Часть 8. Ад и пепелище
12 апреля 2026 г., 09:41
Октябрь 1999 года. Аул. Дом Фатимы.
Аул встретил их дымом. Дом Фатимы был разрушен — прямое попадание. Вокруг валялись обломки, тлели балки, пахло гарью и смертью.
— Фатима! — заорал Павел, кидаясь к развалинам.
И тут из-за камней вышли люди. Ахмед, с перекошенным от ярости лицом. С ним — четверо. И среди них — Козловский. Тот самый. Сбежавший из-под стражи, объявившийся в Чечне. Стоял чуть поодаль, наблюдая.
— А вот и наши герои, — протянул он. — Здорово, щенки. Долго же я вас искал.
— Где Фатима? — Павел шагнул вперёд, сжимая автомат.
— Ахмед, это твоя сестра? — Козловский покосился на чеченца. — Кажется, она там, — он кивнул на развалины.
И тут из-за груды камней раздался крик. Фатима. Живая.
— Паша, уходи! — закричала она. — Здесь ход! Я успею!
Она рванула к люку, который чудом уцелел под обломками. Но один из бандитов — Павел даже не успел разглядеть его лица — схватил её за волосы.
— Стоять, сука!
Павел прыгнул вперёд. Выстрел. Бандит упал, не выпуская из руки клок её волос.
— Кот, прикрой! — рявкнул Володя.
Степан рванул в рукопашную, сбивая двоих. Павел стрелял, не целясь, пробивая дорогу к Фатиме.
Ахмед выскочил из укрытия, вскинул автомат. Павел выстрелил первым — чеченец упал, но не насмерть, только раненый.
И в этот миг Павел почувствовал удар. Пуля вошла в бок, разрывая мышцы. Он пошатнулся, начал падать.
— Пашка! — заорал Степан.
— Уходите! — крикнул Володя, отстреливаясь. — Я прикрою!
— Нет! — Павел потянулся к нему.
— Выполнять! — рявкнул Володя. — Козловского достаньте!
Степан схватил Павла и потащил прочь. Павел рванулся, но ноги не слушались — пуля в боку давала о себе знать, сознание плыло.
Козловский, стоявший до этого в стороне, шагнул вперёд, кивнул своим:
— Этого — живым. У меня к нему разговор.
Последнее, что увидел Павел, теряя сознание: Володя, стоящий к нему спиной, отстреливающийся от наступающих теней. Козловский, который не стрелял, а ждал.
А потом — взрыв. Дом взлетел на воздух.
Взрывная волна швырнула Степана и Павла наземь. Павел потерял сознание.
Через три дня. Аул.
Степан вернулся туда один. Павел лежал в госпитале — тяжёлое ранение в бок, врачи сказали, что повезло, что довезли. Володю не нашли. Ни живого, ни мёртвого.
Степан бродил среди обгоревших камней, ворошил пепел, искал хоть что-то. Тела бандитов вывезли ещё вчера. Дом Фатимы был разрушен до основания — только чудом уцелевший люк в подвал, заваленный камнями. Если кто-то успел туда спрятаться...
Но Степан не верил в чудеса.
Он уже хотел уходить, когда под ногой что-то блеснуло. Он нагнулся, разгрёб пепел и замер.
Жетон. Армейский жетон Самойлова.
Цепочка была порвана — словно её рванули с силой. Но сам жетон... Степан не верил в чудеса и поэтому отгонял от себя мысль, что жетон появился тут не случайно.
В лазарете, куда отправили Павла, Степан передал жетон врачу.
— Передайте Гранину, когда очнётся. Скажите... что мы нашли это.
Он хотел добавить: «и тела не было», но не смог. Слишком больно было надеяться.
Их дороги разошлись. Павла отправили долечиваться в Москву, Степан остался дослуживать. Но жетон остался у Павла. И память. И клятва, данная в поезде много лет назад: вместе, что бы ни случилось.
Только теперь они были вдвоём.
