Прошлое и настоящее

— Нет! — твердо сказал Артур, карабкаясь в сторону Мерлина. — Гаюс, сделай что-нибудь! — Сир… — Это приказ, — резко повторил король. Гаюс лишь взглянул на него, не пытаясь спорить, видимо зная, что Артур будет только кричать на него в ответ на любые возражения. Его поступок был гораздо хуже. Он взял руку Артура и положил ее на грудь Мерлину. Король встретился взглядом с Гаюсом, чтобы увидеть правду в его глазах, увидеть горе и боль, которая возрастала с каждым мгновением и оставляла неизгладимый след на его сердце. — Нет, — пробормотал Артур. — Этого не может… Он оглянулся на окружающих их рыцарей, личности которых теперь казались Пендрагону совершенно очевидными. Их черты лица медленно прорезало горе. Гвейн выпустил беспомощный отчаянный вопль отрицания, а затем отошел от группы. Никто не пытался идти за ним, чтобы остановить. Все выглядели глубоко шокированными: Леон, Элиан, Персиваль. — Этого не может быть, — сказал Артур Гаюсу, до боли сжимая его руку и одаривая лекаря жестким взглядом. — Это же Мерлин. Как… — Он затих, проглатывая тугой ком. — Он сильный, — снова попытался Артур несколько секунд спустя. — Он же сильный, Гаюс… — Его сердце остановилось, — шепотом ответил врач. — Тогда сделай так, чтобы оно забилось снова! — кричал король. — Ты обладаешь магией, Гаюс, просто дай ему толчок. Заставь его сердце биться снова! — Сир… — Пожалуйста, Гаюс, — продолжал Артур, придвигаясь ближе к лекарю и сжимая обеими ладонями его дряхлую руку. Взгляд короля был наполнен надеждой и твердостью, а в его голосе можно было услышать мольбу. Он приложил руку старика к груди Мерлина, к самому сердцу. — Мы сделали это, мы сумели сохранить историю и отправили детей в прошлое. Он не может умереть сейчас. Он не умрет сейчас, — более уверенно повторил король. — Прикажи его сердцу биться, сделать так, чтобы Мерлин жил, просто попытайся, Гаюс, пожалуйста. — Артур, мои возможности ограничены. — Тогда пользуйся тем, что у тебя есть. Я приказываю тебе, Гаюс. Это не может закончиться так. Артур снова оглянулся на окружающих его людей, все они смотрели на него со смесью жалости и беспокойства. И Гаюс больше всего, хотя проблески понимания на лице старика король все же смог разглядеть, чего не доставало его преданным рыцарям. Как бы они ни дорожили Мерлином, как друзья и союзники, они не могли в полной мере понять потерю двоих человек, которые сидели рядом с телом волшебника. Они не знали, что такое лишиться сына или брата. — Пожалуйста, — прошептал Артур. — Я не могу отступить, не будучи уверенным о том, что испробовал все возможные способы. — Я тоже, сир, — кивнул Гаюс, повесив голову. В течение следующих секунд Артур наблюдал за тем, как лекарь, прикрывая глаза, делает несколько глубоких вдохов и его рука зависает над — по-прежнему неподвижной — грудью Мерлина. Король томился в нетерпении. Много ли прошло времени с тех пор, как Мерлин сделал последний вздох? Слишком поздно могло стать в любое мгновение, если они будут и дальше продолжать бездействовать. В конце концов Гаюс начал колдовать. Слова заклинания звучали тихо и спокойно, хотя Артур хорошо мог слышать отчаяние, которым они были наполнены. Вместо этого он сосредоточился на лице Мерлина, позволяя себе отыскать в памяти все самые важные воспоминания, связанные с ним, убеждаясь в том, что теперь обладал воспоминаниями всей своей жизни. Да, все верно. Каждое воспоминание имело свое место в разуме Артура. Но король понимал, что этого было недостаточно. Мало владеть памятью о прошлом, воспоминаниями, связанными с его другом, если закончиться все могло именно здесь и сейчас без права на второй шанс. Сейчас Артур просто желал убедиться в том, что в ближайшие годы он сможет, оглядевшись назад, вспомнить своего друга и все, что они совершили вместе, о временах когда они просто беззаботно шутили и когда узнавали что-то новое о себе и друг о друге. Однако прошлого в любом случае было мало, ведь всю последнюю неделю они боролись именно за будущее, которое невозможно было представить без Мерлина. Он внимательно всматривался в лицо чародея, не находя на нем никаких изменений. Рука Гаюса по-прежнему парила над его телом, ритмично двигаясь вверх-вниз, в то время как лекарь продолжал произносить волшебные слова, будто пытаясь сдавить ладонью воздух. Артур заметил, что вторая рука лекаря висела над лицом Мерлина. На долю секунды король ощутил толчок радости, когда увидел, как поднимается и опускается грудь Мерлина, но покачал головой, убедившись в правдивости слов Гаюса: Мерлин не дышал, лекарь делал это за него, вталкивая в его легкие воздух с помощью магии. Тем не менее так появлялась видимость прогресса, и Артур замер в ожидании. Его ожидание было отчаянным и умоляющим. Невыносимое ожидание. Изменений не было, в то время как проблеск надежды на лице Гаюса медленно угасал. Он делал это не ради Мерлина, а ради Артура. Обычно король терпеть не мог, когда ему лгали, говорили именно то, что он хотел бы услышать — Артур всегда восхищался этой чертой Мерлина: говорить правду, какой бы она ни была. Но сейчас Пендрагон собирался притворяться. Он был готов принять как можно больше времени с иллюзией дыхания Мерлина, с иллюзией на надежду. — Сир… — осторожный голос Элиана вывел Артура из задумчивости. — Нет, — ответил он, не потрудившись обернуться. — Артур… — снова попытался рыцарь. — Я сказал "нет", — резко отрезал король. Он услышал, как рыцари отошли немного в сторону. Они не хотели притеснять его, предоставляли возможность проститься. Гаюс не прекращал свои манипуляции, Артур мог слышать его тихий шепот, но лекарь запинался и постепенно замедлялся, то ли от истощения, то ли от горя. Артур не знал наверняка, но понимал, что время почти истекло. — Мерлин, — резко прошептал он, поднося губы к уху волшебника. — Проснись. — Ничего. В ответ не прозвучал ни ироничный комментарий, ни наполовину скрытый вздох досады. — Пожалуйста, проснись, — пытался король, чувствуя, как его голос становится еще более тихим и отчаянным. Он не хотел, чтобы кто-то другой услышал его, не хотел, чтобы другие видели его таким, хотя Артур мог ощущать, как горе медленно ломает его дух. Ему казалось, что вся его кожа покрывается трещинами, а небольшие ручейки паники, неверия и неопределенности начинают врываться в сознание. Этого не могло быть. Артур попытался заглянуть в будущее, но оно было подобно непроглядной тьме. Если рядом не будет Мерлина, направляющего его в нужную сторону, то какой из него получится король? Если Мерлин не будет делиться с ним мудростью и своими взглядами, как Артур сможет принимать верные решения? Если с ним не будет Мерлина, откровенно игнорирующего любые ранги, ступени и правила приличия, то кто поможет Артуру держаться на плаву, не утопая и не взлетая в небеса со своей завышенной самооценкой, безнадежно утопая при падении? Да, с ним была Гвиневра, и он любил ее всем сердцем, доверял ей, но король должен быть сильным, чтобы защищать ее, чтобы обеспечивать безопасность своей супруги. Она была рядом с Артуром все время его правления, они вместе преодолевали трудности, разрабатывали новые пути, принимали важные решения. Но Мерлин был с ним за много лет до этого. Мерлин воспитывал его, когда Пендрагон был высокомерным, наивным принцем, хулиганом и надутым болваном. Мерлин справлялся с его характером, испытывал на себе и принимал все его недостатки, но никуда не уходил. Он сносил все молча. Он был терпелив с Артуром во многих отношениях. Например, в его взглядах на магию. Мерлин просто ждал, когда он сам наберется мудрости и все поймет. Чародей ждал, когда до Артура дойдет, что Мерлин не просто идиот-слуга, а его верный и мудрый друг, который смотрит на некоторые вещи более правильно и четко, чем, временами, сам монарх. Мерлин ожидал всего этого со смирением, надеждой и непоколебимой преданностью. Но временами, отчаяние и безысходность мешали его планам, когда на кону стояла судьба. Артур пережил все самые важные события своей жизни вместе с Мерлином. Он сталкивался с предательством, болью, горем, переменами, - со всем этим вместе со своим другом, который сопровождал его на каждом шагу, даже когда его прогоняли, и Артур был благодарен чародею за это. Мерлин прочувствовал каждую его боль, видел каждую его слезу, даже ту, что король умело скрывал от всех остальных. Он взвалил на себя ответственность за многие ошибки Артура и предлагал свою поддержку, когда тот терялся. Нет, он не мог идти дальше без Мерлина. Все истинные причины этого кружили в сознании правителя, пронзая его душу и ломая тело на части изнутри. Он проникся ужасом и горем, которое разрывало его внутренности, задевая каждый мускул. Ему было негде укрыться от этого, некуда бежать, не с чем бороться. Он не мог сделать ничего, чтобы изменить, переписать этот момент, и знание этого было сокрушительным. — Мерлин, — попытался Артур еще раз, наклоняясь ближе к волшебнику. — Ты наверняка уже знаешь об этом, и мне кажется, что я должен был понять все с самого начала. — Он прикрыл глаза и положил руку на голову Мерлина. — Я не смогу справиться без тебя. — Оглянувшись на Гаюса, Артур увидел, что старик прикрыл в глаза и опустил руки, чтобы схватить ладонь Мерлина. Король поспешно обернулся к магу. — Я знаю, что ты не слушаешь моих приказов, Мерлин, но я больше не приказываю тебе. — Грудь Мерлина опустилась, когда последний глоток воздуха, дарованный ей Гаюсом, вышел из тела юноши. — Я прошу тебя, мой друг, пожалуйста, проснись.

***

Ему не нужно было ничего делать. Он просто лежал, позволяя событиям развиваться вокруг него. Все, казалось, было мирно и спокойно и без его участия. Кроме этого голоса. Нет, голос определенно не был спокойным, но очень тихим, и поэтому Мерлин предпочел проигнорировать его, вместо этого упиваясь отсутствием боли. Он был рад таким переменам, тем более, когда помнил, насколько ему было больно. Чародей попытался вспомнить, причину этого, но сделал вывод, что в данный момент его это не беспокоит. Все, что имело значение, - это то, что ему, наконец, ничего не нужно было делать, просто лежать. И это был чудесно. Покой продолжал окутывать его, и маг позволил себе утонуть в нем, пока все остальное не стало далеким и глухим. Отлично. Но этот голос вдруг снова стал доноситься до него, громко отдаваясь в ушах. Если бы Мерлин мог двигаться, он бы нахмурился, но окунуться в нежное небытие было куда проще. Тем не менее голос не утихал, а звучал более отчаянно, будто в мольбе. Это раздражало волшебника, особенно когда он начал осознавать, что он развеивает его забвение. Слова становились более четкими, а не просто странными звуками, как будто кто-то пытался докричаться до него сквозь толстые стены. Мерлина охватила паника, когда он снова начал чувствовать боль. Он больше не хотел этого, он лишь хотел поспать, отдохнуть, даже если это означало уснуть навечно. — …Я не смогу справиться без тебя, — Мерлин попытался проигнорировать эти слова, которые все больше проясняли его сознание. Он пытался не слушать их, но определенные нотки голоса вынуждали его вслушиваться. К своей досаде, Мерлин обнаружил, что пытается определить обладателя голоса. Конечно, это лишь еще больше перенесет его в реальность. Однако прежде чем чародей заставил себя обратить мысли в другую сторону, он почувствовал, что узнал этот голос. Это был Артур. Конечно, он. Кто еще может действовать ему на нервы в подобные времена? Мысль немного развеселила Мерлина, и он попытался улыбнуться, но, как ни странно, не смог. Это встревожило Эмриса. Почему он не может пошевелиться? — Я знаю, что ты не слушаешь моих приказов, Мерлин, но я больше не приказываю тебе. — Голос Артура стал ближе, и Мерлин снова задумался. Что-то было не так, что-то изменилось. До сих пор волшебника окружал ритмичный гул. Утешительный, равномерный, поддерживающий на поверхности. А затем он внезапно пропал. Исчезло давление на грудь, и Мерлин больше не мог подсознательно ощущать движение в своем теле. Он был неподвижен. Совершено неподвижен. Он умирал. Чародей понял это внезапно. Он был при смерти. Разум Мерлина полностью прояснился. Память вернулась к нему. Он вспомнил обо всем, что произошло. Эти последние моменты, когда мальчишки были отправлены обратно в прошлое, не имея представления о том, что с ними произошло в этом времени. Он был ранен. У него больше не оставалось сил. Но нужно ли было еще что-то делать? Он сделал все, что хотел. Ребята были отправлены в свое время, Артур находился в полной безопасности. История была сохранена, а будущее — обеспечено. У Мерлина не было никакой необходимости возвращаться, даже если бы он и мог это сделать. — Я прошу тебя, мой друг, пожалуйста, проснись. Этот тон голоса Артура Мерлин слышал всего в нескольких случаях. Он использовал его только тогда, когда больше ничего не оставалось. Когда способность к борьбе не имела никакого значения, когда не существовало других аргументов или объяснений. Все, что он мог сделать, — это просить и надеяться. Мерлин помнил подобные случаи в их с Артуром жизни. Те несколько раз, когда Артур впадал в полное отчаяние. Как и сейчас. Артур, который разговаривал сейчас с ним был уязвим и бессилен как никогда. Ему оставалось лишь надеяться на то, что Мерлин его услышит и проснется. И как только колдун понял это, у него ни оставалось никаких сомнений в том, что он последует отчаянной просьбе. Они с Артуром были друзьями, доверяли и полагались друг на друга. И даже если Мерлин считал, что Артур больше в нем не нуждается, что он сделал все для его благополучия, он хотел быть рядом с ним и увидеть время счастливого правления Артура в Золотой век Альбиона. С этим Мерлин полностью вырвался из своего забвения и теперь целиком и полностью осознавал происходящее. Но он по-прежнему не мог пошевелиться. Как чародей ни старался, он не мог приказать своим мышцам подчиняться ему. — Прошло слишком много времени, сир, — услышал он Гаюса, голос старика был тихим и дрожащим. — Как это могло произойти? — спрашивал Артур. Его голос также дрогнул, прежде чем Мерлин услышал глубокий тяжелый вздох, сошедший до гневного крика отрицания. — Нет! — закричал он. Чародей услышал, как Артур ударил кулаками по земле. Он попытался снова, старался открыть свои глаза, просто чтобы его друзья смогли увидеть, что он жив. Но не мог. Последняя неудачная попытка привела к тому, что его тело полностью лишилось воздуха, и теперь Мерлин снова начал погружаться в темноту. На самом ли деле, последним, что он услышит, будет отчаянный вскрик Артура, который утопает в едва скрытом рыдании? Нет, так дело не пойдет. Отодвинув в сторону панику, Мерлин решил использовать последний вариант, чтобы вернуть себя к жизни. Это была единственная вещь, которую маг в данный момент имел, которую ощущал и доверял ей. Магия. Вот все, что осталось. Чародей погрузился глубоко в себя, в закоулки своей души в поисках силы, которой просто быть не могло. После побега из ущелья, противостояния Моргане и стирания воспоминаний ребят у него почти не осталось ничего. Очевидно, магия не могла пополниться из воздуха. Его волшебный резерв был ничтожен, и его определенно не хватало. Мерлин попытался с помощью оставшихся сил понять, что его окружало. И тогда он почувствовал его. Кулон. Он лежал всего в нескольких метрах от него и по-прежнему был пропитан магией насквозь. Именно это украшение и стало ключом к тому, чтобы отправить мальчишек в свое время. Могущественная магия. Этой силы должно быть достаточно. С последней каплей магии, которая была в его распоряжении, Эмрис потянулся к объекту, поднял его с земли и потянул ближе к себе. Вокруг себя он тут же услышал голоса. — Артур! — воскликнул Леон. — Смотри! Пауза, которую Мерлин потратил на то, чтобы подозвать к себе кулон. — Что происходит? — спросил король. — Гаюс, что это? Мерлин продолжал притягивать украшение, но его сила уходила, исчезала, растворялась в небытие. Он попытался использовать последний рывок, чтобы добросить до себя кулон, но он упал лишь в нескольких дюймах от его тела. Сразу после этого магия полностью исчезла. Когда это произошло, чародей ощутил глубокую печаль, обволакивающую его тело, из которого медленно уходила жизнь. Он пытался, но все было тщетно. Колдун провалился во тьму, но даже когда угасли последние отблески сознания, ему казалось, что он слышит голоса вокруг себя. Шорохи, вздохи, растерянные голоса. А затем он почувствовал его: холодный алмаз под своими пальцами. Сила коснулась его кожи, когда кто-то схватил его за руку и вложил в нее спасительный кулон. Эмрис ощутил, как его пальцы сомкнулись, обхватывая артефакт; почувствовал, как мощный поток магии ворвался в его тощее тело. Наконец, Мерлин смог снова ощутить контроль над этой властью. Без дальнейших колебаний он впустил магию в свое тело: в сердце и легкие, в каждый орган. Казалось, что его организм наполняется палящим пламенем. Также внезапно огонь утих, и кулон выпал из руки, пустой и бесполезный. Едва смея надеяться, Мерлин приказал своему телу дышать. И это случилось. Он почувствовал, как поднимается его грудь, как кровь быстро течет по жилам, и, в конце концов, смог открыть глаза. Лицо Артура было наполнено надеждой со следами слез на щеках. Это было первым, что увидел Мерлин, как только его зрение прояснилось. Сквозь боль, что вернулась с удвоенной силой, через изнеможение, которое практически накрывало его с головой, Мерлин все же сумел улыбнуться. — Я не сплю, — прохрипел он и увидел, как Артур прикрыл глаза в облегчении, прежде чем успокаивающе положить руку на плечо друга. — Очень своевременно, — выдохнул король, улыбаясь ему в ответ. Лицо Артура просветлело и наполнилось осмысленностью и серьезностью. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что я проснулся, как ты и просил? — За все, — ответил Артур.