Мы все там будем.

Почему-то в этом месте стены были какие-то уж слишком грязные. Нет, конечно, они все еще были приторного белого цвета, но со странным серым оттенком. Каркат гордо вышагивал по коридору, ведущему в туалет. Ужасный запах был его вечным сопровождающим до белого друга. Внезапно карие глаза мальчишки уловили отклонение от привычного пейзажа. На стене рядом с женским туалетом красовались какие-то фразы или символы. В общем, это что-то непонятное довольно привлекало внимание. Замерев посреди коридора, Каркат пытался узнать в изогнутых палочках и отчетливых нулях буквы. Похоже, безуспешно. - Совсем заснул, что ли? – блондинка нехило толкнула плечом задумавшегося Вантаса. Наверное, если бы он не был так занят, то перепалка точно бы настигла грубиянку, но он был занят. Если ты видишь что-то новое, то, очевидно, оно завлечет тебя с головой. Каркат пальцем провел по краске и поднес к носу. О боже, боже, боже, боже, боже. Это не краска. Подавив приступ тошноты, он продолжил свой изначальный путь в туалет. И весьма быстро продолжил. Наконец, успокоив свой, пока еще не до конца опустошенный, желудок, Каркат решил узнать о этих знаках побольше. Оглядываясь в поисках медсестер, он заметил уборщика. Этот немолодой мужчина с сединой в волосах, похоже, был весьма занят оттиранием пола до блеска. С каким же рвением уборщик выжимал свой тряпку! Ох, вы бы видели. - Эй, - с хмурой миной начал Вантас, - Кто это сделал? Мужчина посмотрел на стену, исписанную красными иероглифами. Его лицо озарила вспышка ярости. Ну, его можно понять. Кому же придется оттирать сие творчество? - Опять эта сучка! – рявкнул уборщик, доставая из мешочка, средство для мытья пола, - Как она надоела со своими тупыми рисунками. Стены так тяжело отмывать! - Кто она? – спросил Каркат. Мужчина решил не утруждать себя ответом и просто указал на дверь. «809». Предельно ясно. Сделав пару шагов в сторону неизвестной «сучки», мальчишка замер. Ему вовсе не хотелось с кем-то знакомиться, а уж тем более отвратительное «подружиться» в его планах явно не намечалось, но было очень интересно узнать значение символов, причины, по которым она пишет. Пока в комнате еще раздавались недовольные ругательства уборщика, Каркат вплотную приблизился к двери с номером «809». В его голове неожиданно промелькнул вопрос: «Сколько же всего здесь палат?». Больница в некоторой мере, даже походила на гостиницу, вот только без свободного выхода наружу и с ежедневными порциями таблеточек. Здесь почти никто не следил за тем, чтобы пациенты сидели у себя в палатах. Если они, конечно, не являлись слишком буйными, но это уже отдельные случаи. В основном, всем было все равно. Каркат тихо постучал в дверь, ответ не заставил себя долго ждать: - Войдите, - сухой женский голос без каких-либо эмоций пригласил его внутрь. В комнате царил полусумрак. Лампочка, висевшая почти у самого потолка, совсем не освещала большую и в некоторой степени пустынную комнату. Бумажные листы различной длины, приклеенные на небольшие полоски скотча, покрывали собой все стены, создавая сумасшедший танец из букв, цифр и символов. А на совсем голой кровати, без матраса, одеяла и подушек, сидела длинноволосая девушка. Черные волосы, словно занавески, укрывали ее бледное лицо от посторонних. Глаза светло-голубые, чуть ли не белые, уставились в одну точку. Девушка, видимо, не замечала Карката. Мальчишка стоял, решая идти дальше или нет. Любопытство взяло свое. - Зачем ты рисуешь все эти каракули? – спросил Каркат, разглядывая стены. - Я просто выполняю волю духов, - ответила она, не смотря на Вантаса. Арадия все время так отвечала. Чтобы она не делала – ответ все тот же. Кто эти странные мертвецы, заставляющие девушку резать свои пальцы для изощренного шифра? Каркат попытался подойти к ней поближе. Ее голос звучал приглушенно, будто ей вовсе не хотелось говорить с каким-то незнакомцем, но он не собирался отступать и решил сделать шаг навстречу молчаливой девушке. - Стой, - ее рука приподнялась с колен, - Там лежат мои органы. - Что, блять? – Вантас замер. - Я уже мертва, а там мои органы. Извлечены после приема у патологоанатома. Мне их отдали, - произнесла Арадия с каменным лицом. Как бы Каркат не старался вглядываться в пол, но никаких органов он не видел. Точно. Странная девушка. Для него внезапно все прояснилось: «Она точно еще одна поехавшая». Никак не иначе. Сложно найти не-поехавших, когда ты находишься в психбольнице. Вантас решил больше не тратить свое, не такое уж бесценное, время на сумасшедшую. Он развернулся, намереваясь уйти. - Пока, - Арадия пристально смотрела на Карката. Мальчишка вздрогнул. Такой пронизывающий до костей взгляд. Пугающие прозрачные глаза. Нужно уйти и не оборачиваться. Ни разу. Мегидо не всегда была такой пугающей. Черти не всегда бродили в ее голове. Когда-то она была весьма милой девочкой, любящей играть в археологов. Ей нравилось собирать всех своих друзей и бродить по улочкам в поисках древних могущественных артефактов. Конечно, ни одна экспедиция не увенчалась успехом, но, по крайней мере, Арадии было весело. Голубые глаза искрились радостью. До того дня. Она ехала со своей сестрой и мамой. Старшая сестра – Дамара нервно курила в окно, рассказывая матери о том, что она работает на весьма неприличной профессии. Впрочем, это даже профессией не назовешь. Отвратительная работа куртизанки. Мадам Мегидо не выдержала. Она не ожидала такого от своей любимой дочурки. Какая вообще мать может хотеть услышать такие слова от дочки? Повернуться к Дамаре, чтобы посмотреть в ее глаза - было роковой ошибкой. Мадам отвлеклась от управления машиной лишь на миг. Этого хватило, чтобы влететь в грузовик, мчавшийся прямо ее семью. Всюду красовались и блестели на солнце осколки стекла, переливаясь разными цветами. Огонь поглотил с потрохами их машину. Арадии повезло. Она не ударилась головой о лобовое стекло и смогла самостоятельно выбраться, в отличие от сестренки и мамы. Их тела жадно пожирало пламя, оставляя лишь тихий, одинокий пепел. Дым вздымался в воздух, превращая лазурь в дряхлое полотно. Тела обуглились до неузнаваемости. Пришлось идти в крематорий, предать их остатки огню навечно. На могильных плитах почему-то ничего не написали. Слова потеряли свой смысл. С того момента Арадия абсолютно уверилась в том, что она мертва. Пусть, она выбралась, но тело продолжало упрямо разлагаться. Девочка жаловалась на отвратительный запах, исходивший от нее. Никто из врачей не знал, о чем говорит глупая сирота. А потом. Да, вы правильно догадались. Ее отдали сюда. Девочке идти было, в общем-то, некуда. И из Арадии – любительницы раскопок, она превратилась в Арадию – странную девушку с синдромом Котара, развившимся после автокатастрофы. Тогда голоса духов составили ей компанию, давая расплывчатые указания, которые она выполняла безоговорочно. «Какая же идиотка», - думал уборщик, окуная грязно-красную тряпку в воду.