Пазлы

Впервые за свои неполные двадцать два года Катерина Бьянки на своей шкуре прочувствовала, что значит быть мотыльком, летящим на пламя. Далёкий огонёк костра притягивал, манил. Она шла по сумеречному лесу с каждым шагом ощущая всё возрастающее волнение: боже, боже, боже… Что же я делаю? Но разве он оставил мне выбор? И как начать? Что сказать? Она остановилась, чтобы немного успокоиться. О! Можно было сколько угодно сваливать происходящее на Ареса, однако себе то она могла признаться в том, что ей ужасно хотелось познакомиться с этой женщиной. Да, теперь она называла её «этой женщиной», вмещая в «это» всё что восхищало и одновременно пугало в ней. И если бы причиной тому было всего лишь присущее Кати любопытство, но нет. Оно, конечно, никуда не испарилось, однако двигало ею не только и не столько оно. О том, что за сила толкает её вперёд, она старалась не думать, потому что эти размышления пугали её ещё больше, чем возможность разоблачения. Перебирая возможные сценарии их первого разговора, она в тысячный раз спрашивала себя, что же сказать Зене, когда они наконец-то встретятся? «Привет! Я твоя умершая подруга. Давай, скорей обними меня!» Или нет, не так: «Я вообще-то не умерла, а тело на костре было иллюзией». Поругав себя, за подобную самодеятельность, она несколько раз вдохнула и выдохнула. Как там учил Арес? Просто имя. Она скажет «Зена», а потом будет делать вид, что ничего не помнит. Да уж, тут даже притворяться не придётся, потому что она действительно не помнила, а точнее не знала ничего из их, так сказать, совместной жизни. Выбора то у неё в самом деле не было. Кати с тоской посмотрела на оранжевые всполохи шагах в ста впереди и двинулась к свету. Хрустнула ветка. В тишине вечера это прозвучало подобно взрыву. По крайней мере для неё самой. Глянув вниз, как будто проверяя, не оторвало ли конечность, когда она наступила на эту «мину», она аккуратно переставила ногу. После чего, осторожно ступая, постаралась слиться с ближайшим стволом дерева. Боже! Что же она делает? Закрыв глаза, словно, перестав видеть, она сама станет невидимой, девушка принялась перебирать в памяти их недавний разговор с Аресом. – Это не сработает! – уже, наверное, в сотый раз повторяла Кати. – Ты сама видела, вы похожи, как две капли воды, – тоже не впервой сказал бог. – Она поймёт. – Она поверит в любую чушь. Если бы ты только знала, насколько невероятна её жизнь. А уж когда дело касается вас двоих... Поверь, стоит тебе назвать её по имени... Зена! – забавно изменив голос до фальцета, пропищал он, – ах, Зена, где я? Что со мной? – Амнезия? – поморщилась Кати, – врать надо убедительно. – И что тебе мешает? – Я не хочу врать ей. – О, великий Зевс! Начнём всё с начала? – Нет, я помню… Ты хочешь, чтобы я помогла ей. Но это же белыми нитками шито – я не помню ничего из своей жизни, а её помню. Почему? Арес подмигнул: – Потому, что она незабываема. Это же очевидно. Как же с тобой сложно… Скажи ей: я не помню кто я, но знаю, что ты – моя судьба. И Зена проглотит это как миленькая. Поглядев на него с сомнением, она всё же согласилась: – Ладно. Допустим, она поверит. – Ещё как… – Она поверит и не убьёт меня, не проткнёт ледяным взглядом, не прогонит куда подальше, не… – Как поэтично. – Издеваешься? – Нисколько. – Допустим, я стану, как ты говоришь, её спутницей. Что дальше? Что мне делать потом? – Давай решать проблемы по мере их появления. – Нет. Я хочу понять, зачем всё это? – Как? Я же объяснял. Ей плохо, одиноко. Ей нужна помощь. – Чушь собачья, – отмела она его объяснения, – я же вижу, что ты заинтересован в том, чтобы я была рядом с ней. Почему? – А разве тебе самой этого не хочется? Кати задумалась: о.. безусловно хочется. Не ясно почему. Из-за того, что та была воскресшей Лугией? На секундочку девушка почувствовала что-то вроде угрызений совести – как быстро она переключилась на Зену. Но кто бы не переключился? Стоило лишь вспомнить прощальную речь королевы воинов на похоронах. Привязанность к её почившему двойнику интриговала и притягивала. Кати не знала точной причины, но зато совершенно точно знала, чего хочет. Быть с ней. С этой женщиной. – Я даже не знаю, – соврала она. Арес, сделав вид, что не заметил этой лжи, замурлыкал, как большой кот: – Тебе понравится… Будь я на твоём месте… – Кстати, – перебила она, – ты же бог. Что тебе мешает занять это место? – К сожалению не могу. Вечная занятость, дела… – Тогда объясни, почему это так важно для тебя? – Ну, вот… Я всё ждал, когда ты спросишь. – Итак… – Ну, потому что мы с ней… – Та-ак.., – ей почему то очень не понравилось это его «мы с ней». – То есть я как бог испытываю некоторую симпатию к значимым личностям. Ты же не станешь спорить с тем, что она значима? – Ни в коем случае. Так дело в божественной симпатии? – Не только. Зена из тех смертных, что способны влиять на ход истории. А мы – боги стараемся не терять таких из виду. – Что-то я не поняла… Мне казалось, что боги всемогущи. – Это художественное преувеличение, – Арес с некоторой досадой почесал бородку, – сочинители как обычно: вместо сотни бойцов – миллионы, вместо симпатичной и горячей девицы Елена Прекрасная, а боги обязательно всемогущи. Мы могущественны, но не всемогущи... Пригляди за ней, мм? – То есть тебе нужен свой человек рядом с Зеной? Божество красноречиво повёло бровями: – Хочу держать свою руку на её пульсе. – А Габриэль была таким «своим» человеком? – Конечно. – Ты бог войны, а она была бардом. Что-то не вяжется… – Воинствующим бардом, – поправил он, – я даже готовил её на роль преемницы. И вот не уследил… Ругаю себя за это, но тут уж Парки постарались. Немного отвлёкся, и у преемницы стрела в спине. – Как же ты это допустил? – Это случилось не на поле битвы, иначе я вмешался бы. – Как интересно… Ты вмешиваешься в ход сражения? Помогаешь одной из сторон? – Время от времени. А таким как Зена это не нужно. Она сама прекрасно справляется. – А она знает о... гм… – Кати постаралась выбрать самое нейтральное из списка синонимов слова «любить», – …о твоём расположении? – О, да, – расплылся в улыбке бессмертный, и тут же продолжил, – пойми, богам нельзя напрямую и слишком часто вмешиваться в жизнь людей. Поэтому я прошу тебя – присмотри за ней. – Вообще-то у меня были другие планы. – Это какие? – неподдельно удивившись, спросил Арес. – Вернуться назад... домой. Меня уже, наверное, с собаками ищут, а мама обзванивает морги. – Ну вот! Всё сходится! – обрадовался он, – я в долгу не останусь. Ты выполняешь мою просьбу, а я отправляю тебя обратно. Кати посмотрела на довольного собеседника. А ведь и вправду, кто, если не он сможет вернуть её домой? Однако обманывать женщину, которая (она уже начинала в это верить) была каким-то странным образом связанна с ней, ей совершенно не хотелось. – Мне безумно жаль Зену. Но это… это как-то неправильно. То, что я здесь… а она осталась одна… – Соглашайся, и я верну тебя туда и тогда, – он сделал ударение на «тогда», – откуда ты пришла. – На склон Альпа Лючии в март две тысяча шестого года? О… Тогда напомни мне одеться потеплее. – Помоги ей, – не обратил внимания на её ёрничество он, – побудь с ней некоторое время… – Как долго? – Месяц, два… – Сколько?! – Они пройдут очень быстро. Потом ты вернёшься к себе и будешь вспоминать это время как хорошее и приятное приключение. Считай это отпуском. Почти согласившись, она привела последний и самый весомый довод: – А разве Зене не будет больно расставаться с Габриэль снова? Зачем заставлять проходить её через это второй раз? – Если бы второй… – Что значит «если бы второй»? – поразилась она, – Габриэль что – уже умирала? – Я же говорю, Зена ничему не удивится. – И всё же. Не лучше ли оставить всё как есть? – И застрять здесь до греческих календ? – До чего? – Надолго, – пояснил он, – навсегда. – Это похоже на шантаж. Предлагаешь сделку? – Раз по-другому не получается… – Какие гарантии? – Божественного слова тебе не достаточно? – Все лгут, – назидательно процитировала Кати и добавила уже от себя, – даже боги. – И чему же ты поверишь? – Не знаю, как у вас, но у нас в подобных случаях составляют договор, в котором… – Прекрасно! – Арес красивым жестом раскатал невесть откуда взявшийся свиток, – подойдёт? Недоверчиво взглянув на самодовольного бога, Кати тем не менее взяла в руки пергамент, для того чтобы с удивлением обнаружить, что умеет читать на древнегреческом. «Я, Бог войны Арес – сын Зевса, обязуюсь спустя три луны вернуть Катерину Бьяки в её время-место, если она весь указанный выше период будет исполнять роль Габриэль – спутницы Зены королевы воинов.» – Ты говорил два месяца, а не три. – Бог любит троицу, – ухмыльнулся он, – а тебе не всё ли равно – две… три? Для твоего мира это не имеет никакого значения. – Зато это имеет значение для меня. Тут у вас ещё нужно постараться выжить. Стрелы, летящие в спину, знаешь ли… – Об этом не волнуйся. Кати увидела, как в договоре, словно проявившись, возникла ещё одна строчка. – Безопасность и сохранность здоровья гарантирую. Арес, – вслух прочла она, – у меня есть выбор? – Боюсь, что нет, – признался он, протягивая перо, – подпиши.