Мы все там будем.

Шагая в такт песни, мужчина распахнул двери и зашел внутрь. Никакого опоздания. Еще несколько секунд до прихода шефа. Все шикарно. Горячий кофе терпеливо ждал на столе своего хозяина. Каждое утро он там появлялся, словно в этом были замешаны какие-то волшебные колдунства. А вообще, это Джессика. Отоларинголог с пятого этажа. Хотя, если бы это были колдунства, звучало бы еще круче. Каждый день для Дирка являлся очередным уровнем в игре, зарплата – бонусами, новые скальпели и щипцы – шикарными обновлениями в способусе, а каждый пациент, будто финальное сражение. Со смертью. Конечно, у хирургов были и простенькие операции. Вырезание аппендикса или ампутация стоп, там. Доктор Страйдер брался лишь за самые сложные операции. Пересадка сердца, операции на головном мозге – обычное дело для него. Черная жидкость обжигала рот. Как он, собственно говоря, и любил. Кипяток, без сахара, свежемолотый кофе. Что может быть лучше утром? Навстречу Дирку мчался его «преемник». У паренька все руки были заняты различными историями болезней, на вид тяжеленной энциклопедией заболеваний. А как же все хорошо начиналось. Страйдер глубоко вздохнул. Он даже не помнил имени этого юнца. Зато отчетливо знал, что этот юный докторишка умел чудесным образом заставлять всех людей его ненавидеть. Поэтому, он и достался Дирку. Мало кто из врачей мужского пола пытал к нему нежные чувства, лишь завидовали. Надо же быть такими трусами, чтобы скидывать несчастного мальчишку на плечи вечно занятого мужчины. - Мистер Страйдер, - начал парнишка, пытаясь удержать свою ношу, - Я подыскал несколько серьезных интересных случаев специально для вас. - Молодец, если ты хочешь, чтобы я обнял тебя по-братски, только скажи, - усмехнулся Дирк, - Смотри, мои руки всегда раскрыты в жесте, который бы любой психолог описал как «довольно дружелюбный». - Вы не могли бы снять очки, - попросил юнец таким голосом, будто делал одолжение, - Врачам ношение солнцезащитных очков запрещено в нашей клинике. - Каждый день наша беседа начинается с данного вопроса. Ты же прекрасно знаешь, что я отвечу, но все равно спрашиваешь. Скорее всего, тебе просто нравится слушать мой голос. Или эту определенную фразу «нет»? - Но мистер Страйдер!.. Мистер Страйдер.exe не отвечает. Он, выхватив первую попавшуюся историю болезни, отправился к лифту. Слушать постоянные нравоучения от этого интерна было хуже всего на свете, но, тем не менее, Дирк не отказывался от него. Он просто не мог проиграть. Было бы глупо отказываться от уже начатой миссии, которая через несколько месяцев подойдет к концу. Мужчина пробежался глазами по бумаге. Ну, в целом, ничего интересного. Как только этот парнишка искал серьезные случаи? Точнее, каким местом он искал вообще? Лифт двигался смертельно долго, а успокаивающая мелодия уже совершенно перестала выполнять свою изначальную функцию, а лишь все больше и больше раздражала Дирка. От скуки он начал рассматривать двери лифта. Темно-серебристые, толстые, металлические стены только сильнее нагоняли скуку. В углу стоял одинокий фикус Бенджамина. Зеленые листочки кротко блестели под искусственным цветом. Как он здесь живет? Тут же совершенно нет солнца. А, ну понятно. Пальцы Дирка аккуратно прошлись по листве. Совершенно ненастоящий. Наверное, его просто каждый день протирает секретарша. Поднимает свою пятую точку, облаченную в короткую черную мини-юбку, и с мокрой тряпочкой забегает в лифт. Впрочем, никому не хотелось получить люлей от шефа. Он, если честно, был строгим человеком. Когда, наконец, лифт доехал до пункта назначения, стрелки на часах показывали ровно десять. Безупречно. Дирк быстро подошел к расписанию операций, которое покоилось на приемной стойке. Та-ак, через полтора часа ампутация почки у одной дамочки и трансплантация донорской. Интересно, кто же отдал ей свою почку? Какой-нибудь человек с еще более печальной судьбой, погибший пару дней назад и когда-то подписавший согласие на трансплантацию органов? Мертвые люди вообще не воспринимались как люди. Пиньята, набитая нужными вещами. Не более. Вид с шестнадцатого этажа был живописным, нечего сказать. Яркую лазурь не затмевали такие же высокие многоэтажки, машины не шумели под окном, да и люди не так часто ходили. Так как больница находилась рядом с морем, то вместо скучной трескотни людей, можно было слышать лишь шум океана и крики чаек, пролетающих мимо. Дирку нравились чайки. Эти птицы сильно отличались от серых городских собратьев. Белые создания олицетворяли свободу, а не затхлость бетонных стен. Конечно, за это отличное место для кабинета Страйдеру пришлось изрядно попотеть. Много кто из его коллег хотели занять комнату с таким прекрасным панорамным видом, но им не удалось, как видите. У Дирка были весьма хорошие знакомые сверху, да и противником он был грозным. Кабинет, в отличие от его квартиры, был устроен простенько. Большой стол с почти аккуратно сложенными документами располагался в середине комнаты. Мягкий кожаный стул на колесиках с широчайшими ручками совершенно не уступал в размере столу. Неисчислимое количество книг покоилось на полках шкафа. А у окна находился мягкий диванчик, на котором можно было отдохнуть после работы. О. Время пришло. Дирк поднялся с кресла и направился в операционную. Через месяц эта дамочка сможет спокойно гулять по парку и смотреть какие-нибудь романтические комедии со своим парнем. Четыре часа прошли быстро. Особенно в компании помощников и очаровательной мадмуазели. К сожалению, всю операцию она проспала, но сам факт того, что она там была, грел душу. Переодевшись, Страйдер направился с отчетом к своему боссу. Хотя, он, наверное, и без доклада Дирка знал, что все прошло успешно. Впрочем, обязанности – есть обязанности. Мужчина постучал несколько раз в дверь. - Заходи, - раздался басистый голос шефа. В комнате находилось три человека: сам главврач, заведующий кардиологическим отделением и секретарша, постоянно подливающая всем коньяк. Опять напился. Ну что за начальник. - Добрый день, шеф, - поздоровался Дирк, - Чего это вы с утра напиваетесь? Сегодня вроде не тридцатое марта*. - Сейчас уже не утро, - улыбаясь, ответил мужчина, - Коньяк обычно пьют без повода. Особенно хороший. Страйдер оценивающе посмотрел на алкоголь. Изящный сосуд, в котором плескалась янтарная жидкость, был небольшой; на нем виднелась буква «N» золотистого цвета, а над буквой красовалась корона. Сразу было понятно, что этот коньяк из эксклюзивной партии, созданной в честь юбилея коронации Наполеона. Рядом с бутылкой стоял подходящий по размеру деревянный ящик, явно сделанный вручную. На маленьких полочках сияли две оставшиеся стопки. «Курвуазье Саксессьо» - гласила элегантная этикетка. Сколько же денег шеф отдал за столь невероятный коньяк? Внезапно в дверь раздался стук. Еще один посетитель. Не дожидаясь ответа, в кабинет заглянула женщина, работающая в приемной. - Мистер Страйдер, к нам прибыл пациент с ужасным состоянием, - почти после каждого слова она вздыхала, словно пару минут назад бежала эстафету, как минимум на чемпионате мира по легкой атлетике, - Мальчика очень сильно покусала собака. На нем живого места нет! - Сейчас. Готовьте операционный стол, - ответил ей Дирк и повернулся к главврачу - Шеф, я потом занесу вам отчет. - Да ладно тебе! Садись и выпей с нами коньячку, - продолжил главврач, смеясь, - Даже если этот мальчишка помрет, тебе ничего не будет. Просто не успели и все. Хе-хе. - Конечно, - его голос звучал вполне спокойно, но производил какое-то пугающее впечатление, - Когда тебя собьет белый мерседес , я тоже сначала выпью чайку, посмотрю новую серию какого-нибудь сериальчика, а потом сразу приму твой труп. Можешь не беспокоится. С мертвыми я так же прекрасен, как и с живыми. Не зря же практиковался на телах, когда учился в медицинском. Мужчина судорожно глотнул коньяк, вспомнив, что сегодня на парковочном месте доктора Страйдера стояла блестящая машина цвета школьного мела. Дирк спешно покинул кабинет шефа и отправился к больному, балансирующему на канате между жизнью и смертью. Мальчик действительно был плох. Рваные раны украшали его руки и ноги. Весьма глубокие раны. Что же это за собака такая? Стоны от нескончаемой боли вырывались у него изо рта, он еще находился в сознании. Бледное лицо мальчишки покрылось потом. Болевой шок, очевидно. - Общую анестезию. Срочно. Зашивать придется долго. Наверняка. Через несколько часов напряженной работы, Дирк, наконец, смог выдохнуть с облегчением. Этот мальчик будет жить. Будет ходить в школу и хвастаться своими боевыми шрамами. Страйдер попросил у сторожа сигарету. Вообще, он не курил. Точнее, делал это очень редко. Лишь в таких случаях, когда стресс добирался до отметки «Умру работая». Охранник с удовольствием поделился сигаретой с ним. Дым тоненькой ниточкой поднимался к ночному небу. Прохладно тут. - Вы спасли его, - раздалось сзади. - Я знаю, - ответил Дирк, затягиваясь снова, - Как его зовут? - Джон Эгберт, - ответила девушка, с завистью глядя на сигарету. - Что ж, с днем рождения, Джон Эгберт. Докурив сигарету, доктор Страйдер отправился выслушивать монолог главврача о его увольнении. Дирк даже немного пожалел, что его рабочий халат такой тонкий. Если бы не было так холодно, ему бы не пришлось дышать перегаром шефа. Он бы стоял и наслаждался сигаретой и темным небом с изредка мерцающими звездами. *30 марта – День доктора в США.