Война

Я пишу это, пока грузится Обливион. И он грузится уже ой как долго. Настолько долго, что я решил, что это знак свыше. Возрадуйтесь же, ибо бог на вашей стороне, и посылает мне сигналы. - Что случилось то? - только завидев Быкова, воскликнул Романенко. - Что, что... Радуйся, у нас тобой сегодня забег на длинную дистанцию! - объявил мужчина. - А автобус? - вступила в разговор Люба. - Да у нас там все раскопано уже недели две. Подъезжать нужно дворами... - печально вздохнул врач, и, распахнув зонт, вышел из здания на улицу. Романенко, не долго думая, шмыгнул к нему под руку, укрываясь от дождя, который, кажется, только усилился. Воздух был пропитан влажностью, и чувствовался запах мокрой травы. - А ты что здесь делаешь?! - мужчина возмущенно попытался вытолкнуть интерна из-под зонта. - Ай, ай, Андрей Евгеньевич! Не надо! Я же потом заболею, заражу вас, и буду кашлять по ночам, не давая вам спать! А еще я буду ныть, что мне плохо, и вы будете за мной ухаживать! А если не будете, то я лягу в больницу, и вам все равно придется обо мне заботиться, - заверещал Глеб, обеими руками хватаясь за плащ начальника и боясь высунуть наружу даже нос. Вдалеке шумели машины, создавая ощущение отчужденности. - Шумно страдают только симулянты и клоуны. И те и другие в корыстных целях, - еле слышно пробормотал Быков, оставив попытки избавиться от интерна. Романенко на это заявление лишь фыркнул и покрепче ухватился за плащ врача. Зонт благо был не маленький, и между парнем и его начальником было какое-то расстояние, хотя и тому, и другому, это расстояние казалось до безобразия маленьким. Оба мужчины отвернулись друг от друга, и рассматривали ставшие вдруг такими интересными пожелтевшие кусты, растущие по обе стороны дороги. - Как думаете, когда выпадет снег? - Романенко задумчиво смотрел в небо и шаркал ботинками по старому асфальту. Высунув ладонь из-под зонта, он почувствовал, как капли с силой застучали по коже. Встряхнув руку, парень сунул ее в карман. - Не раньше Нового Года, а то и позже. Ты в России, не забывай, - ответил Быков. Всю оставшуюся дорогу они провели в нейтральном разговоре о погоде. Придя домой и раздевшись, было принято решение выпить чаю. - Мы живем вместе уже почти месяц, а я до сих пор не знаю, какой чай вы пьете, - говорил Глеб, заваривая зеленый чай. - А разве это так важно? Как будто мы женаты... - усмехнувшись, покачал головой Быков. - Все равно кроме противного и горького зеленого чая в этом доме ничего не было и нету. - Фу! Всю атмосферу испортили! - надулся Романенко, ставя чашки на стол. Те, в свою очередь жалобно звякнули, выплескивая часть своего содержимого на стол. - Черт! - вскрикнул интерн, когда обжигающие капли попали ему на кожу. По привычке он быстро приложил больной палец к мочке уха, а потом сунул его в рот, пытаясь снять боль. В глазах у врача зажегся странный огонек, но он тут же отвел взгляд от сосредоточенно посасывающего палец парня. Быкову вдруг вспомнилось, на чем он с Романенко остановился в прошлый раз, когда позвонила Настя. Залпом осушив кружку горячего чая, под удивленным взглядом Глеба, мужчина встал из-за стола. - Я у Петровича из тринадцатой. У него с сердцем что-то. Вернусь поздно, - мужчина накинул все еще влажную куртку, и вышел из квартиры. - Выгнать всех этих кошек давно пора... - зло пробубнил врач, втягивая носом воздух в подъезде. Мельком взглянув в окно, он быстро спускался по лестнице. Направлялся он к старому знакомому, который еще с прошлой получки должен был мужчине три бутылки вина... От автора: Nanli, nanli, nanlina... А автор опять бухает, а автор опять в запое, а автор опять в печали. Есть тут люди идущие на Цури? Расскажите потом как все было...