Алекситимия

- Мино? - М? - Напомни мне, пожалуйста, в следующий раз, чтобы я никогда больше не велся на провокации этого дьявола во плоти. - С радостью. Чанмин и Мино умолкают, разглядывая яркую неоновую вывеску ночного клуба, возле которого Кюхен радостно по очереди обнимает нескольких своих друзей. - «А-ча»? – Макс криво улыбается и переводит взгляд на Мино. – Что это значит? Тот лишь пожимает плечами, и Чанмину отвечает невесть откуда возникший Донхэ: - «К черту». Добро пожаловать в наш клуб, – радушная улыбка в конце речи явно была отрепетирована не раз и не два. Он приглашающее машет рукой, и Чанмину с Мино ничего не остается, кроме как следовать за ним вместе с Кюхеном и его шумной компанией. На ходу Макс вслушивается в их разговор, отмечая имена тех, кого не запомнил в прошлый раз – Хичоль и Генри. То, что их встретил тот самый Донхэ, что говорил с Кюхеном по телефону, было понятно частично по его виду и в большей мере – по бэйджику с именем. Попутно Мин вспоминает, как зовут остальных присутствующих – Джоу Ми, Чонсу, Чонун, Реук, Хекдже и Хань Гэн. И, увлеченный своими умозаключениями, сам не замечает, как его уже усаживают за столик и придвигают бокал с радужным коктейлем. - Давайте зажжем танцпол этой ночью! – Кюхен радостно кричит и поднимает свой стакан. Остальные поддерживают его одобрительными возгласами и залпом выпивают алкоголь, тут же заказывая следующую порцию. Чанмин нерешительно следует их примеру, пытаясь не подавать виду, насколько неуютно он чувствует себя в столь шумном месте. «В конце концов, я же с Мино, так что все нормально», – утешает себя Мин и, облегченно вздохнув, поворачивается к сидящему рядом другу. Но его уверенность тут же бесследно исчезает, потому что Хекдже и Донхэ утягивают на танцпол вовсе не сопротивляющегося этому Мино, а Чанмину остается лишь ошарашено смотреть тому вслед. Боковым зрением он замечает, как этим же путем следуют Джоу Ми, Хань Гэн и Кюхен, и Мин остается за столиком, где на него не обращают никакого внимания: Хичоль что-то лениво рассказывает Генри, Чонун полностью поглощен процессом совместного распития коктейля с Реуком, а Чонсу неотрывно переписывается с кем-то по смартфону. «Мда, весело», – с иронией думает Макс и обращает свой взгляд на танцпол, решая, что наблюдать за танцующей частью компании будет явно интереснее. И спустя пару минут понимает, что не ошибся с таким решением, потому что синхронные движения Донхэ и Хекдже, гибкость Хань Гэна и изящность Джоу Ми не могут не завораживать. Столь же шикарно рядом с ними выглядит и Мино, что для Чанмина и вовсе удивительно – он никогда бы не подумал, что его друг настолько хорош в танцах, ведь они ни разу не были вместе в подобно рода заведениях. Просто потому, что клубы Макс посещает всегда один и только в единственном случае – когда нужен кто-то, чтобы согреть его постель ровно на одну ночь. Чанмин переводит взгляд на Кюхена и едва не давится собственным коктейлем – на фоне столь хороших танцоров движения Кю смотрятся почти также неуместно, как поломанный циркуль в соревнованиях по гибкости со змеей. Не смотря на то, что Кюхен явно получает от танца удовольствие, ему не хватает хотя бы доли пластичности и грациозности его соседей по танцполу. Макс ехидно улыбается и неотрывно наблюдает за своей моделью, надеясь припомнить ему как-нибудь его полный провал в качестве танцора и задеть побольнее. Но его улыбка медленно сползает с лица, как только музыка сменяется с ритмичной на более чувственную, из разряда столь знаменитой “You’ve got it stop” в исполнении Сэм Браун. Потому что то, что начинает творить Кюхен на этом треклятом танцполе, не укладывается ни в какие рамки – он плавно двигает бедрами, прогибается в спине, словно ненароком проводит ладонями по собственному телу и резким движением головы в сторону откидывает непослушные пряди челки со лба. Чанмин помимо воли жадно ловит каждое движение Кюхена и уже через несколько минут понимает, что сидеть ему стало ну совсем неудобно. Макс вытягивает ноги, подвигаясь ближе к столику, и надеется, что никто не заметит перемен в его поведении и внешнем виде. Он тщетно пытается остановить разгулявшуюся фантазию и думать о чем-нибудь настолько отвратительном, что снизит уровень его возбуждения до изначальной отметки в ноль. Чанмин терпит одно фиаско за другим в очередном аутотренинге, потому что встающие перед глазами картины с участием Кюхена перебивает все возможные мысли и воспоминания. Кюхен на танцполе подается бедрами назад и вперед, и воображение тут же услужливо подсовывает Чанмину картину, как обнаженный Кю так же изящно двигался бы на нем. Кюхен запрокидывает голову в танце – в мыслях Макса он делает то же самое и стонет, когда Чанмин входит в него сзади. Кюхен проводит пальцами по собственным губам – фантазия Мина тут же дорисовывает солоноватую сперму на этих самых треклятых губах. Кюхен поднимает в танце руки перед собой – в воображении Чанмина он точно также опирается о стену ближайшего безлюдного помещения и надрывно просит Макса двигаться в нем быстрее. - Чанмин? Макс нервно вздрагивает и резко поворачивается к окликнувшему его Чонсу. - Да, я слушаю, – невозмутимо отвечает Чанмин, как будто не он только что мысленно отымел друга этого самого Чонсу в доброй сотне разных поз и вариантах. - На что ты так пристально смотришь? – Тукки бросает взгляд в ту сторону, куда только что смотрел Мин, и смеется. – А, Кюхен. За ним интересно наблюдать, верно? Макс нервно сглатывает, натянуто улыбается и кивает. - У него совершенно нет технических навыков, как, например, у Донхэ или Хекдже. Но он настолько любит танцевать, что по его движениям можно прочесть все, что сейчас происходит у него в голове. Например, сейчас, – Чонсу машет в сторону танцпола и продолжает, – сейчас Кюхен основательно пьян. - По нему и не скажешь, – Чанмин всеми силами старается поддержать светскую беседу, пока фантазия подкидывает ему все новые и новые эпизоды из порно с Кюхеном. – Движения слишком скоординированы. - Не верь глазам своим, – Чонсу смеется. – Из всех нас Кюхен – профи по части выпивки. Даже в полном пьяном бреду он всегда четко соображает, передвигается и разговаривает. Макс криво улыбается и кивает, нервно вертя пальцами ножку бокала с уже допитым коктейлем. - Выпьешь с нами шампанского? – Тукки добродушно улыбается и кивает на столик. Мин переводит взгляд на бутылку, стоящую в ведерке со льдом на столе, и искренне желает попросить убрать оттуда шампанское и вручить тару со льдом ему. Мысленно Чанмин высыпает лед себе в штаны, дабы снять возбуждение, а ведерко одевает на голову, лишь бы не видеть танцующего Кюхена. И, не снимая своего нового головного убора, Макс точно так же мысленно удаляется из этого клуба куда-нибудь в Антарктиду, где он в условиях вечной мерзлоты выращивал бы пингвинов и думать бы забыл о том, что у него стоит на его партнера по работе. Что упомянутый партнер – мужского пола, в довершение к общей катастрофичности ситуации. Чанмин отрицательно качает головой и спешно направляется в туалет, где несколько раз умывается ледяной водой и смотрит на себя в зеркало, чувствуя, что это ни черта не помогает. От возбуждения с надписью «Кюхен» не помогает вообще ничего. - Твою мать... – Макс прикрывает веки и с силой бьет кулаком по металлической раковине. Он не понимает собственных чувств, впечатлений, мыслей и эмоций. Не понимает и не принимает. Гораздо сильнее ему хочется бежать от осознания того, что с ним происходит. Бежать подальше от катастрофы с именем «Кюхен» и никогда больше не встречать ее на своем пути. Потому что Чанмин четко осознает, что останься он рядом и ничего хорошего не выйдет. А конкретнее – все будет очень и очень плохо. «Бежать», – решает Макс, возвращаясь к компании Кюхена, и сообщает им, что должен уезжать. - Конечно, нет проблем, – Чонсу все так же улыбается и кивает. – Вызвать тебе такси? - Кому такси? – голос над ухом Чанмина заставляет вздрогнуть. - Мне такси, Кюхен, – Макс чуть поворачивается к Кю. – Мне нужно домой. Кюхен радостно что-то бормочет и спешно обнимает Чанмина за шею, повисая на нем: - Довезешь и меня тоже заодно. Мин торопливо сбрасывает с себя руку Кю и чуть отодвигает его в сторону: - Нет, Кюхен. Давай ты как-нибудь сам с этим справишься, – саркастично усмехается и язвительно продолжает. – Я верю, у тебя все получится. Улыбка Кюхена тут же превращается в ядовитый оскал. Он упирает руки в боки и угрожающе переспрашивает: - Что ты сказал? - Чанмин, Чанмин, Чанмин, – Донхэ тянет Макса от Кюхена к барной стойке. – Давай перед уездом оформим тебе клубную карту, м? - Донхэ, мы с Чанмином не закончили! – голос Кюхена за спиной полон неприкрытой злости. - Сейчас будем, Кю, дай нам пару минут! – администратор клуба нервно хихикает и тут же переходит на шепот, обращаясь к Мину. – Чанмин, пожалуйста, выполни его просьбу. Я тебя от всего сердца прошу. - Почему-то его просьба была больше похожа на приказ, – Макс усмехается. – Я еду домой один. Это не обсуждается. - Чанмин... - Я уверен, Джоу Ми с доставкой Кюхена на дом справится гораздо лучше меня. Я ему нянькой не нанимался. Донхэ ненадолго прикрывает глаза и потирает пальцами переносицу: - Чанмин, тебе нравится наш клуб? - Это тут причем? - Нет, ответь. - Предположим, что да. - Так вот от этого клуба и щепки не останется, если что-то сейчас пойдет не так, как хочется Кюхену, – Донхэ бросает взгляд в сторону Кю и продолжает. – Или потом тебе точно не жить. И нам заодно. Чанмин раздраженно усмехается и отворачивается. - Пожалуйста, – Донхэ не успокаивается. – Я в долгу не останусь. - Да не в этом дело... – начинает было Макс и осекается. Не может же он прямо вот так заявить, что совсем за себя не отвечает и не дает никаких гарантий, что Кюхена в процессе этой поездки не поимеет кое-какой вполне определенный пиар-менеджер. И потому Чанмин лишь театрально закатывает глаза: - Ладно. И тут же жалеет о том, что согласился. А потом жалеет еще раз, когда радостно улыбающийся Кюхен непрерывно тараторит в такси и дергает Чанмина за рукав, пытаясь привлечь к себе внимание. И еще несколько раз, когда после выхода из машины Кю запрыгивает Максу на спину и вцепляется мертвой хваткой. - Поехали! На двенадцатый этаж! По лестнице! – счастья в голосе Кюхена хоть отбавляй. Чанмин решает, что лучше сделать все, как просят, и побыстрее отделаться от назойливого объекта собственного помешательства. Он молча несет Кю на своей спине несколько лестничных пролетов, пока тишину не нарушает сам Кюхен: - Почему такой задумчивый? Случилось что-то? Макс лишь нервно смеется в ответ. - Нет, ты скажи, – Кюхен бьет ладонью Чанмина по плечу. – Что произошло такого катастрофического, что на тебе лица нет? Мин раздумывает несколько секунд и хрипло произносит: - Случилось то, что впервые за всю свою жизнь мне нравится парень. - В каком смысле? - Во всех возможных смыслах, Кюхен. - И давно? - Без понятия. Только сегодня это осознал. Оба замолкают на пару лестничных пролетов, неторопливо преодолеваемых Чанмином с Кюхеном на спине. Потом Кю нерешительно спрашивает: - Это Джоу Ми? - Что? – Макс смеется. – Нет. - Хичоль? - Нет, конечно. - Донхэ? - Кюхен, прекрати гадать. - Ладно, – Кю обиженно умолкает и затем тут же начинает быстро говорить. – Ну, наверное, в этом ничего плохого нет. Но тебе нельзя. Нет-нет, Чанмин, тебе определенно нельзя. - Это почему же? – Макс искренне не понимает умозаключений его партнера. - Просто нельзя и все, – Кюхен пожимает плечами. – Представь, какой скандал будет, если это попадет в прессу. Твоя слава безвозвратно погибнет. И моя тоже. - Твоя слава еще даже не появилась на этот свет, – Чанмин усмехается. - А такими темпами и не появится, – Кю укоризненно цокает языком. – Вот мне всегда так не везет. - А в чем еще не повезло? – спрашивает Макс и тут же жалеет об этом. Кюхен прикладывает собственную ладонь к уху Чанмина и продолжает говорить тихим и оттого слишком возбуждающим шепотом: - Только никому не говори о том, что я сейчас расскажу. Договорились? Мин нерешительно кивает, продолжая идти гораздо медленнее и осторожнее. - Я наблюдаюсь у врачей лет с десяти, и за все это время скопилось огромное количество документов с результатами анализов и обследований, назначениями и заключениями врачей, выписками из больничных карт и прочего, – Кюхен вздыхает. – Все документы лежали в одной папке. А на последнем из них был написан результат моего длительного лечения. Мне было страшно читать его самому, и потому я ждал приема у лечащего врача, чтобы узнать все у него. Кюхен убирает руку, вновь ухватываясь ею за Чанмина, и устало опускает голову тому на плечо. - Но проблема в том, что прямо перед самым приемом я ее потерял. И теперь не узнаю результатов еще примерно с полгода, пока будут восстанавливать утерянную информацию за десять с лишним лет, – Кю усмехается. – Тотально не везет. - Как ты умудрился потерять разом все документы? – Макс успешно выдает собственные переживания за простое любопытство. - Говорю же, они были в папке. Ярко-белой папке с широкой фиолетовой линией по диагонали. Чанмин в шоке спотыкается о ступеньку, но тут же восстанавливает равновесие. - Осторожнее, – говорит ему на ухо Кюхен. Дежа вю. Точно так же говорил ему парень в больнице в тот день, когда Чанмин перетягивал нужные данные из компьютера регистратуры. Парень, который сидел рядом и которого Макс нечаянно задел. Парень, из рук которого выпала белая папка с фиолетовой полосой. Парень, забытые документы которого сейчас лежат у Мина дома. Пациент с именем «Чо Кюхен». В этот момент Чанмин понимает, почему ему так было знакомо это имя. Он слышал его в больнице. Он сидел рядом с Кюхеном. Он забрал его документы, лишив его возможности узнать результаты его лечения. И он же оставил ему вместо этого лишь смутную надежду. - Эй, стоп. Приехали, – Кюхен смеется над ухом и слезает со спины Макса. Чанмин отрешенно наблюдает за тем, как Кю открывает дверь собственной квартиры и полностью погружен в собственные невеселые мысли. И даже забывает возразить, когда Кюхен вновь запрыгивает ему на спину и показывает дорогу в собственную спальню. Макс двигается словно в тумане, пытаясь решить, что ему делать. Пытаясь сформировать хаотичные мысли в какое-то подобие общей картины происходящего ранее и сейчас. - Спасибо, – лениво протягивает Кюхен, когда Чанмин аккуратно сгружает того на кровать. – Захлопни входную дверь, когда уйдешь. Макс отрешенно соглашается и потом еще долго стоит рядом с открытой дверью. «Я должен ему сказать, что документы у меня», – решает он в конце концов и захлопывает дверь, оставаясь в коридоре квартиры Кю. Чанмин раздумывает еще несколько минут, прежде чем останавливается на окончательном варианте уведомления Кюхена о местонахождении его документов. Шагая как можно тише из опасения разбудить хозяина квартиры, если тот уже спит, Макс подходит к спальне и чуть приоткрывает дверь. Первым его желанием от увиденного становится утихшее было намеренье убежать куда подальше. Но его тут же гасят черт знает какие мысли и мотивы в голове Чанмина, потому что он так и остается стоять и смотреть. Смотреть, как Кюхен сидит на согнутых коленях на кровати спиной к Максу. Смотреть, как обнаженный Кюхен с шикарной задницей прогибается в пояснице, запрокидывает голову и протяжно стонет. Смотреть за движениями локтей Кюхена, которые вкупе со стонами явно свидетельствуют о том, чем их хозяин занят в данный момент. Смотреть, как руки Кюхена наращивают темп, и Кю опускает голову, переходя на хриплое и сбитое дыхание. Увиденная Чанмином картинка настолько въедается в его сознание, что он сам не помнит, как мигом покидает злополучную квартиру, как добирается домой, как спешно идет в душ прямо в одежде и включает холодную воду. И только под сотней ледяных игл на коже Макс приходит в себя, часто и глубоко дыша. Он стоит так до тех пор, пока окончательно не замерзает и его не начинает бить крупная дрожь. Только после этого он идет искать папку с документами, оставляя за собой на полу мокрые следы. А когда находит, вытряхивает все бумаги и ищет самую последнюю по дате. Макс жадно вчитывается в каждое слово из напечатанного текста и спустя пару мгновений обреченно опускается на пол. Потому что в самом конце заключения, среди фраз об успешном медикаментозном лечении и об отсутствии необходимости проведения операции по трансплантации, написано всего несколько слов, которые одним ударом разрушают всю дальнейшую жизнь Чанмина. Потому что в самом конце документа рукой неизвестного доктора написана фраза «Риск летального исхода в ближайшие тридцать лет снижен до нуля. Пациент считается здоровым при соблюдении назначенного лечения».