Алекситимия

Не так давно Чанмин окончательно уверился в том, что человек, который изобрел сотовый телефон, совершенно искренне ненавидел все человечество и желал всем homo sapiens скорейшей гибели. Звонок его мобильного пробивается сквозь медикаментозный сон, оставляя тупую мигрень и твердое решение сменить снотворное на более сильнодействующее. - Я надеюсь, Вам грозит смертельная опасность, и только поэтому Вы мне звоните, – со злостью проговаривает Чанмин в телефон сразу же, как принимает звонок. – Потому что иначе я сам исправлю это досадное упущение и очень-очень скоро. - Чанмин, извини, что разбудил. Это Хань Гэн, – голос в динамике полон неловкости. – Разбуди, пожалуйста, Кюхена. Ему нужно принять лекарства. В записке написано, какие именно и сколько. - Хорошо, – обреченно выдает Макс и сбрасывает вызов, не дожидаясь ответа. «Я точно его убью в скором времени», – думает Чанмин, отбирая нужные медикаменты и набирая стакан воды. «Придушу моей же любимой подушкой», – решает Макс, опускаясь на пол рядом со спящим на кровати Кюхеном. Он только набирает воздуха, чтобы со всей возможной громкостью заорать тому в ухо что-нибудь из разряда «доброе утро», как замирает и в шоке смотрит на то, как Кюхен спит. Точнее на то, как тот пускает пузырьки из слюны на подушку. Его подушку. Его любимую неприкосновенную подушку. Чанмин едва ли не бьется в истерике, с трудом успокаивается и оставляет таблетки с водой на прикроватном столике. - Ну нет, только не на нее, – одними губами проговаривает Макс. И делает первое, что приходит ему в голову – протягивает руку и большим пальцем вытирает губы Кюхена, легко касаясь остальной ладонью щеки спящего. И, видимо, вид у него при этом наисчастливейший, потому что мигом распахнувший глаза Кюхен тут же молча воззряется на Чанмина. Молча и выжидающе. А Мин с несколько мгновений не может оторвать собственных пальцев от губ Кю и отвести наконец взгляд от его глаз, в глубине которых прочесть невозможно совершенно ничего. Они оба не произносят ни слова и не двигаются с несколько напряженных мгновений, пока Чанмин в шоке не одергивает руку и не проговаривает: - Доброе утро. Тебе нужно принять лекарства, – кивает на столик рядом с кроватью и нервно сглатывает. Кюхен медленно переводит взгляд в указанном направлении и тут же вновь обращает его на Макса, по-прежнему не произнося ни слова. - Пойду найду что-нибудь съестное на завтрак, – сипло произносит Чанмин и удаляется из спальни, практически чувствуя на себе внимательный взгляд. «Да за что же мне это?» – сокрушается Макс, пока пытается приготовить завтрак и списать утреннюю эрекцию на особенности своей природы, а вовсе не на то, что он только что касался губ Кюхена. - Доброе утро! – радостно выдает Кю сразу же, как заходит на кухню и усаживается за стол. – Что на завтрак? Чанмин невозмутимо ставит перед тем простенькие бутерброды и кружку с чаем. - А кофе? – Кюхен обиженно дует губы. - Кофе вредно, – отрезает Макс и садится напротив. С несколько минут каждый из них усиленно делает вид, что поглощен завтраком, пока тишину не нарушает Чанмин: - Что ты чувствуешь? – неопределенно машет рукой и поясняет. – В смысле как ты ощущаешь свою болезнь? Как она проявляется? Кюхен пожимает плечами и выдает скучающим тоном: - Одышка при физических нагрузках, ортопноэ, приступы одышки и кашля в ночные часы, бывают периферические отеки, тошнота и боли в правом подреберье, связанные с застоем крови в печени, – откусывает бутерброд и продолжает говорить с набитым ртом. – Иногда бывают перебои в работе сердца и сердцебиение, головокружение и синкопальные состояния, обусловленные нарушениями ритма сердца и проводимости. Макс поднимает глаза на Кюхена и сверлит того взглядом, пока он непонимающе моргает: - Что? - Знаешь, ты сейчас похож на больных алекситимией, – Чанмин усмехается. - Чем? - Алекситимией. Психологическая характеристика личности, которая по большей части характеризуется неспособностью больных описывать собственные эмоции и переживания. Они фокусируются только на происходящем «снаружи», в ущерб тому, что «внутри», – Макс фыркает и продолжает. – Я просил тебя рассказать о твоих собственных ощущениях, а не цитировать мне медицинскую энциклопедию. - Ты сам проделал сейчас практически то же самое, – Кюхен недовольно хмурится. – С чего это вдруг такие глубокие познания в психологии? - Да не такие уж они и глубокие, – отмахивается Мин. – Ведь они совершенно не помогают... «Мне понять, что со мной происходит в твоем присутствии», – Чанмин проглатывает окончание предложения и зажмуривается. - Неважно, – торопливо допивает чай. – Мне нужно в офис. Тебя довезти до дома? - Конечно, – Кюхен улыбается. И Макс насколько может быстро идет в коридор, накидывает куртку и нащупывает в кармане то, что должен был отдать еще вчера. То, что он забирал в торговом центре после вчерашней фотосессии. - Кстати, – он достает небольшую пластиковую коробку и протягивает Кюхену. – Держи. - Это что? – Кю открывает упаковку и переводит изумленный взгляд с ее содержимого на Чанмина и обратно. – Ключи? - От моей квартиры. Дубликат, – невозмутимо говорит Мин, словно вручает такую связку каждому знакомому. – Мне надоело постоянно открывать тебе дверь. Будешь делать это сам. И пока Кюхен в который раз непонимающе хмурится и пытается что-то из себя выдавить, Макс наигранно раздраженно поторапливает его и практически выталкивает из квартиры. Он спешно довозит Кюхена до дома, прощается и несколько часов бездумно колесит по дорогам Сеула, пытаясь унять бушующий внутри торнадо из эмоций. И только когда на город опускаются сумерки, а бензин в баке подходит к концу, Чанмин заправляется топливом и едет к дому. Он заходит в непривычно тихую квартиру, не включая свет, и обессилено опирается на ближайшую стену. «Телефон вызываемого абонента занят или находится вне зоны действия сети», – слышит Макс в динамике мобильного вместо привычного «Алло», сказанного голосом Мино. Он пытается набрать номер друга еще несколько раз, но результат остается все тем же. А Чанмина сгрызает эгоистическое желание поговорить хотя бы с кем-нибудь. Вылить накопившиеся мысли и эмоции. Откуда-то из недр памяти всплывает разговор с Ючоном, в котором стилист рассказывал Максу об одном англоязычном сайте. Сайте с единственной функцией – анонимный чат между двумя случайными собеседниками. Чанмин по привычке усаживается за свой лаптоп на кухне, набирает нужную комбинацию символов в адресной строке браузера и раз за разом начинает очередной чат набранной на корейском фразой: «Выслушай все, что я скажу, и взамен я выслушаю тебя». Ему совершенно не хочется сейчас напрягать все свои знания английского языка. Максу просто нужно поговорить. Выговориться. И все пройдет. Он надеется, что все пройдет. И спустя несколько неудачных попыток начать чат ему приходит в ответ набранная на корейском языке фраза: «Договорились». Чанмин мысленно благословляет случайного собеседника и тут же вываливает ему все, что накопилось. Что думает о Кюхене слишком часто. Что позволяет себе хотеть его и каждой ночью видеть в своих мечтах. Что держит его рядом и не отпускает, не смотря на все аргументы здравого смысла. Что плевать он хотел на то, что Кюхен его коллега и мужчина, желание от этого меньше не становится ни на йоту. Что он не мог оторвать взгляда от того, как Кюхен удовлетворял себя после похода в клуб, и более того – еле пересилил свое желание помочь Кю с этим. Что у Кюхена, черт возьми, слишком сладкий и непохожий ни на чей другой голос. Похожий на вкус карамельного маккиато и чизкейка. Что Чанмин теперь обожает маккиато в частности, и все остальные сорта кофе в целом. Макс умышленно пропускает имена, оставляя только свою профессию и связывающие их с Кю рабочие отношения. Собеседник раз за разом пытается уверить Чанмина в том, что в какой-то мере это нормально и нет причин для молчания, лучше сказать о своих желаниях в лицо. На что Мин лишь усмехается и пишет безоговорочное «Нет. Ты просто его не знаешь. Без вариантов». Собеседник тут же набирает ему ответ: «Назови его имя. Я знаком кое с кем из этого бизнеса, может он подскажет, как лучше тебе найти подход к этому человеку». И Чанмин, понимая, что ни черта ему не помогает вся эта болтовня, обреченно пишет: «Чо Кюхен», тут же отодвигая ноутбук и упираясь лбом в стол. Чанмину становится все равно вообще на все, что происходит в этой реальности, если только оно не связано с Кюхеном. Потому что единственным результатом случайного чата стало четкое понимание того, что происходит с Максом. И его это совсем не радует. Из сложившейся ситуации он не видит вообще никакого выхода, кроме того, что нашептывает ему свой собственный эгоцентризм. Сказать. Получить. И наплевать на все, что будет потом. Чанмин сидит так, совершенно не двигаясь, еще долгое время, пока от невеселых мыслей не отвлекает шум захлопнувшейся входной двери, и Макс испуганно вздрагивает, тут же буквально соскакивая со стула. Он бросает взгляд на экран ноутбука и видит, что собеседник давно отключился, написав ему в ответ лишь «Идиот». Мин раздраженно захлопывает крышку лаптопа и спешно идет в полутемный коридор. И совершенно не ожидает неслабого удара кулаком в левую скулу. - Идиот! – голос Кюхена слишком громкий и переполнен черт знает какими эмоциями. – Что еще за дурацкое «без вариантов»?! Чанмин лишь ошарашено смотрит на взлохмаченного гостя, когда тот включает свет, и пытается понять, что происходит. - Какого дьявола ты за меня все решил?! – Кю отчаянно жестикулирует и поворачивает свой ноутбук в руках экраном к Мину. Экраном, на котором все сообщения Чанмина, которые он только что писал, обозначены ником «Собеседник». А все недавно приходящие Максу ответы отмечены маркировкой «Вы». - Какого черта? – в шоке проговаривает Мин, осознавая, с кем он только что общался в треклятом анонимном чате. – Почему из всех людей, знающих корейский, мне попался именно ты? - То есть тебя только это волнует, да? – Кюхен со злостью захлопывает ноутбук, откидывает его в сторону и рывком поднимает Чанмина с пола. – Тебя, черт возьми, только это волнует сейчас?! Раз-два. Три-четыре. Четкий ритм вибрирует в ребрах Кюхена. - Прекрати на меня орать! – Макс повышает тон в ответ. – Все, что меня волнует, тебя не касается! - Думаешь?! Ты серьезно так думаешь, Чанмин?! – Кю с силой толкает ладонью Мина в плечо. – Почему ты не можешь себе позволить просто рассказать мне все то, что с тобой происходит? Почему ты всегда чувствуешь себя виноватым? Почему ты думаешь, что только тебе настолько нелегко? - Да потому что я знаю, что ты скоро умрешь! – Чанмин выплевывает эту фразу раньше, чем успевает подумать. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Взгляд Кюхена тут же стекленеет, а тон стихает до абсолютно отрешенного: - Как так? – он нервно сглатывает. – Почему ты такой же, Чанмин-а? Макс непонимающе хмурится и часто дышит от волнения. - Почему? Почему вы все видите во мне только мою скорую смерть? – голос Кюхена дрожит, пока тот с силой сжимает майку на своей груди. – Сейчас я еще живой. Почему никто этого не видит? Почему никто не хочет замечать, как бьется мое сердце, и все думают только о том, как оно остановится? Почему ты не хочешь считать меня живым, Чанмин-а? - Потому что я тебя и убил, – Мин сбивчиво рассказывает о проклятье, документах, диагнозе, собственном решении и чувстве вины, но не успевает закончить. Раз-два-раз-два-раз-два. - Чанмин-а, – перебивает его Кю. – Сейчас я живой. Разве ты не видишь? Ты не чувствуешь? Чанмин ничего не отвечает, и Кюхен в мгновение ока бросается к нему, обхватывает лицо ладонями и прижимаясь к его губам своими. Кю сбивчиво целует Макса, пытаясь получить хоть какую-то реакцию в ответ, и еле сдерживает дрожь. Он хватается дрожащими пальцами за плечи пиар-менеджера и едва успевает дышать в перерыве между попытками углубить поцелуй. Кюхен прижимается к Мину настолько близко, насколько возможно, сцепляя руки в замок на его спине. Кю с силой зажмуривается, словно опасаясь увидеть в глазах Чанмина лишь холодную отрешенность. - Кюхен! – Мин отталкивает Кю слишком резко, опасаясь собственной реакции на происходящее. – Я не могу так... Раз-два-раз-два-раз-раз-раз. - Конечно, – дрожащие губы Кюхена тут же растягиваются в горькой усмешке. – Конечно же. Ты же не некрофил, чтобы целовать меня. Верно. - Кюхен. - Все правильно, Чанмин. Все верно, – Кю быстро моргает и срывающимся голосом продолжает. – Ты хотел знать, что я чувствую, да? Не по энциклопедии, а то, что на самом деле внутри меня? Чанмин не знает, что может ответить. Он лишь пытается подойти ближе к Кюхену, но тот отступает с каждым сделанным в его сторону шагом. - Ты хотел знать? – Кю медленно переходит на крик. – Мне больно, Чанмин! Доволен?! Мне больно, потому что ты... Раз. Следом идет разрывающая грудную клетку тишина. Кюхен резко умолкает, смотря на Макса расширенными от удивления глазами. А Чанмин еле успевает заметить, как Кю пошатывается, и рывком бросается к нему. - Кюхен! – он подхватывает Кю на руки, как только тот падает. – Нет-нет-нет, Кюхен, открой глаза! Чанмин бьет Кю по щекам, умоляет очнуться, прикладывает пальцы к шее и не чувствует никакого пульса. - Нет-нет-нет, Кюхен, еще не время! Еще совсем рано! Кюхен! Макс трясет Кю в собственных объятьях, спешно достает телефон, набирает номер скорой помощи и выкрикивает свой адрес. Он не перестает умолять Кюхена не умирать все время, пока не приезжают врачи. Пока Кюхена пытаются реанимировать прямо на полу коридора. Пока силой оттаскивают Чанмина в сторону и погружают тело Кю на носилки. Пока он держит руку Кюхена в машине скорой помощи на пути к больнице. Пока Кю спешно увозят в отделение реанимации и преграждают Максу вход. И стоя рядом с комнатой, в которой пытаются спасти жизнь дорогого ему человека, Чанмин принимает единственное верное в этот момент решение. Он решает выполнить данное Кюхену обещание. Он набирает номер того, кто сможет исполнить нужные поручения. И словно в одобрение этого Мино наконец отвечает на его звонок.