Мы все там будем.

Она раздражена. Ее темно-синие глаза, похожие на ягодки голубики, извергали молнии. Еще какой-то идиот преграждал путь. Девушка смело оттолкнула препятствие с пути, продолжая траекторию. Мысли заняты лишь приходом своей лучшей подруги. Как она вообще может опаздывать? Волосы цвета мела колыхались из стороны в сторону, когда Вриска бродила по комнате, наворачивая уже восьмой круг. Эта палата, наверное, являлась самой обустроенной из всех в больнице. Точнее, даже не палата, а полноценная комната. Вместо мертвенно-бледных простыней, на кровати расположился весьма милый голубой комплект со звездами, состоящий из подушек и одеяла. Самого мягкого. Бережно вышитые звездочки выглядели по-детски, именно по этой причине Серкет взяла с собой это постельное белье. Она не собиралась здесь оставаться надолго. Нет. Ни за что. На небольшой тумбочке лежал телефон черного цвета, который Вриска непрестанно брала в руки и проверяла вызовы или сообщения, в ожидании прихода Канайи. Она обещала сегодня прийти! Такая девушка, как Марьям, никогда не нарушала своих обещаний. Поправив округлые очки, светловолосая села на кровать и стала рассматривать свои коробки. Большие коробки с вещами. Они настораживали, честно говоря. Будто, она тут навсегда. А это не так, что б вы знали. В них покоилась одежда девушки – различные кофточки, футболки, нижнее белье, косметика. Возникало такое ощущение, будто Канайя просто сгребла все ее вещи в одну коробку, причем, не учитывая предпочтения Вриски и время пребывания в больнице для душевнобольных. Так же там, похоже, не было ни одного шара-восьмерки. А руки так и чесались разбить хотя бы один. Ее просто нельзя ни о чем попросить! Если хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам. Ожидание отрицательно сказывалось на настроении девушки: из просто немного нервничающей блондинки, она превратилась в взбешенную самовлюбленную эгоистку. Хотя, чаще всего она была именно взбешенной самовлюбленной эгоисткой. В голове у нее никогда не вертелись мысли о ком-то другом. Ей интересна лишь она сама. Боже, Вриска Серкет однозначно лучше всех. Никто не мог сравниться с ней в чем-нибудь. Разве этого не видно? В дверь постучали. Ну, наконец-то. Скрестив руки на груди, Вриска ответила: - Войдите. В сопровождении медсестры в палату вошла Канайя. Высокая девушка, облаченная в черную кофту и длинную красную юбку, улыбалась. Немного виновато. Немного обеспокоенно. - Я буду за стойкой на первом, - монотонно ответила девушка и покинула двух подруг. - Привет, Вриска. Это тебе, - Канайя протянула ей пакет с фруктами. - Марьям, почему так долго? – рассерженно спросила девушка, отложив яблоки в сторону. - Вриска, понимаешь, - нелепо начала она, - Дело в том, что сейчас, когда я начала встречаться с Роуз у меня совершенно не хватает времени. Я работаю над новым проектом, провожу время с ней, хожу к тебе. Это выматывает и… Совершенно неожиданно Серкет вскочила с кровати. Синие глаза буквально превратились в кусочки льда. Такие холодные. - То есть, какая-то Роуз важнее меня?! Канайя сделала аккуратный шаг назад и попыталась оправдаться. - Я хотела сказать, что буду приходить. Обязательно. Просто не каждый день. Хотя бы через день. Вриска, мне бы не помешало отдыхать. - Пошла вон! – закричала девушка. Фрукты нашли свое применение. Яблоки отправлялись в полет до несчастной Канайи. Прикрыв голову руками, девушка ринулась к спасительной двери. Нефритовые глаза помутнели от слез. Чувствительная девушка, что поделать. Облокотившись на стену, Канайя плавно скатилась по ней вниз. Почему она всегда такая? Почему просто не хочет выслушать? Почему не хочет слушать кого-либо кроме себя? Бесчисленные вопросы мелькали в мыслях Марьям. Ответ был прост. Пальцы девушки зарылись в ее короткие иссиня-черные волосы. Оставляя за собой мокрые следы на лице, слезы падали на кофту. Канайя ведь не хотела ее расстраивать. Совсем не хотела. Теперь, наверное, она не захочет видеть Марьям. Как бы черноволосая девушка не старалась прекратить плакать, у нее плохо получалось. Мимо проходили врачи, бросая скучающие взгляды. Что же теперь делать? - Че-е-ерт! – Вриска продолжала кидать в дверь оставшиеся фрукты. Зеленые плоды отскакивали от дерева с глухим стуком. Неужели, это правда? С каких пор, Канайя стала такой ужасной? Мерзкая Марьям думала только о себе! Ни капли сочувствия к девушке, заточенной в больнице. Вриска села на кровать и разочарованно вздохнула. Ее лицо, побагровевшее от злости, совершенно не подходило приятным снежно-белым локонам. Сколько они уже общались с Канайей? Если честно, Серкет уже не помнила. Будто она была чем-то незыблемым. Как константа. Постоянная, не изменяющаяся, всегда сидящая рядом и крепко сжимающая руку. Может, светловолосая девушка не хотела ее прогонять, но не могла иначе. Эгоистичная. Потому, наверное, одинокая. Кроме Канайи у нее никого не было, в общем-то. Мать и отец разошлись, никому из них не было дела до маленькой Вриски, каковой она являлась лет десять назад. Почти всю свою сознательную жизнь Серкет думала лишь о том, как будет лучше ей. Девушка с легкостью манипулировала людьми, принуждая их делать не очень приятные вещи, которые часто нарушали закон. Словно паук оплетала жесткой паутиной головы глупых человечишек. А сейчас, как жалкая и ничтожная муха, прячется в больнице. Ну уж нет. Если она хочет оставаться на плаву, то она должна отказаться от противной Канайи. Тем более, последняя совсем не заботится о ней. Марьям перестала приносить пользу. А что делают с балластом? Правильно, выбрасывают за борт как можно быстрее. - Ну, и где старая, проклятая, глупая, помогающая подруга? – спросила она у кого-то. Серкет бросила пустой пакет на пол и повернулась к стенке. Девушка закрыла глаза. Может, удастся уснуть? В пакете мирно покоилась записка с ровно выведенными зелеными буквами.

«Вриска Я Надеюсь У Тебя Все Хорошо Я Беспокоюсь Жду Твоего Возвращения Моя Лучшая Подруга Очень Скучаю С Наилучшими Пожеланиями Канайя»