Пазлы

Минуту или час (она не засекала) провела Алекс, вглядываясь в пейзаж. Наконец, освободившись от рюкзака, женщина осторожно встала на непослушные ноги. Странное место… Земля ли это вообще? Но дышалось свободно, и рациональный ум ученого отмёл возможность прокола с выходом на другую планету. И даже если эта возможность и существовала, то шанс попасть на планету, состав воздуха которой аналогичен земной атмосфере был равен нулю. Нет, это точно Земля. Об этом говорили голубое небо, припорошенное редкими облачками, и бледный полукруг луны, окроплённый знакомыми кратерами. Сама странная долина, простиравшаяся до горизонта, щекотала сознание каким-то воспоминанием. Алекс видела всё это раньше… И тут до неё дошло: конечно! Наска! Знаменитая таинственная пустыня. В своих недавних путешествиях она миновала центральную Америку, пролетев над Перу на самолете. Так что удивительные рисунки и холмы со срезанными верхушками Алекс видела не только в документальных фильмах, посвящённых культуре инков. Что ж… Перу – не так уж и далеко от Гватемалы. Отлично! Она, кажется, определилась с местом. Со временем было намного сложнее. Солнце поднималось, обещая жаркий день. Итак, это было утро… но какого дня? И, что самое главное, какого года? Голова по-прежнему готова была расколоться на кусочки. Алекс потёрла виски. Это не помогло, но вернуло её в материальный мир. Что-то ещё было не так. Точнее не так было всё, но чего-то очень важного не хватало. – Я просто устала, – прошептала Сандерс, возможно для того, чтобы услышать свой голос. И вправду, она не спала третьи сутки. Чему удивляться? Она не могла себе позволить сон, ведь её гнал зов. Вот именно! Женщина снова опустилась на землю. Теперь всё встало на свои места – то, что двигало ею последнее время, исчезло, а на его месте возникла обширная пустота, в которой могло бы уместиться что-то столь же величественное и грандиозное, как окружающий простор. Простор в пустоте… Простор пустыни… Пустыня, пустынник… Мысли путались. Она никогда не понимала, почему путешествующий в пустыне, то есть пустынник, всегда обязательно дезертирует?* Ведь он может просто путешествовать, искать чего-то… или кого-то… Пообещав, разобраться во всём этом чуть позже, Алекс как есть, не доставая спальника, растянулась на сухой траве. Окунув взор в бездну неба, тут же поглотившую её, она почувствовала, как отяжелевшие веки опустились на уставшие глаза, спасая её от головокружения. Голубые пятна ещё несколько мгновений расползались под ними, постепенно растворяясь в успокаивающей темноте. Алекс Сандерс с наслаждением провалилась в сон. * …пустынник, всегда обязательно дезертирует – здесь deserter – дезертир, desert – пустыня (игра слов, англ.) ___________________ Деревья мешали приземлиться вертолету, поэтому пришлось спускаться с двадцатиметровой высоты по веревочной лестнице. Фрэнк Сандерс хоть и был уже не молод, но легко справился с этой задачей. Прежде чем совершенно засесть в кабинетах, он успел отслужить в подразделении морских котиков, а такое не забывается. Такое остается на всю жизнь. Бывшему десантнику подобные упражнения в его без малого пятьдесят не составляли никакого труда даже, несмотря на не так давно оформившийся животик. Ему, конечно, рекомендовали не выезжать на место катастрофы лично, да он так бы и сделал, если бы машину Алекс не обнаружили на обочине проселочной дороги в нескольких сотнях метров от периметра. Дочь бродила где-то внутри запретной зоны, и он знал – это не случайность. Алекс, конечно, знала, что ей искать. Причём знала лучше, чем все военные ведомства вместе взятые. Странное дело, но отстранение её от проекта снизило эффективность поисков в разы. Сандерс не знал всего, но то, что ему дали узнать, говорило о том, что без неё активность аномалий была значительно ниже. Он изучил отчеты… Проклятые умники – эти книжные черви – они словно издевались, когда писали их. Но даже в абракадабре малопонятных научных терминов такой не специалист, как он, мог узреть краткие выводы. Рапорты о серии испытаний при участии его дочери заканчивались лаконичным «достоверно установлено». А отчет, например, о данной точке перехода в Гватемале содержал такие неуверенные и осторожные словосочетания, как «существует вероятность» и «гипотетически возможно». Формально он не руководил операцией, а был лишь наблюдателем. Молоденький и энергичный мастер-сержант прекрасно справлялся и без него, зычным голосом, соперничающим с рёвом винтов, отдавая распоряжения рядовым. Упавшую машину уже закрепляли стропами. – Пилот выжил? – для порядка поинтересовался у офицера Сандерс. На самом деле его интересовало совершенно другое. – Нет, сэр… Причины катастрофы пока что тоже не установлены. Требуется извлечь «чёрный ящик». – Конечно, делайте свою работу, – Фрэнк сдержанно кивнул, и когда сержант оставил его одного, нервно провёл широкой ладонью по коротким жёстким тёмным волосам с проседью. Он здесь ради Алекс, но та, естественно, не стала дожидаться, когда он высадится, и успела уйти. Чтобы не думала она о нём, но он всегда желал ей только добра. Дочь была для него всем. И сейчас он с особой ясностью ощутил её потерю. То есть он ещё немного надеялся… разумом, но сердцем чувствовал, что опоздал. Уже светало. Фрэнк углубился в джунгли, окрасившиеся нежно-розовыми оттенками, оставляя суету военно-спасательной операции за спиной. Он не очень-то рассчитывал найти какие-то следы. Алекс, если и была здесь, то давно ушла. И почему-то он понимал, что в этот раз – навсегда. Фрэнк Сандерс не помнил своего детства. Иногда ему казалось, что он родился взрослым. Это было странным – то, что он ничего не помнил о себе до службы, словно вся его жизнь начиналась именно с боевых действий в Косово. Чёрт его знает… Возможно так оно и было? Или это какая-то контузия… Первое, что он помнил о себе – военный госпиталь, и ласковый женский голос: – Фрэнк… Вы слышите меня? Фрэнк… Имя ни о чём не говорило ему, но он заставил себя поднять веки и посмотрел в прекрасные голубые глаза своей будущей жены. Очнувшись тогда, он сразу согласился на всё – на то, что он Фрэнк Сандерс, что ему двадцать два года, и он обречён любить и ждать эту женщину столько, сколько понадобиться. Ребекка вышла за него спустя три года, оставшись вдовой. Её первый муж тоже служил в НАТО, но ему не повезло отделаться лишь амнезией. Однако чтобы не испытывал Фрэнк к этому человеку, он никогда не переставал благодарить его за удивительный подарок – тёмноголовую смуглую кроху. Четвёртое апреля того последнего года уходящего тысячелетия Фрэнк Сандерс привык считать днём своего рождения. Потом ему рассказали о героическом поступке и спасённых товарищах. Он ни о чём не помнил, а единственным предметом, связывающим его с прошлым, оказалась записная книжка с несколькими адресами, и удивительной, загадочной последней страницей. Фрэнк тогда часами мог смотреть на неё. Вся она была исписана различными именами. Какие-то были аккуратно зачеркнуты, другие не прочитывались из-за того, что их почти закрасили. Среди сотен имён он смог разобрать лишь несколько: Дэвлин, Морган, Луигия, Зена, Диана, Элизабет и, конечно, Александра (в скобочках к последнему имени было приписано «Алекс»). И лишь оно избежало участи остальных, и не было зачёркнуто. Тогда он увидел в этом вполне определённый знак, ведь именно так звали дочку Ребекки. _________ Здесь пахло сыростью. Фрэнк шёл осторожно по мягкой, усыпанной опавшими, похожими на ветошь, листьями земле, поглядывая под ноги. Мало на что надеясь, он всё же искал следы дочери. Его вниманием завладело странное углубление. Он подошёл ближе, чтобы получше изучить участок земли в форме правильного круга, с которого словно кто-то убрал лёгкий слой перегноя. Плешка диаметром метра полтора выглядела жутковато. Дно круга было не плоским, а вогнутым, как если бы большой и очень тяжелый шар упал здесь с огромной высоты. На ум Фрэнку тут же пришли все эти истории о рисунках на полях пшеницы и прочие сказки уфологов. Он заозирался то ли в поисках зелёных человечков, то ли просто проверяя, нет ли поблизости ещё чего-нибудь столь же странного, и наткнулся на отпечатки рифленых подошв. Он готов был поставить что угодно на то, что это следы трекенговых ботинок Алекс. Они вели в круг, но не выходили из него. Фрэнк обошёл плешь. Совершенно определённо – следы заканчивались на границе. Крайне осторожно вступил он внутрь круга. Ничего не произошло, только под ложечкой засосало от какой-то невероятной тоски. Теперь Фрэнк знал совершенно точно, что он уже никогда не увидит Алекс. Он всегда удивлялся тому, что она так важна для него, ведь Алекс даже не была ему родной дочерью, но ничего не мог поделать со своей одержимостью. Когда она была совсем ребенком, Ребекка, бывало, подшучивала, что им нужно родить сына, настолько Сандерс был привязан к девочке. Такого отца можно было только желать – он готов был проводить с ней каждую минуту свободного времени, но отнюдь не баловал её. Фрэнк Сандерс относился к Алекс как к взрослой. Он мог часами разговаривать с ней о своей работе, а при случае брал её с собой. Поэтому в свои восемь та знала о вооружении американской армии больше, чем отслуживший пару лет рядовой этой самой армии. Всё изменилось, когда из любознательной, души не чаявшей в отце, девочки она превратилась в колючего нескладного тинэйджера. Он помнил ту осень. Алекс исполнилось тринадцать. За лето дочка вытянулась на три дюйма. Весь август Фрэнк провёл в командировке. Это была гражданская война в Ливии, которую штаты не могли обойти стороной. Вернувшись, Фрэнк не узнал свою девочку. Нет… она по-прежнему была не по годам умной и целеустремлённой, но в ней не осталось того огня, который возникал в небесно-голубых глазах всякий раз, когда он увлеченно, разбавляя шутками, рассказывал о сражениях и манёврах. – Думаешь, есть что-то весёлое в том, что одни люди убивают других? – спросила она. Фрэнк осёкся на полуслове, осознав, что дочь впервые осудила то, что он так любил – его работу. Однако Алекс он любил не меньше. Поэтому, несмотря на то, что он почувствовал, как его девочка семимильными шагами отдаляется от него, Фрэнк всё же не стал навязываться. Он надеялся, что это неизбежная ломка взросления. Подростковый период закончится, и Алекс перестанет отвечать «нет» на каждое его «да». Откуда ему было знать, что бомбардировки Триполя военно-воздушными силами НАТО, унёсшие жизни сотен ливийцев, не пощадили также и археолога Мишеля Дюпре и его жену с дочерью. Фрэнк Сандерс не мог знать этого. А даже и знай – ему бы всё равно не удалось связать смерть трёхлетней белоголовой от жаркого ливийского солнца французской девочки с его Алекс. Но, тем не менее, так оно и было. Бланш Дюпре, выживи она, спустя пятнадцать лет вернулась бы на родину. Желая пойти по стопам отца, она бы поступила в Сорбонну и однажды на выставке современного искусства в Париже встретила бы Алекс... Ту Александру Сандерс – самого молодого главкома в истории военных сил США, сделавшую головокружительную карьеру и к двадцати восьми годам возглавившую стратегическое командование. Именно такой – одной из самых влиятельных женщин мира, стала бы Алекс, останься дочь археолога в живых. Но ничему этому уже не суждено было случиться. Со смертью крошки Бланш нарушился баланс. И кто бы мог подумать, что сероглазая трёхлетняя девчушка способна содержать в себе столько добра? Сосуд был разбит августовской ночью 2011 года. Маленький ангел погиб, но законы сохранения никто не отменял: где-то убыло, значит, где-то прибудет. Сам того не понимая, отдав приказ на атаку с воздуха, Фрэнк Сандерс перелил содержимое этого сосуда. Свет, раньше наполнявший Бланш, стал неотъемлемой частью его дочери. Почему? А почему родственные души во всех перерождениях и множествах миров извечно стремятся воссоединиться? Люди не знают ответы на подобные вопросы. А вот боги… Боги бессметны лишь с точки зрения людей. Они тоже умирают, по крайней мере, в каждом из миров. Человечество неуклонно взрослеет с очередным витком спирали. Оно развивается, выбирая тот либо иной путь, рано или поздно приводящий вначале к единобожию, а после к несокрушимой вере в прогресс и собственное превосходство. Но опять тупик и бах! – всё начинается снова. Чем слабее цивилизация перед ликом природы, тем сильнее её вера в богов. Юное человечество верит не в силу разума, а в Стихии. И лишь на закате витка, вооруженное до зубов научными знаниями, вновь столкнувшись с непостижимым устройства мира, оно возвращается к божественному… или убивает себя в своём удивительном стремлении к самоуничтожению. Увы, человеческая память коротка. Из-за постоянной смены поколений, из-за ничтожно короткой жизни людей и отсутствия свидетелей человечество обречено умирать и возрождаться в бесчисленных циклах и даже не подозревать об этом. Счастливо неведение. Иное дело боги. Они наделены возможностью видеть картину в целом, переживая тысячелетия своего могущества так, как простой смертный переживает юность и зрелость, а упадок вплоть до полного забвения – как старость и смерть. Немощен бог в мире, где перестали верить в него. Вездесущие, воспарившие над четырьмя измерениями, доступными людям, боги живут сразу в миллиардах миров. В одних они всесильны, в других беспомощны, но везде они остаются собой, даже потеряв самое главное – божественное зрение, у них остаётся цель. Фрэнк Сандерс понятия не имел обо всём этом. Он считал себя всего лишь отменным воякой. Его ставили в пример молодым офицерам. Он не помнил своего детства и юности, не потому что тогда в Косово в двух шагах от него взорвалась граната. Нет. Он не помнил ничего из своего прошлого потому, что это прошлое вмещало тысячелетия могущества и заката одного из богов древнегреческого пантеона. Арес терпеливо ждал… В каждом из миров его избранная воплощалась несколько раз за цикл. В этом мире первые две реинкарнации приходились на время его становления и расцвета, странным образом совпавшим с сумерками олимпийцев, а следующие три на время упадка и даже бессилия. Но каждый раз он стремился вернуть её себе. Когда-то это удавалось, когда-то нет. Если избранная всё же выбирала его сторону, то мир получал великого завоевателя. Их альянс был великолепен. У Ареса были и другие избранные, но только с ней он чувствовал себя по-настоящему целостным. Жаль, что подобное случалось так редко. Поэтому он ушёл отсюда, вернувшись лишь к её возрождению. В этом мире на исходе витка вера в божественные силы не значила почти ничего. Человечество махнуло рукой на природу, слепо приближаясь к концу. Войн было в достатке, но никто не взывал к Аресу, полностью полагаясь на умные военные машины. Языческий бог войны нашёл избранную и постарался очутиться как можно ближе к ней до того момента, когда он станет всего лишь ещё одним смертным. У него было всего несколько часов на то, чтобы всё устроить. С каждой минутой он лишался божественной силы, а главное – знания. Вскоре он забыл всё, но у него осталась цель. И сейчас, потеряв эту цель, растерянный Фрэнк Сандерс, окруженный набирающими сочность в лучах утреннего солнца зелёными великанами, стоя в центре странной прогалины, запрокинул голову: – Что же мне делать теперь? – спросил, забывший о том, что когда-то был богом, человек у проглядывающего сквозь кроны неба.