Алекситимия

- Джоу Ми, хватит прихорашиваться! – Кюхен нервно бегает вокруг друга, который невозмутимо примеряет очередной комплект одежды. – Чанмин уже, наверное, ждет возле подъезда. - Подождет еще. Я не могу позволить себе одеть что попало. Тем более на твою первую фотосессию, – Джоу Ми оглядывает себя в зеркало и довольно кивает своему отражению. – Вот это подойдет. - Он точно нас убьет. Он же просил не опаздывать. - Точнее не просил, а приказал, – усмехается китаец, надевая строгие очки в черной оправе. – С каких это пор ты слушаешься чьих-либо приказов? «С тех самых, как от этого “кого-либо” зависит моя жизнь» – думает Кюхен, но вслух ничего не отвечает, предпочитая настойчиво толкать Джоу Ми к выходу. По пути он пытается придумать хоть немного похожую на правду причину, по которой они опоздали, но терпит фиаско и решает прибегнуть к давно проверенному образу вредного капризного ребенка. - Я же просил не опаздывать, – Чанмин бросает злобный взгляд на Кюхена, приземлившегося на сидение рядом с водителем. - Точнее не просил, а... – начинает было Джоу Ми, но осекается под переведенным на него взглядом Макса. - Чем дольше мы будем об этом рассуждать, тем сильнее опоздаем в студию, разве нет? – Кю нагло улыбается и машет рукой вперед. – Поехали уже. Чанмин недовольно цыкает языком, заводит автомобиль и срывается с места. Пару минут в машине царит напряженная тишина, пока Кюхен не выдерживает и беззаботным тоном спрашивает: - А как называется твое рекламное агентство? - «Миротик», – Джоу Ми отвечает вместо Макса и даже не обращает внимания на брошенный им в зеркало заднего вида гневный взгляд. - А что это значит? – Кю не оставляет попыток разговорить угрюмого водителя. - У Джеджуна спросишь, – если бы тон голоса пиар-менеджера имел температуру, то она была бы равна абсолютному нулю. – Это он придумал. - Ким Джеджуна? Чанмин лишь кивает в ответ, и Кюхен решает, что дружескую беседу лучше оставить до лучших времен, сосредотачиваясь на автостраде впереди авто. - Разве ты не должен носить очки? – неожиданно обращается к Кюхену Макс. - Предпочитаю контактные линзы. Очки редко очень ношу, – Кю вновь обращает взгляд на водителя. – А откуда ты знаешь про мое плохое зрение? Чанмин мысленно чертыхается, вспоминая, что видел Кюхена в очках только на фотографии в больничном досье, но эту информацию Кю точно знать не следует. Он наигранно сосредотачивается на дороге и невозмутимо отвечает: - Видел как-то раз тебя в очках. - Это когда же такое могло случиться? – Кюхен перегибается через сидение, обращаясь к Джоу Ми. Тот лишь пожимает плечами в ответ. - Странно, – подытоживает Кю и крепко задумывается. Чанмин же мысленно дает себе клятву не задавать больше опрометчивых вопросов, дабы не ненароком не выдать всех планов в целом и отдельных его пунктов в частности. Он мысленно ликует, когда они достигают пункта назначения, спешно паркует машину и торжественно объявляет: - Приехали. Все на выход. Чанмин привычным ему путем идет сначала в само здание агентства, затем к своей студии, всю дорогу слыша за спиной восторженные междометия и напряженные перешептывания. - Всем доброго утра, – обращается к своему рабочему коллективу Макс сразу же, как заходит, и слышит ответные приветствия. – Ючон, мне нужна твоя помощь кое с кем. Чанмин берет Кюхена за руку и тянет к одному из присутствующих в студии. - Ючон, как обычно, – Мин протягивает коллеге свой ежедневник. – Все сделать так, как описано на странице, отмеченной закладкой. - Без проблем, – с улыбкой кивает ему Ючон. – Кто жертва? - Вот этот – жертва, – Чанмин кивает на стоящего рядом Кю, отпуская его руку и обращаясь уже к нему. – Кюхен, познакомься, это Пак Ючон. Самый талантливый стилист нашей компании и, пожалуй, всего Сеула. С ним тебе предстоит работать все наше рабочее время. Ючон застенчиво смеется: - Не слушай его, Кю. Он всегда переоценивает мои возможности, – он забирает ежедневник и кивает Кюхену. – Следуй за мной. Когда они уходят, Чанмин тут же приступает к подготовке съемочной площадки, самостоятельно настраивая освещение и фотокамеру. Джоу Ми же несколько минут наблюдает за суетой пиар-менеджера, чувствуя себя явно лишним. Он скидывает со своих плеч пиджак на диван рядом, потом оглядывается вокруг, замечает стоящую в сторонке вешалку с огромным количеством одежды и нерешительно окликает Чанмина по имени. - Что? – Макс даже не отрывается от настройки фотоаппарата. - А кто будет подбирать для Куйщена одежду? – невозмутимо интересуется Джоу Ми, разглядывая обширный гардероб. - Ючон, скорее всего, – отмахивается Чанмин. – Или я, в крайнем случае. - Но вероятнее всего – я, – нагло заявляет новоявленный стилист. Макс от такой наглости даже отвлекается от камеры и непонимающе смотрит на Джоу Ми: - Это кто такое сказал? - Я. Только что, – невозмутимо отвечает китаец и поясняет. – Я лучше всех присутствующих знаю фигуру Куйщена, его размеры и то, какой одеждой можно скрыть недостатки и подчеркнуть явные достоинства. Плюс я весьма неплохо разбираюсь в моде. Достаточно причин? Чанмин раздумывает с пару мгновений и потом нерешительно произносит: - Предположим, что достаточно. Посмотрим, на что ты способен, – он отходит от камеры к дивану. – Выбери пару-тройку удачных, на твой взгляд, сочетаний и сложи тут. Чанмин подхватывает пиджак Джоу Ми с явным намереньем убрать его в сторону, и от резкого движения из карманов одежды выпадает несколько упаковок явно медицинского предназначения. - Эй, полегче с движениями, – Джоу Ми принимается спешно собирать раскатившиеся пластмассовые тубы с таблетками. Макс машинально извиняется, наблюдая за манипуляциями китайца. А тот, когда заканчивает и выпрямляется, неторопливо перечисляет, демонстрируя поочередно каждую из упаковок: - Фуросемид, лазикс, буметамид, – он забирает из рук Чанмина свой пиджак и складывает собранные лекарства в карман. – Это для Куйщена. Такой «набор» есть у каждого из нашей компании. Если не мы, он будет глотать их как «скиттлз», совершенно не соблюдая назначенных врачом дозы и времени приема. К тому же мы должны быть готовы к каждому из его приступов. Джоу Ми поднимает обозленный взгляд на Чанмина и продолжает: - Как, например, в тот день в кафе, когда ты пытался с ним поговорить. Макс собирается сказать в ответ какое-нибудь оправдание, но Джоу Ми лишь отмахивается: - Забудь. Я просто слишком сильно испугался тогда и до сих пор не могу смириться с тем, что не оказался рядом с ним, чтобы это предотвратить. Каждый из нас так думает, – он улыбается и принимается неспешно рассматривать одежду из гардероба. – Иногда мне кажется, что мы его слишком избаловали таким вниманием. И поэтому он так часто вредничает и огрызается. Чанмин возвращается к настройке фотокамеры, хотя у него скорее получается просто изображать полное поглощение процессом. Потому что все внимание пиар-менеджера сосредоточено на том, что говорит ему друг Кюхена. - Постарайся не обращать внимания на его выходки, – продолжает Джоу Ми. – Он на самом деле очень добрый, чуткий и внимательный. Просто, опять-таки, слишком избалован нашей заботой. - Так может просто прекратите его так опекать? Думаю, он вполне может справиться и самостоятельно, – Чанмину такой выход из положения кажется логичным и самым рациональным. – При таких раскладах кому-то из вас всех нужно постоянно находиться рядом с ним, часов восемнадцать в сутки, не меньше. Это же невозможно. Ну или слишком утомительно. - Нет ничего невозможного или утомительного в простом желании сберечь то, что дорого, – в голосе Джоу Ми можно услышать улыбку. – Хотя, конечно, он иногда переходит все возможные границы и вызывает стойкое желание придушить его собственными руками. С этим не поспоришь. - И как вы с этим боретесь? – Макс полон надежды услышать в ответ универсальное средство от раздражения с названием «Кюхен». - А кто сказал, что мы боремся? – Джоу Ми смеется. – Хотя, если серьезно, я даже не задумывался об этом. Само как-то проходит. Разве можно на него долго злиться? Чанмин решает оставить вопрос риторическим и переводит тему: - Почему ты зовешь его «Куйщен»? Прозвище? - Нет, всего лишь китайский вариант его имени, – Джоу Ми отвечает рассеянно, полностью сосредоточившись на подборе одежды. – Так удобнее и мне, и ему. После этого в студии воцаряется привычный рабочий гул – шум работающей аппаратуры, разговоры в соседних кабинетах и многочисленных подсобных помещениях, шорох скидываемой на диван одежды. Макс думает обо всем, что сказал ему Джоу Ми и чувствует необоснованную зависть. Потому что как долго он бы не следил за Кюхеном, сколько бы раз не перечитывал его больничный профайл, как бы много снимков не сделал, как бы много времени не уделил совместной работе, он, наверное, никогда не сможет узнать его хоть на третью часть того же «прекрасно», насколько знают его друзья. А в случае с Джоу Ми эта часть может смело приравниваться к одной сотой. Чанмин бросает взгляд на поглощенного работой китайского друга Кюхена и торопливо машет головой. Он мысленно списывает все эмоции на простое чувство собственничества, на трепетное отношение к уже потраченным усилиям и собственным переживаниям, на все, что угодно, кроме того, что промелькнуло на пару мгновений в его собственном сознании. «Такого просто не может быть», – очередной не слишком убедительный аутотренинг. Очередной и, пожалуй, самый длительный. Чанмин сосредотачивается на нем, когда Ючон приводит преображенного Кюхена, точь-в-точь как образ весны в воображении пиар-менеджера. Когда Макс замечает предусмотрительно не закрашенную, а подчеркнутую макияжем родинку под правым глазом. Когда в очередной раз советует своей модели, как нужно сесть, – сперва словами, затем собственными руками. Когда снимке на двухсотом по счету Кюхен наконец хотя бы немного понимает, как нужно вести себя с камерой, и начинает выдавать если не хорошие, то по меньшей мере нормальные снимки. Когда довозит их с Джоу Ми до дома Кюхена, благодарит обоих за работу, приглашает Джоу Ми работать вместе и в следующий раз и сообщает Кю, что перезвонит завтра, как только просмотрит снимки и выберет достаточно качественные. Когда в очередной раз опустошает один за другим стаканы с соджу под все тем же внимательным и настороженным взглядом Мино с его уже ставшим стандартным эпитетом «паршиво». Когда в тишине его квартиры раздается звонок домофона, и Чанмин обреченно утыкается лбом в стол. - Я даже знаю, кто это, – мрачно произносит он. - Хочешь, я скажу, что ты спишь? – Мино мысленно перебирает возможные варианты избавления от нежданного гостя. – Или просто на звонок не ответит ни один из нас, и он решит, что никого нет дома. - Сдается мне, это его не остановит, – Макс поднимается с места и быстрым шагом направляется к домофону. Ему вслед доносится звон пустых бутылок, заботливо убираемых Мино со стола, и Чанмин пытается думать лучше о том, какой у него замечательный друг. - Ты вообще телефоном умеешь пользоваться? – спрашивает Макс сразу же, как снимает трубку домофона. - Могу. Но управляться с твоим домофоном у меня определенно получается лучше, – голос Кюхена в динамике на зависть полон энергии. – Открывай уже. Чанмин со злостью давит на нужную кнопку и возвращает трубку на место. Открыв дверь, он упирается рукой в дверной косяк и с силой сжимает его пальцами. Макс наивно надеется, что это натолкнет Кюхена на мысль, что приходить без приглашения в гости к Шим Чанмину строго воспрещается. Но почему-то Мин даже не удивляется, когда Кю нагло игнорирует намек и проскальзывает под рукой рекламщика в его квартиру, тут же направляясь на кухню и восторженно что-то рассказывая на ходу. Чанмин даже не слушает болтовню своей модели, пытаясь просто идти за ним и не планировать убить его на полпути. Он настолько сосредотачивается на этом, что не замечает, как Кюхен останавливается на пороге кухни, и с размаху влетает тому в спину. - Да чтоб тебя... – Мин потирает ушибленный нос и фыркает. – Чего встал? Кюхен не отвечает с пару мгновений, сверля взглядом доброжелательно улыбающегося Мино. - Видимо, я помешал твоим планам на вечер, да, Чанмин? – голос Кю по количеству содержащегося в нем яда может соперничать со способностями всех гремучих гадюк мира. – Очень грандиозным планам, судя по количеству алкоголя. - Что? – Макс переводит взгляд с Кюхена на Мино и обратно. – О чем ты? - А ты догадайся, – Кю бросает взгляд через плечо. – Только думай той головой, которая у тебя на плечах. - Да что ты несешь? – Чанмин категорически отказывается понимать логику этого человека. - Позвольте представиться, Чо Кюхен, – Кю подходит к Мино и протягивает руку, не сводя с лица ироничной усмешки. – Извините, если помешал вашему романтическому вечеру. - Чве Мино, – юрист жмет протянутую руку и непонимающе хмурит брови. - Один из моих лучший друзей, – добавляет Чанмин, усаживаясь на стул. - Ты хотел сказать – единственный, – Мино довольно улыбается, решая не вникать в тонкости общения пиар-менеджера и его модели. - Решил сбросить со счетов директора Кима, Ючона, Джунсу и Юно? – Чанмин смеется и укоризненно смотрит на друга. – Джеджун тебе этого точно не простит. Мино неловко смеется и умолкает. Несколько минут в кухне царит напряженная тишина. Чанмин не представляет о чем еще можно говорить, кроме тех тем, в которых центральное место занимает Кюхен и вся задумка с рекламной акцией. Мино поддерживает молчание пиар-менеджера и вдумчиво разглядывает этикетку на очередной бутылке соджу. И оба пытаются не думать о том, как подозрительно выглядит их молчание со стороны. - Ваши дружеские встречи всегда такие скучные? – Кю строит кислую мину и кивает на соджу. – Или такая атмосфера идет только в комплекте к алкоголю? - Если тебе что-то не нравится, – улыбка Чанмина, напротив, приторно-сладкая, – ты всегда можешь уйти. - Я просто спросил, – Кюхен обиженно дует губы. – Я всегда думал, что творческие люди берут вдохновение из своей бурной и яркой жизни. А ваш вечер явно не подходит под такое описание. Макс глубоко вздыхает и проговаривает тоном лектора: - Весь этот романтический образ богемного художника, который употребляет наркотики, слоняется без дела и спит со всеми подряд, — полностью выдуман. Он предназначен для сверхчеловека или для того, кто хочет умереть молодым. Правда в том, что искусство требует много энергии, – Мин поворачивается к Кюхену и пожимает плечами. – А энергии не будет, если тратить ее на посторонние вещи. - Это никак не оправдывает вашего унылого времяпрепровождения, – Кю завершает свою фразу саркастическим смешком. - Ты не понимаешь, Кюхен... – начинает было говорить Чанмин и замолкает. С какой такой стати, думает Макс, он пытается оправдаться перед человеком, которого знает всего несколько дней и то – только посредством снимков или взаимных перепалок. Почему Мин вообще решил, что Кюхену важно что-то слышать от своего фотографа? Чанмин с силой зажмуривается на несколько секунд и отмахивается: - Все равно не поймешь. Это интерпретация слов Флобера. - Кого? - Неважно, забудь. - Полный бред, – проговаривает Кюхен, доставая телефон из кармана брюк. - Я же сказал – забудь. Тебе этого никогда не понять. Кю ничего не отвечает на резкий выпад Чанмина и прикладывает телефон к уху, предпочитая просверлить взглядом несколько лишних дыр в пиар-менеджере. На четвертой по счету он останавливается и с улыбкой проговаривает в трубку: - Донхэ, ты сегодня работаешь? Макс бросает взгляд на умолкнувшего Мино и показательно фыркает. - Замечательно. Много посетителей у вас сегодня? – Кюхен улыбается еще шире. Мин приходит ко вполне логичному выводу о том, что намек про запрещенные визиты к нему домой понят, и Кю скоро избавит их с Мино от своего общества. - Зарезервируй нам где-нибудь место и позови всех, кто может сегодня. Мы скоро будем, – Кю не дожидается ответа и сбрасывает звонок. Он переводит взгляд на вопросительно смотрящих на него Чанмина и Мино. И чуть морщится, когда Макс угрожающим тоном переспрашивает: - «Мы»? - Вы, вы, – Кю кивает и встает со стула. – На сборы – минут пять-десять максимум. Оденьтесь поприличнее и следуйте за мной. В этот момент Мино хочется стать невидимкой и ускользнуть куда-нибудь подальше от разгневанного Чанмина, который явно пытается взглядом испепелить наглого гостя на месте. - Я не думаю, что это хорошая идея, – начинает Мино, но его тут же перебивают. - С чего ты взял, что мы согласны? – злость в голосе Чанмина довершается его плотно сжатыми в кулак пальцами. – Не слишком ли много ты на себя берешь, решая за других? Кажется, Кюхен ждал такой реакции, и потому никак не реагирует, продолжая улыбаться. - Время идет, Чанмин, – он подходит к Максу и легонько сдвигает того со стула. – Мы же не хотим опоздать, верно? - Да что ты о себе возомнил? – Мин повышает голос и отталкивает от себя руки Кюхена. – Проваливай сам туда, куда собрался, пока я лично не вышвырнул тебя! Кю лишь склоняет голову набок, выжидает пару секунд и вкрадчивым тоном произносит: - Боишься опозориться перед своими верными фанатами тем, что не умеешь веселиться, Шим Чанмин? – он хитро улыбается и неотрывно смотрит Максу в глаза. – Или боишься меня? - Ничего я не боюсь! – Мин отвечает слишком поспешно. – Поехали, Мино. Юрист лишь нерешительно кивает в знак согласия, но Чанмин даже не обращает на это внимания, резко отворачиваясь и направляясь в коридор. Мино тихо вздыхает, бросает мимолетный взгляд на Кюхена и замирает. Потому что перед глазами стоит мелькнувший на долю секунды Кюхен, чья наглая улыбка сошла на нет, а самоуверенно расправленные плечи устало опущены. Кюхен, смелый взгляд которого превратился в совершенно пустой и невидящий, направленный в пол перед собой. Кюхен, чьи губы и ресницы на мгновение сводит мелкой дрожью. Кюхен, который чуть сжимает пальцы на оттолкнутой Чанмином руке и нерешительно убирает ее в карман брюк. Мино потирает глаза и поднимает глаза на Кю, который широко улыбается и подмигивает. «Показалось», – решают юрист, косясь в сторону соджу. - Мино, ты где там застрял? – голос Чанмина из коридора не предвещает ничего хорошего. - Иду, – рассеяно отзывается Мино, направляясь вместе с Кю к выжидающему возле выхода другу. «Ну точно, показалось», – он еще раз уверяет себя в этом, слушая восторженное лепетание Кюхена за спиной. И отбрасывает такие мысли, покидая квартиру Чанмина и направляясь вместе со всеми черт знает куда.