — сказал Мерлин, в то время как другие рыцари метались в ожидании новых угроз. — Нет, — утверждал король в ужасе от этой мысли, но колдун уже поднял его рубаху, предварительно развязав и осторожно сняв кольчугу, которая против острого клинка оказалась совершенно бесполезной. Должно быть? оружие было хорошо обработано, если столь легко прорубило качественное обмундирование. — Мерлин, нет, пожалуйста. — Артур зашипел от боли, когда чародей приготовился вытащить нож. Он слабо обхватил рукой тонкое запястье своего друга, призывая и почти умоляя его остановиться. — Артур, — тихо сказал волшебник, понимание затронуло каждую черту его лица. — Я знаю, ты пытаешься взглянуть на магию с хорошей стороны, и понимаю, что это сложно, но я не могу дать тебе больше времени, чтобы самостоятельно смириться с этим. — Просто позови Гаюса, — прошептал король в стремлении обойти неизбежное, чтобы исследовать колдовство пока только в теории. — Сейчас не время. Если я не сделаю этого, ты будешь истекать кровью до смерти. — Мерлин… — Давай, Артур, это же я. Я не сделаю тебе плохо. Король не кивнул, но и спорить также не стал. Все, что он мог сделать, это встретиться взглядом с Мерлином и изо всех оставшихся сил сжать руку своего друга. Мерлин улыбнулся ему, прежде чем полностью сосредоточиться на ране. Он осторожно вытащил нож, вынуждая Артура кричать в агонии, до боли сжимая его запястье. В то же мгновение Эмрис начал колдовать. Король старался не отрывать от него взгляда, но когда глаза Мерлина засветились, должен был прикрыть свои. Он пытался не думать о том, что происходит, но когда боль стала ослабевать, и Артур ощутил, как расслабляются его мышцы, он не мог не открыть глаз. Мерлин выглядел довольно уставшим, казалось, он в любой момент может потерять сознание, и король понимал, что это все побочное действие его магии. Он выглядел слабым и непрерывно дрожал, хотя его лицо тем не менее освещала радостная улыбка. — Все готово, — сообщил он дрожащим голосом, и Артур непонимающе уставился на чародея, не сводя с него взгляда в течение нескольких секунд. О чем это он? Тогда Пендрагон посмотрел на свое плечо. Кожа была чистой, лишенной каких-либо повреждений. Лишь кровь, которая осталась на полу и его руке была свидетельством недавнего ранения. — Спасибо, — ошеломленно прошептал Артур. — Всегда пожалуйста. Для этого же и нужен подручный колдун, не так ли? — усмехнулся Эмрис. Пендрагон взглянул на мальчика. Неужели он действительно позволил Мерлину использовать на нем свою магию? Несомненно этот поступок требовал от него большого мужества и являлся по меньшей мере частичным доказательством того, что юный Артур изменил свою точку зрения. Но независимо от того, убедило это старшего монарха или нет, следующее, что сделал принц, определенно потрясло его и заставило поверить в предыдущие слова Мерлина. Сперва нерешительно, будто опасаясь словесной атаки, мальчик вышел из-за спины чародея и сделал несколько шагов вперед, пока не оказался прямо перед старшим собой. Затем, так и не подняв глаз, он опустился на колени и склонил голову. Поза наследника демонстрировала его смирение, и когда он заговорил, на землю начали падать его слезы. Артур, наблюдая за действиями наследника, неуверенно качнулся на ногах. — Я прошу прощения за все свои ошибки. За то, что сделал с Мерлином, как себя вел и за то, что разочаровал тебя. Пожалуйста, прости меня. И тогда Артур неожиданно для себя увидел в этом семилетнем мальчишке образ того человека, короля, которым хотел быть. Это был лишь небольшой секундный проблеск, но просто так отрицать его наличие Пендрагон не мог. Принц смог отбросить в сторону гордость и признать свою неправоту. Старший Артур лишь изредка мог поступать так же. Теперь, конечно, это происходило с ним чаще, чем когда-либо в прошлом, но он никогда не делал это с такой искренностью… как этот мальчишка, который в настоящее время стоял перед ним на коленях. Он поднял глаза, глядя на Мерлина, лицо которого было лишено любого удивления. Вместо этого он смотрел на Артура взглядом, полным надежды, надежды на то, что его друг сделает правильный выбор. А когда дело доходило до внутреннего мира Артура Пендрагона, лучше всего его понимал именно Мерлин, именно он всегда давал правильные советы, к которым король неосознанно прислушивался. Конечно, Гвиневра тоже очень хорошо знала и чувствовала своего супруга, но это были разные аспекты, разные стороны, с которых смотрели на него друг и любимая женщина. Сколько раз уже Мерлин прощал его и давал очередной шанс, даже после глубоко опрометчивых и глупых поступков Артура, который порой принимал особо неверные решения? Король понимал еще кое-что: если Мерлин в конце концов дал принцу еще один шанс после всего того, что тот сделал, то и у Артура не было никаких оснований поступать иначе. Неохотно, главным образом потому, что за ним пристально наблюдал Мерлин, вероятно, с улыбкой на лице, правитель также опустился на колени напротив принца, зеркально отражая его позу. Когда он заговорил, его голос был тихим, хотя в этом не было никакой необходимости, поскольку Мерлин с Элианом уже отошли на несколько шагов назад, чтобы дать Артурам возможность поговорить наедине. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, что именно должен сказать, но в результате из его уст стали выходить слова, идущие из глубины души. — Это не тебя я должен прощать, — тихо сказал старший Пендрагон. Принц со смущением и неуверенностью поднял голову. — Но то, что я сделал… — То, что мы сделали, — пробормотал Артур, позволяя страшной правде еще раз подняться на поверхность. Она давила на него с того момента, когда он впервые увидел на локте принца знакомый шрам, но теперь королю пришлось испытать еще и чувство вины, которое сжимало его сердце из-за того, что по его вине младший Мерлин оказался в плену Морганы. Это было то же самое чувство вины, которое, видимо, так глубоко укоренилось в душе юного принца. Медленно взрослый Артур закатал рукав своей рубашки и кольчуги, чтобы показать мальчику собственный шрам, пересекающий его локоть. Глаза наследника округлились при виде этого, прежде чем он принялся оголять собственную руку, чтобы сравнить шрамы. — Я не мог простить тебя, — продолжал Артур, — потому что не прощал себя. — Удалось ли тебе сделать это теперь? — спросил мальчишка с надеждой. — Еще нет, поскольку Мерлин все еще страдает из-за нас, — ответил он, грустно улыбаясь принцу. — Не думаю, что он когда-либо простит меня, — прошептал тот. — Это же Мерлин, — ответил Артур, пожимая плечами. — Если не младший, то старший уже точно простил тебя. — Как ты можешь знать? — Потому что ты принял его магию и позволил использовать ее на тебе. — С чего бы из-за этого ему прощать меня? — Потому что… — И Артур почувствовал, как на его устах расцветает улыбка, а в душе становится тепло от тех слов, которые он собирается сказать. Он в очередной раз был невероятно рад тому, чтобы Мерлин находился достаточно далеко от них, чтобы слышать это. — Потому что… — попытался он снова, — … когда ты сделал это, ты напомнил ему меня, а мне он простил очень многие вещи за все эти долгие годы. Мальчик поднял взгляд на старшего Артура, его лицо было серьезным и печальным. Король почувствовал как его сердце задевает эта нерешительность на собственном лице. Иногда он все еще ощущал себя таким же маленьким мальчишкой, который не имел понятия, что и как ему делать. — Я не знаю, как правильно мне поступить, — наконец, признался ребенок. — С Мерлином из моего времени. Я не знаю, как сделать это правильно. Что мне нужно сделать, чтобы он простил меня? — Ты просто… — Артур пожал плечами и снова позволил себе улыбнуться, — …просто попроси у него прошения и скажи, что в будущем попытаешься исправиться. — Я хочу исправиться. — Тогда мы должны сделать все для того, чтобы это будущее не было утеряно. Когда мальчик кивнул с небольшой, но, несомненно, искренней улыбкой, Артур позволил себе сосредоточиться. Он был не из тех, кто охотно открывал свое сердце кому-либо, даже себе самому, но принцу определенно очень важно было услышать все это. Некая тревога, которая ранее охватывала мальчика в присутствии Артура, казалось, исчезла, хотя чувство вины никуда не делось. Но теперь в его глазах загорелась решимость, которая была королю столь знакома. Он помог принцу подняться на ноги, и возле них сразу же появился Мерлин. Он не делал никаких остроумных замечаний и не бросал на Артура понимающих взглядов. Чародей просто продолжал, как ни в чем не бывало. Рядом с ним стоял Элиан в ожидании распоряжений. — На поляне все готово, — объяснял Мерлин Артуру. — Все чары наложены на необходимые места. Мне потребуется лишь задействовать их, применив одно простое заклинание. Пока со мной будет кулон, никаких проблем не возникнет. Я записал заклинания и все необходимые инструкции на тот случай, если возникнут пробелы в памяти. — Поэтому все, что нам осталось?.. — …найти Мерлина. Как только он будет с нами, мы сможем отправить их обоих обратно. — Он взглянул на Артура. — Как обстоят дела с его поисками? — Поисковые отряды еще вернулись не все. Мы ничего не будет знать наверняка до завтра. — Это будет не так скоро. — Больше мы ничего не сможем сделать. Мерлин выдохнул в разочаровании и начал неловко отворачиваться, после чего замер и резко обернулся к Артуру с улыбкой на лице. — Не совсем так. — Что ты?.. — вопрос застыл на его губах, когда он увидел как чародей поднимает голову к небу, а затем начитает кричать глубоким, окликающим голосом. Артур внутренне съежился, хорошо зная смысл этого. — Мерлин, — сказал он сквозь стиснутые зубы, а после того, как волшебник обернулся, кивнул в сторону принца, который, очевидно, уже начинал нервничать. Озадаченное выражение лица мага сменилось невинной улыбкой, когда он понял, что имел в виду король: возможно младшего Артура стоило все же предупредить, подготовить, но было уже слишком поздно. До ушей Пендрагона уже доносилось хлопанье крыльев. Тем не менее он должен был хотя бы попытаться. — Артур, — сказал он обращаясь к принцу, — тебе нечего бояться. Он друг Мерлина. — Кто?.. — Глаза белобрысого мальчишки резко округлились, а лицо побледнело, когда на поляну упала огромная тень. Принц начал бормотать что-то бессвязное, а затем отшатнулся назад, намереваясь убежать, но старший Артур не спускал с него глаз. — Он тебя не тронет, — успокоил он принца, хотя сомневался в том, что его слова произведут какой-либо эффект. Мальчик неустанно дрожал. Элиан подошел к нему и положил руку на плечо, пытаясь утешить. Артур благодарно кивнул рыцарю, прежде чем подойти и встать рядом с Мерлином. — Какие новости у вас, юный чародей и молодой король? — спросил Килгарра, сотрясая землю и воздух. — Моргана схватила меня… младшего меня, — пояснил волшебник, — и мы не знаем, где он. Ей каким-то образом удалось обойти мою защиту. Я чувствую это. — Если Мерлин попал в лапы ведьмы, то вы все находитесь в большой опасности. — Мы знаем, — кивнул маг, — поэтому нам нужна твоя помощь. Ты можешь найти ее или?.. — Он сделал паузу, и Артур озадаченно взглянул на своего друга. Тот наморщил лоб, но его лицо быстро разгладилось в триумфе. — Ты мог бы обратиться к Мерлину… телепатически? Так же, как ты звал меня. Король почувствовал, как в его груди загорается слабая искра надежда. — Я не смогу. Моя связь с тобой возможна лишь потому, что я точно знаю, где ты находишься, и потому, что теперь ты - повелитель драконов. А с ним сам связаться я не могу, так же, как и найти Моргану, поскольку на этот раз не знаю о ее местонахождении. Последний клочок надежды испарился в вечернем воздухе. Артур бросил взгляд на Мерлина, но вместо отчаяния увидел на его лице задумчивость. — Мерлин? — спросил он. Волшебник не ответил, вместо этого делая шаг вперед. — Ты сказал, что сам не можешь с ним связаться. Значит ли это, что кто-то другой сумеет сделать это? Дракон с легкой ухмылкой взглянул на юного чародея, а затем склонил свою огромную голову вниз, возле Мерлина и Артура. Если Эмриса это не беспокоило, то король боролся с желанием отступить на несколько шагов назад. — Думаю, ты мог бы сделать это, — ответил он. — Как? — спросил Мерлин, качая головой. — Я никогда не общался с кем-либо на столь большом расстоянии. — Но ведь речь идет о связи между двумя частями тебя самого. Она уже существует между вами, находится внутри вас и поможет вам услышать друг друга, — пояснил Килгарра. — Вот и отлично, — Мерлин хлопнул в ладоши с улыбкой на лице. — Я смогу воссоздать связь, узнать у Мерлина, где он находится, и отправиться за ним, — он взглянул на Артура, который не мог себя заставить разделить его энтузиазм. — Килгарра, — начал правитель, контролируя свой голос, чтобы не выдавать дискомфорт от присутствия огромного ящера. Он разговаривал с ним напрямую всего несколько раз, чаще оставляя общение с драконом на своего друга, для которого подобное странное общение было куда более привычным. — Вероятно… телепатическая связь с человеком на таком расстоянии может быть опасна. — Нет, Артур Пендрагон, опасность заключается не в расстоянии. — Тогда в чем же? — продолжал он. — Шанс найти его перевешивает любую опасность, — отмахнулся Мерлин, однако король покачал головой. — Если это убьет тебя, не останется вообще никакого шанса найти мальчика, — резко ответил он. — Это меня не убьет. — Чародей закатил глаза с чрезмерно драматическим вздохом. — Правда, Килгарра? — Опасность не так ничтожна, как ты думаешь, Мерлин, — ответил дракон. Артур твердо взглянул на друга, который ни в коем случае не собирался отступать и явно был намерен убеждать его в безопасности своего плана до конца. — Со мной все будет хорошо. — Впрочем аргументы были не такими уж весомыми. Теперь пришла очередь Артура закатить глаза. Как он мог даже предположить вероятность того, что Мерлин когда-либо перестанет упрямиться, и, наконец, излечится от своего хронического идиотизма? — В чем заключается опасность? — спросил он еще раз, обращаясь к Килгарре. — Связь между такими как вы крайне коварна и может стать не только телепатической. — Что ты имеешь в виду? — спросил Пендрагон. — Существует вероятность того, что в результате воссоздания связи старшего Мерлина с младшим, она может стать физической. Все, что испытывает младший чародей, все его страдания, может быть передано Мерлину. — Этого не может произойти, — утверждал маг, неуверенно глядя на Артура, надеясь отвлечь его от напыщенной речи. Артур также не мог отрицать, что был вполне настроен на это. — Ты - тот же самый человек, что и он, Мерлин, — зарычал Килгарра, казалось, разочарованный в отсутствии веры в его знания. — Создавая связь между двумя своими «я», вы рискуете приобрести характерные черты друг друга. А поскольку ты будешь тем, кто образует эту связь, то именно ты станешь наиболее восприимчивым в этом случае. — Я действительно не… — пытался чародей, но Артур услышал уже достаточно. — Ты должен найти другой способ, — твердо сказал он своему другу. — Нет другого пути, Артур. У нас заканчивается время. Ты прекрасно знаешь, что поисковые отряды ничего не найдут, и вскоре мы не сможем даже вспомнить обо всем этом. У нас нет иного выбора. — Несколько отрядов вернутся уже очень скоро, Мерлин. Мы можем дать им еще, по крайней мере, день или два. Существует вероятность того, что они найдут Моргану. Мы можем еще немного подождать. — Нет, не можем. — Мерлин… — Артур, со мной все будет хорошо. — Да, именно потому, что «все хорошо», теперешняя ситуация и зашла так далеко. — Он подошел ближе к чародею, собирая в себе столько власти, сколько мог. — Я приказываю тебе отказаться от этой идеи. — Пожалуйста, нет… — Я - твой король, Мерлин, и ты обязан поступать так, как я говорю тебе. — Но… — Я приказываю тебе сделать это, — послышался тихий и несколько менее уверенный голос позади них. Артур обернулся к себе младшему, по которому точно нельзя было сказать, кого он боится больше: Артура или Килгарру. Да как он смеет? После всего того, о чем они только что говорили, после того как принц пытался показать Артуру, что он на самом деле изменился, этот мальчишка пытается оспорить его приказ? — Мальчик с трудом сглотнул и виновато взглянул на короля, прежде чем снова обернуться к Мерлину. — Я приказываю тебе. — Ты здесь не имеешь власти, — медленно ответил старший Пендрагон, стараясь, чтобы его голос звучал сильно. Мальчик снова сглотнул с болезненным выражением на лице. Он не хотел делать этого, Артур мог сказать это по его лицу, но, кроме того, его черты были наполнены некоторой определенностью и смирением, которые вынуждали мальчишку продолжать. — Я обладаю властью здесь. Я - принц Камелота и Артур Пендрагон. — А знаешь… — задумчиво начал Мерлин. Пендрагон излишне резко повернул голову в его сторону. — Заткнись, Мерлин. И не думай об этом. Даже если он и принц, я - король. Я в любом случае выше его по рангу, помни об этом, — предупредил он. — Когда ты был принцем, я чаще исполнял твои приказы, чем сейчас, — указал чародей. — Мерлин! — в негодовании воскликнул Артур. — И это случалось только потому, что я считал их правильными. — Мерлин, у нас только что был разговор по поводу того, что ты обязан мне подчиняться. — Я тебе и так подчиняюсь, просто другому тебе, из прошлого. — Прекрати. — Я всегда был слугой Артура Пендрагона и я все еще являюсь им, — не унимался чародей, но теперь его голос становился тяжелее с каждым словом. На его лице возникло сожаление, что поведало Артуру о том, что он все же решился на это. — Нет, — резко и громко сказал король. Он в два шага преодолел разрыв между ними, увидев, как Мерлин делает глубокий вдох и выпрямляет плечи: это был хорошо знакомый королю знак, означающий что он собирается использовать магию. Артур обхватил друга за плечи, как только тот завершил шептать заклинание. Его глаза сверкнули золотом, прежде чем снова приобрели обычный голубой цвет. Артур надеялся на то, что он ошибся, молился, что его план не сработает. В конце концов Мерлин даже не мог знать точного заклинания, как он придумал его так быстро? Однако то, что все надежды тщетны, Пендрагон понял уже в следующие несколько секунд. Его рука по-прежнему лежала на плече Мерлина, и это было очень кстати, поскольку монарх был уверен в том, что юноша упал бы на землю без надежной поддержки. Артур с ужасом наблюдал за тем, как чародей изменяется на его глазах. Его кожа быстро приобретала бледный почти сероватый оттенок и становилась сухой. Его губы высыхали и покрывались трещинами, на которых возникали капли крови. Глаза волшебника потемнели и впали, под ними образовались мешки, которые углублялись, становясь похожими на синяки. Его дыхание было рваным и вынужденным, и, казалось, его плечи становятся тоньше и еще более костлявее, а все тело начинает неконтролируемо дрожать, будто с трудом удерживаясь на ногах. Мерлин болезненно наморщил лоб и медленно открыл глаза. В течение нескольких секунд его взгляд был сосредоточен на окрестностях. Выражение лица выдавало его абсолютную панику и замешательство, но затем, когда его глаза встретились с Артуром на нем появилось отчаяние и неистовая мольба. Король невольно отшатнулся назад, прежде чем вспомнить, что должен поддерживать Мерлина, чтобы тот не упал. — Пожалуйста, помогите мне, — хрипло прошептал он. Звук его тихого жалкого голоса заставил короля вздрогнуть. У него перехватило дыхание, а во рту пересохло от непередаваемого ужаса. Голос, эхом раздавшийся над поляной звучал до боли знакомо, но Артур был абсолютно уверен в том, что он принадлежал не его взрослому другу. Нет, это был голос шестилетнего Мерлина, одинокого и потерянного.