Пазлы

– Не дёргайся. Услышав этот приказ, произнесённый вкрадчивым шёпотом, Кати, естественно, поступила вопреки ему, и попробовала обернуться. – Стой спокойно, – предупредили её, прижимаясь вплотную к спине. Это она! – Желание обернуться никуда не делось, но металл холодивший шею, убеждал в том, что не стоит и пытаться. Зажмурившись то ли от страха, то ли от восторга, она позвала: – Зена? Кати почувствовала, как напряглась женщина, стоящая позади неё. – И когда она успела подобраться к ней? Совершенно неслышно. Как ей это удалось, вообще? – Лезвие надавило сильнее. – Чёрт, чёрт, чёрт – дурацкая, отвратительная идея притворяться Габриэль! Она же сейчас меня… – Но маленькой итальянке не случилось додумать эту мысль, потому что мысль эта была резко прервана. Когда Кати решилась открыть глаза, прямо перед ней возникло, освещаемое нечёткими отблесками далёкого костра, то самое лицо. Оно находилось всего в нескольких дюймах от неё и выражало радость, недоверие, узнавание, сомнение и, наконец, боль. Зена молча изучала её, не выпуская из рук. Оружие, прохладный след которого всё ещё помнила её кожа, исчезло. Ход времени, казалось, замедлился, темнота сгустилась, отчего звуки летней ночи стали тише и глуше. Внимательный взгляд пытливо ощупывал её лицо и, тут синьорина Бьянки к собственному ужасу, балансирующему на грани трепета, поняла, что к этим испытующим глазам добавились руки. Словно не доверяя зрению, подобно тому, как это делают слепцы, пальцы скользнули по щеке, коснулись волос, спустились к ключице и погладили плечо. Вторая рука провела вниз по спине после чего спустилась на талию. И было в этом жесте что-то, говорящее о том, что этой руке прекрасно знакомы изгибы её тела. Задержавшись чуть, она поползла ещё ниже, тем самым превращая изумлённую девушку в глупую, выброшенную на берег, рыбину, в панике хватающую воздух. Губы тёмной и таинственной, как сама окутывающая их ночь, женщины тронула едва заметная улыбка – уж очень забавно выглядела эта, столь похожая на любовь всей её жизни, девушка, беззвучно открывая и закрывая рот. А в том, что эта самозванка не Габриэль, она теперь была совершенно уверена: слишком юна, мягка… но главное, конечно, глаза. Нет, её Габриэль совсем иначе смотрела на неё. – Кто ты? – спросила Зена, за простым вопросом пряча невысказанные сотни других: почему так похожа на неё? Откуда ты взялась? Почему ты появилась именно сейчас? Кто послал тебя ко мне? Зачем ты здесь?.. Кати молчала, всё ещё прибывая в трансе, в который невольно погрузилась, да и не знала она, что ответить. Конечно же им не удалось провести эту женщину. На что они рассчитывали? Как Арес мог подумать, что Зена примет её за погибшую подругу?! – Кто ты? – Я?.. Я.., – ей хотелось рассказать правду – никакая она не Габриэль! Но как же тогда она вернётся домой? – Я… не знаю, – прошептала Катерина Бьянки и сама почти поверила в это. Действительно, кто она в этом странном чужом мире? Обратный билет стоил недопустимо дорого, и ей было до слёз обидно наблюдать, как что-то неуловимо дрогнуло в этой невероятно сильной женщине, которая, заметив, как влажно заблестели её глаза, вдруг лишилась своей защиты. С каким-то отчаянием её пальцы до боли сжали плечи девушки и тут же отпустили. Зена отступила на шаг и Кати заметила, как дрожат её руки, и каким растерянным стало её лицо, ещё минуту назад выражавшее полную уверенность. Но сейчас на нём читалось: Невозможно! Неправильно! Я только вчера похоронила её! Но всё же… – Кати наблюдала, как сомнения порождают утопическую надежду. – Да нет же! Не может быть. Нет. Это не она… – Зена, – проклиная себя, повторила она, – Зена, я ничего не понимаю, – и, наконец, поборов нерешительность, тем не менее оставляя право распутывать клубок её неясной истории за той, чьё имя повторяла с такой настойчивостью, чувствуя себя настоящей воровкой, добавила, – помоги мне.