Вдохни в меня жизнь

Бурный и богатый на безумные события день закончился тем, что вся компания расположилась на веранде. Вызванная Ленкой Маргарита, не задавая лишних вопросов и без того потрясенным Ростиславу и Сашке, отправилась решать проблемы с приехавшей полицией. Ответив на все вопросы и подписав требуемые документы под бдительным надзором Киншева-старшего, все гости, включая пытавшегося помочь Максима, были отправлены на улицу, а Маргарита, не обращая внимания на протесты хлопотавшей Александровой, принялась готовить праздничный ужин на всех. - Слушайте, Максим Анатольевич, я вам конечно признателен за своевременное вмешательство... Но у меня вопрос. А вы вообще как тут оказались? - вот такой вопрос вдруг пришел в голову Кину уже после всех треволнений, связанных со сдачей Лики соответствующим органам. Не дожидаясь ответа на заданный им же самим вопрос, Кин налил себе сока в бокал и поднес ко рту, чтобы смочить горло. И облился, поперхнувшись, когда услышал спокойный ответ: - Он со мной пришел, - от Беркутова. - То есть... - прокашлявшись под улыбающимися проказливыми лицами всех остальных, Ростислав сипло произнес, не отводя взгляда от Топилина: - Вы и есть бойфренд Кирилла, имя которого мне не пожелали озвучить? Получив в ответ согласный кивок от мужчины, Кин зацепил рюмку с налитой в нее водкой и, осушив ее одним глотком, выдавил из себя задумчиво: - Однако... А говорили, что гомосексуализм это не заразно. - Не заразно, не заразно, - развеселился Топилин. - Не хочу никого оскорбить, но надеюсь, что данная информация дальше вашего круга не выйдет? - на возмущенно-обиженные выражения лиц он прореагировал следующим: - Не то, чтобы я скрывал данное обстоятельство, просто не афиширую во избежание всяких... недоразумений, - с этими словами он стиснул плечо Кирилла, вскинувшего голову и явно хотевшего что-то сказать. - Прости, но тебе еще предстоит учиться пару лет и заканчивать университет. Из нас двоих рискуешь в основном ты, - все так же обращаясь к Беркутову, продолжал говорить мужчина. - Потому что, случись что у меня, работу найти смогу всегда. - Это верно, - хладнокровно произнесла Маргарита, попивая свой сок из бокала. - Топилин это вам не какой-то там "Титаник", - и она подмигнула кивнувшему на ее слова Максиму. Они переглянулись и улыбнулись чему-то известному только им. - И не из такого дерьма выплывал. - Так, в этом доме наливают, празднуя день рождения моего сына или сидят столбами? - появляясь из дверей, ведущих на веранду, зычно прогрохотал Александр Васильевич. - Празднуют, - весело отозвалась молодежь, разливая по соответствующей таре высокоградусные напитки. - Другое дело, - удовлетворенно проговорил Киншев-старший, потирая руки и садясь на свободный стул. Все подняли рюмки и бокалы, переглядываясь в поисках того, кто же скажет тост. - Орловский, может ты? – пихнул его в бок сидящий рядом Беркутов. - Я джентльмен, - немного вымученно улыбнулся тот, - поэтому пропущу тебя в очереди. И вообще, ты бы мне еще меньше налил… - Ладно, детки, раз вы не можете поделить место выступающего, то первой буду я, - развеселилась Маргарита. Взяв в руку бокал с вином, она встала и глядя на сына, произнесла: - В один прекрасный день я произвела на свет маленькое, вопящее и требующее еды и ласки. Так вот, прошло двадцать лет. Существо стало большим, здоровым, но осталось бестолковым и все также требует еды и ласки. Выпьем за время, что делает из мальчиков мужчин, но оставляет их детьми. *** Остаток дня прошел для Орловского как в тумане. Он улыбался, пил подливаемый то Кином, то Беркутовым коньяк, но буря внутри так и не желала успокаиваться. Лишь стихала на несколько мгновений, когда Ростислав сжимал его руку под столом, или едва ощутимо касался губами виска, делая вид, что хочет что-то сказать. Немного легче стало лишь после того, как они вдвоем зашли в комнату Киншева. Совсем не потому, что утренние события вылетели из памяти, просто не нужно было больше держать лицо, делать вид, что все уж прошло и сердце не сдавливает тисками ужасная боль. Ростислав, видимо, чувствовал себя ничем не лучше него, потому что войдя в комнату, сразу устремился к небольшому столику, заставленному всякими безделушками. Застыл возле него на некоторое время, видимо пытаясь успокоить нервы созерцанием свидетельства детских увлечений. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием на двоих. Внезапно Ростислав резко двинул рукой, широким злым жестом смахивая все с него. Миниатюрные модели машин разлетелись во все стороны, дробно стуча о стену и падая на пол с не меньшим стуком. - Рос… - вздрогнув от резкого звука, тихо позвал Сашка за его спиной. Ответа не последовало, его парень продолжал смотреть на дело своих рук, сжимая кулаки, и Орловский, сделав шаг к нему, позвал еще раз, коснувшись плеча. И никак не ожидал оказаться притиснутым к стенке тяжелым горячим телом Кина. Причем тот еще в довершение жестко сдавил пальцами его горло и хриплым шепотом буквально проорал Саше в ухо: - Ты, псих, ты понимаешь, что все могло быть намного хуже? Что повезло тебе чудом? - и не давая ответить, продолжал говорить, обжигая ухо горячим дыханием: - Я ведь просил тебя уйти... Неужели так сложно - всего раз в жизни послушаться моего совета? - Орловский попытался прервать эту тираду, но Киншев лишь сильнее сжал пальцы, перекрывая любую возможность ответа. - А если бы она выстрелила? Как бы я жил без тебя, а? Скажи мне... Как? - Никак… - прохрипел Сашка, почти не обращая внимания на стальной захват парня. То, что тлело в душе весь день, вспыхнуло с новой силой – выстрел, кровь, сумасшедший смех, собственное безумие. И вместо дальнейших слов, вместо попытки освободиться от болезненно сжимающих горло пальцев, Орловский охватил ладонями лицо Киншева и, притянув его к себе, поцеловал. Резко и больно прокусывая нижнюю губу того, отчего во рту сразу же появился солоноватый привкус. Боль в прокушенной губе и вкус крови в поцелуе лишь сильнее разожгли неистовое желание Кина. Он жадно и не обращая внимания на Сашины действия - помогающие или мешающие? - рвал на том одежду, порыкивая от злобного удовольствия. Как они оказались без одежды на кровати - все утонуло в тумане, застилавшем глаза. Очнулся Кин только от короткого вскрика-стона Саши. И понял, что в своем неистовом порыве - почувствовать того в своих объятьях - забыл о смазке. Он обмяк, уткнувшись лбом в подушку, и покаянно прошептав тому в ухо: - Прости меня, - сделал движение, попытавшись выйти из тела, в которое столь негостеприимно ворвался. - Не смей останавливаться, - остановил его хриплый требовательный голос Сашки, после чего Кина потянули за волосы, заставив посмотреть в поблескивающие в лунном свете глаза. - Так нужно сейчас. Нам обоим... - и сделал бедрами движение навстречу, насаживаясь и впуская Ростислава полностью. Киншев прошипел что-то сквозь зубы, а затем принялся яростными и резкими толчками трахать Орловского. Сколько это продолжалось, несколько минут или часов, ни один из них не смог бы точно сказать. Они оба потерялись в этой смеси боли и удовольствия, позволившей им почувствовать друг друга полнее. Кин видел, что Сашка до крови кусает губы, пытаясь сдержать очередной стон. Но вместо того, чтобы отстраниться или остановить Ростислава, он лишь сильнее прогибался в позвоночнике и царапал короткими ногтями его спину. Киншев, чувствуя накатывающий волнами оргазм, перехватил тонкие запястья Саши и, прижав его руки к постели, стал двигаться резче. Уже потом, после того как оба, изогнувшись немыслимым образом, выплеснулись почти одновременно, Кин, обмякнув, немного придавил любимого парня своим телом и слизнув слезы, блестевшие в уголках Сашиных глаз, прошептал: - И все-таки, мы оба психи... - Да и плевать, - послышался тихий ответ, а тонкие пальцы сжали темные пряди. И не понять, почему после этих слов оба рассмеялись. *** Утром Кин проснулся вопреки всему полным сил и готовым к великим свершениям. Правда, саднящая почему-то губа напрягала. Да и кожу на спине тянуло. Он потянулся в кровати, но застыл на середине движения, повернув голову налево и увидев Сашу. Обычно его ухоженный и следящий за собой парень был в довольно-таки неприглядном виде. Покрытый синяками и засосами чуть ли не от макушки до поясницы, ниже просто не было видно - скрывало одеяло. Тут же в памяти всплыл вчерашний секс и Кин смачно и от всей души произнес единственное слово, что пришло ему в голову: - Ебать... - Ммм..? – сонно протянул не до конца открывший глаза Сашка. Потерев ладонью глаза, он попытался повернуться на другой бок, отчего с губ слетело менее красочное: - Твою мать… Откинувшись обратно на подушку, он снова тихо зашипел от боли, но переведя взгляд на сидящего к нему вполоборота Киншева, точнее на его спину, усмехнулся: - Только не говори, что я такой же красивый. Кин, уже поднявшись, обернулся через плечо и, усмехнувшись, искренне ответил: - Еще красивее. Я полосатый, ты пятнистый. Парень сокрушенно покачал головой и закрыл лицо ладонью, а через несколько мгновений попытался сползти с постели. - Киншев, ты зверь... - процедил он, медленным шагом направляясь в ванную. Вскоре оттуда донесся крик: - И я тебя убью! - и тут же уже вывалившись из ванной потыкал пальцами в потемневшие следы Киншевского выплеска: - Как я теперь в универ пойду? - Ну, - задумчиво отозвался Кин, - можно надеть водолазку. Или прогулять пару дней. И вообще, вчера кто-то сам сказал продолжать, - сделал он попытку оправдаться. - А я своих слов назад и не забираю, - возразил снова скрывшийся за дверью ванной Сашка. – Но это не отменяет того, что ты зверь. Тут Киншев сделал несколько шагов и открыв дверь, поинтересовался глубокомысленным тоном: - Саш, а как ты думаешь: что это было? Ну... ночью? На что Орловский, полуобернувшись, философски произнес: - Обострение жизнелюбия, Рос. Никотин, алкоголь и секс – лучшие способы доказать самому себе, что жив. Кин в ответ лишь хмыкнул, признавая правоту любимого парня. Дождавшись, пока тот наведет привычный лоск, Ростислав еще пошатался по комнате. Остановившись возле разбросанных моделек, он, присев, собрал те, что оказались на расстоянии протянутой руки и вернул их на место на полке. - Ну, что, идем завтракать? - отвлек его вопрос Саши, который уже успел одеться в джинсы и черную водолазку по совету Киншева, и теперь стоял, привалившись к косяку. Кин развернулся и улыбаясь, молча кивнул головой, после чего взял Орловского за руку и они молча спустились по лестнице. За столом их встретили загадочно переглядывающиеся между собой и над чем-то посмеивающиеся родители, а также немного ошарашенная Ленка с сонно-меланхоличной Скарлетт. - Кофе в кофеварке, завтрак в холодильнике, а аптечка в ванной комнате, - немного повернув к ним голову, сказала Маргарита в ответ на пожелание доброго утра. - Ма-а-ам, - укоризненно протянул Кин. - Что ма-а-ам? - передразнил сына Киншев-старший. - Мы ж понимающие родители. Понимаем, например, что в вашей комнате неплохо было бы сделать звукоизоляцию получше, - и, обняв и прижав жену к своему боку, мечтательным тоном выдал: - Но мы в свое время тоже покуролесили... - Не выдавай тайны, - толкнула его локотком в бок, веселясь, Маргарита. - Родители должны быть примером для детей. Отец в ответ очень по-киншевски хмыкнул, но вслух ничего не сказал, отпивая кофе из кружки. Переглянувшись и синхронно хмыкнув, парни направились в сторону кухни, единогласно решив, что не стоит пока располагаться рядом с любопытной и дотошной Александровой. Сомнений в том, что ее, в отличие от Киншевых-старших, не оставил равнодушной вчерашний концерт, не возникало. Включив кофе на подогрев, Сашка оперся боком о столешницу и, сложив на груди руки, зевнул. В то время как Ростислав увлеченно рылся в холодильнике в поисках чего-нибудь этакого, к нему тихо приблизилась Ленка, и молча ждала, пока тот высунет голову наружу. Обычно смущавшийся в двусмысленных ситуациях Орловский отвлекся от разливания кофе по чашкам, поднял на девушку глаза и проговорил: - Александрова, тебе категорически не идет это выражение лица. Бери пример со своей девушки, - и, взяв свою кружку, направился в сторону гостиной, где расположились остальные. В ответ ему раздалось не менее ехидное: - Лучше странное выражение лица, чем такая изумительная по красоте походка. - Претензии по поводу походки прошу адресовать Киншеву, - не оборачиваясь и не сбиваясь с шага, ядовито парировал Саша. Киншев не растерялся и, быстро взяв из холодильника тарелку с нарезанной колбасой и сыром, молча ретировался из кухни. Ему очень не хотелось отвечать на неудобные вопросы, а для этого нужна была малость - не позволить Ленке захватить его врасплох и наедине. Ибо при родителях особо интересующие в интимном плане вопросы она задавать постесняется. Ну, по крайней мере, Ростислав на это надеялся. И не обратил внимания на злобное шипение в спину: "Киншев, тебе все равно придется отвечать". Лишь обернулся и подмигнул, как бы говоря: "Ты и так все прекрасно понимаешь, дорогая". - Ростислав стой, - она поймала его за рукав футболки и вернула обратно, подталкивая в сторону стула. – Я не интимными подробностями интересоваться собралась. Хотя и ими тоже… С вами что-то не так, с обоими. - Лен, все в порядке, - мягко сказал он, не давая девушке вернуть себя в кухню. - Дай поесть, а? - жалобно протянул он. - Жрать охота до ужаса, да и Сашка ждет, - с этими словами парень ловко обогнул подругу и буквально сбежал из кухни. Обернувшись на пороге, он серьезным голосом добавил: - Ничего, Лен. Просто... Главное, что мы вместе и оба живые. Ленка даже не нашла в себе сил переспрашивать. Да и к чему требовать глубинный смысл? Ведь истина лежит на поверхности - вместе и живые.