Офицеры. Червовая дама

1998 год. Подмосковье. Учебный центр ГРУ. После дембеля трое друзей разъехались кто куда, но ненадолго. Люди в штатском, что беседовали с ними ещё в Иваново, слов не разбрасывали. Через месяц Павел получил предписание явиться в известный только по координатам адрес. Ещё через две недели в расположение учебки привезли Степана. Володя появился последним — с синяком под глазом и историей про то, как «провожали» друзья из его отдела кадров. — Думал, в ментовку пойду, — усмехнулся он, разглядывая плац. — А тут, выходит, ещё поучимся. — Учиться, Шут, никогда не поздно, — хлопнул его по плечу Павел. — Пошли, покажу, где казарма. Год учёбы пролетел как один день. Стрельбы, рукопашка, топография, языки, психология. И главное, чему их учили, — терпению. Ждать, наблюдать, не дёргаться. — Запомните, — говорил пожилой полковник с седыми усами. — Ваше главное оружие не автомат. Ваше оружие — голова. И умение вовремя заткнуться и посмотреть в глаза. Павел тогда переглянулся с Володей. Тот понимающе кивнул. Карточный фокус из поезда теперь обрёл новый смысл. Осень 1998 года. Москва. Вызов к начальству случился внезапно. Их троих — Гранина, Данилова, Самойлова — собрали в маленькой комнате без окон. За столом сидел уже знакомый полковник с усами. — Есть дело, — без предисловий начал он. — В одной московской группировке, связанной с контрабандой взрывчатки, пропал наш человек. Связной. Должен был выдать время и место очередной поставки, чтоб мы накрыли всю банду. Не вышел на связь. Он помолчал, давая информацию перевариться. — Сегодня утром его нашли. В Подмосковном лесу. С перерезанным горлом. В комнате стало тихо. — Банда залегла на дно. Чуют, что что-то не так. Нам нужно внедрить нового человека. Быстро. У вас две недели на подготовку легенды. Полковник обвёл взглядом троих. — Кто пойдёт? — Я, — шагнул вперёд Павел. — Ага, сейчас, — Володя перехватил его за руку. — Ты, Удав, стратег. Тебя в первом же разговоре расколют. Ты с виду интеллигент, а по факту — кремень. У тебя на лице всё написано. — А у тебя, Шут, написано, что ты балаганщик, — огрызнулся Павел. — Тебя за своего примут, а как до дела дойдёт — ты им анекдоты травить начнёшь. — Анекдоты, между прочим, внимание отвлекают, — встрял Степан. — Помнишь, как ты нас учил? «Главное — заговорить зубы». — Вот именно, — подхватил Володя. — Кстати, Кот, ты у нас молчун. Тебя быстрее заподозрят. — Я молчун, но я слушаю, — возразил Данилов. — А ты, Шут, языком треплешь, лишнего наговоришь. Спор разгорался. Ещё минута — и они бы сцепились по-настоящему, если бы полковник не рявкнул: — Отставить базар! Трое замерли. — Жребий, — коротко сказал полковник. — По-честному. Он достал из ящика стола три спички, обломал одну, зажал в кулаке. — Кто вытянет короткую — идёт. Тянули молча. Павел — длинная. Степан — длинная. Володя разжал кулак, посмотрел на обломок, усмехнулся: — Ну вот, всегда мечтал в шпиёнов поиграть. — Не шпиёнов, — поправил полковник. — Подсадных уток. Разница есть. — Какая? — насторожился Володя. — Утки иногда жареными бывают, — жёстко сказал полковник. — Если проколешься — мы тебя вытащим. Но лучше не прокалываться. Две недели легенду вбивали в голову Володе как гвозди. Имя, биография, связи, привычки, даже как сморкается и какой рукой почёсывается. Он стал не Володей, а «Вованом» — мелким фарцовщиком с вокзала, который ищет, где подзаработать. Внедрились через цепочку знакомств. Павел и Степан работали «наружкой» — пасли банду, фиксировали связи, докладывали начальству. Володя ушёл в подполье. Связь держали через папиросы. Старый, ещё довоенный способ, который в ГРУ называли «цигарка». В условленном месте, в щели забора, Володя оставлял смятые папиросы. В одних — просто табак, в других — микрофильм с информацией. Павел забирал, оставлял свои — с указаниями. — Прямо как в шпионских романах, — усмехался Степан, разглядывая очередную папиросу. — В романах всё красиво, — отвечал Павел. — А здесь — если ошибёмся, Шуту конец. Ноябрь 1998 года. Товарная станция в Подмосковье. Информация от Володи пришла ночью. Папироса, оставленная в тайнике, содержала координаты и время: завтра, в 23:00, товарная станция «Восток-2», состав с вагонами, маркированными красной полосой. Взрывчатка — в специальных контейнерах, замаскированных под обычные грузы. — Берём, — коротко сказал полковник, прочитав донесение. — Ваша задача — окружение и блокирование. Самойлов внутри, он подаст сигнал. Павел и Степан заняли позиции с одной стороны путей. Группа захвата — с другой. В 22:45 на станции началось оживление. — Вон они, — шепнул Степан, вглядываясь в бинокль. По перрону двигались тени. Человек десять-двенадцать. Среди них — знакомый силуэт. Коренастый, с бычьей шеей. — Козловский... — выдохнул Павел. — Сука, откуда он здесь? — с Гранина мигом слетела вся его интеллигентность. — Из ивановского КПЗ сбежал, — мрачно ответил Степан. — Полковник говорил, но я не думал, что он сюда прибьётся. — Теперь прибился. Володя был среди них. Он курил, делая вид, что спокоен, но Павел видел: пальцы чуть подрагивают. Шут нервничал. — Сигнал, — сказал Степан. Володя чиркнул зажигалкой три раза. Условный знак: «Они здесь, товар на месте». — Взяли, — скомандовал в рацию Павел. — Работаем. Группа захвата двинулась. Всё было просчитано до секунды. Первые двое бандитов упали, даже не поняв, что случилось. Третьего скрутили. Четвёртый побежал, но напоролся на Степана, который вышел из тени как призрак. — Стоять! — рявкнул Данилов, заламывая ему руки. И тут Павел понял: Володи нет. Он огляделся. В суматохе боя Шут исчез. — Где Самойлов? — заорал он в рацию. Тишина. А потом из темноты вышел Козловский. Вышел медленно, с хищной улыбкой на лице. В руке у него был пульт — маленький, с красной кнопкой. — Ищете кого? — лениво спросил он. — Ваша подсадная уточка, кажется, скоро изжарится. Павел замер. Степан за его спиной выругался сквозь зубы. — Где он? — спросил Павел. Голос звучал ровно, мертвецки спокойно — как тогда, в Иваново. — Далеко, — усмехнулся Козловский. — В вагоне. Последнем в составе, связанный валяется. И знаете, что самое смешное? — Он помахал пультом. — Весь этот состав — наша взрывчатка. Не только здесь, в этих вагонах. Ещё один состав ушёл двадцать минут назад. С таким же грузом. Так что если я нажму эту кнопку... Он не договорил. Павел шагнул вперёд. — Ты не нажмёшь. — Почему это? — Потому что ты хочешь жить, — спокойно сказал Павел. — А если нажмёшь — мы тебя достанем даже с того света. Козловский рассмеялся. — Смелый, да? А ну-ка, посмотри мне в глаза, смельчак. Павел смотрел. Не отрываясь, не мигая. Вспомнил слова полковника: «Главное — заговорить зубы». И ночной лес под Псковом, когда он учил Степана смотреть в глаза и видеть отражение. — Смотрю, — тихо сказал он. — Смотрю внимательно. Козловский замер. Что-то в этом взгляде было не так. Спокойствие. Абсолютное, пугающее спокойствие. А сзади уже двигалась тень. Степан обошёл полуразрушенный вагон, бесшумно ступая по шпалам. Ещё шаг. Ещё. — Ты думаешь, я шучу? — Козловский поднял пульт. — Сейчас я... Он не договорил. Степан обрушил приклад на его затылок. Козловский рухнул как подкошенный. Пульт отлетел в сторону, Павел подхватил его, судорожно соображая, как отключить эту дрянь. — Красная кнопка — это всегда плохо, — пробормотал он, нажимая синенькую рядом. Пульт погас. — Бегом! — крикнул Степан. — Володя в последнем! Они рванули вдоль состава. Вагоны мелькали, нумерация плыла. Шестой, седьмой, восьмой... Последний вагон был закрыт изнутри. Павел дёрнул ручку — бесполезно. Он вскинул автомат. — С ума сошёл! Отойди, — Степан достал что-то из кармана, подошёл к замку. Пара движений — и замок открыт. Внутри было темно. И тихо. — Шут! — позвал Павел, заглядывая в вагон. Ответа не было. Он шагнул в темноту, ища взглядом. И нашёл. Володя лежал в углу, связанный по рукам и ногам, с заклеенным ртом. Глаза его были открыты и смотрели на Павла с надеждой. — Живой, — выдохнул Степан, разрезая верёвки. — Живой, чертяка. Володя, когда содрали скотч со рта, первым делом прохрипел: — Там... второй состав... ушёл двадцать минут назад... на нём тоже взрывчатка... — Знаем, — перебил Павел. — Козловский сказал. Успеем? Володя покачал головой. — Он уже далеко. Но его можно догнать. Если на перехват. Павел рванул рацию: — Полковник, второй состав ушёл на запад двадцать минут назад. Гружёный. Нужен план “Перехват”. — Принято, — прохрипел динамик. — Работаем. Ждите. — Ждать? — Павел посмотрел на Степана. — Кот, берём машину? — Берём. Они выскочили из вагона. У путей стоял грузовик — один из тех, на которых приехали бандиты. Ключи торчали в замке зажигания. — Прыгай! — крикнул Павел, заводя мотор. Володя, всё ещё пошатываясь, залез в кузов. Степан — рядом с Павлом в кабину. — Догоним? — спросил Данилов. — Должны, — Павел выжал газ. — Если не дураки. Грузовик рванул вдоль путей.